Венедикт Март – Том 1. Великий град трепангов (страница 57)

Смотрит курильщик, как движется шкура. Странны, познавшему опия сладость, Страсти животные к женщинам низким, Страсти мрачащие души немудрых. Тихо в курильне и душно от чада, Редко шипение лампы при вспышке, Вздохи… чуть слышится шепот под шкурой. Тени и блики на желтых циновках. Дым поднимается темным туманом. Курят в молчании желтые люди. Мак, точно маг-чаротворец багровый, Явь затемняет обманом дурмана, Чадные грезы тревожит и будит.

С.П.-бург.

1916 г. 4 февр.

247

На Амурском заливе

«Юлит» веслом китаец желтолицый. Легко скользит широкая шаланда По тихой глади синих вод залива. Пред ним Востока Дальнего столица – Владивосток за дымкою тумана. На склонах гор застыл он горделиво. Как всплески под кормою монотонно Поет тягуче за веслом китаец Про Хай-шин-вей – «трепангов град великий». Над ним в далях небес светлозеленых Полоски алые в томленьи тают И звезды робко открывают лики.

Мой гипсовый череп

За лишний полтинник Какой-то китаец Заставил смеяться Мой гипсовый череп. И вечно смеется Застынувшим смехом Беззвучно, без дрожи Мой гипсовый череп. Средь мертвого хлама Недвижных вещей Один лишь смеется Мой гипсовый череп. Лампада мерцает В дрожании жутком, И свет озаряет Мой гипсовый череп. Из впадин глубоких, Бездонных во мраке, – Глядит в мое сердце Мой гипсовый череп.

С.П-бург.

1916 год.

Три души

Ку-юк-сун седой, горбатый В фанзе закоптелой Занят малым делом: На тряпье кладет заплаты. У него сегодня радость: Смастерил сыночек В праздничный денечек Ему гроб от всех украдкой[1]. Вся семья с утра в работе, – Старику покойно. В старости пристойно Знойный день забыть в дремоте.