Венди Холден – Гувернантка (страница 63)
— Если можно так выразиться, вы попали в самую точку, мэм.
Глава пятидесятая
Обучением Лилибет у итонского профессора была недовольна не только Мэрион, но и Маргарет. Былой энтузиазм, с которым та следила за военными действиями, улетучился, и ей было ужасно скучно. Теперь уже самой тревожной сестрой стала она.
— Лилибет ходит в школу к мальчикам! — пожаловалась Маргарет как-то утром. — Но это нечестно! Все потому, что она старше! А как же я? Мне почему нельзя повеселиться?
— Я там вовсе не веселюсь, — возмутилась Лилибет, — а изучаю конституционную историю!
— А все потому, что однажды ты станешь королевой! А как же я? Я-то что буду делать?
— У тебя тоже бывают веселые дни, — заметила Мэрион, чтобы ее утешить. — Вспомни хотя бы чаепития!
В гарнизоне, охранявшем замок, было несколько полковых офицеров — выходцев из достойных семейств, чью компанию сочли достойной для принцесс. Иногда они собирались все вместе и устраивали чаепития — и это были поистине веселые часы, хотя Лилибет, которая всегда с чинным видом сидела за столом и задавала военным вежливые вопросы о доме и семьях, несколько портила веселье.
— Тебе ведь нравится разговаривать с солдатами? — добавила Мэрион.
— Мне рисунки их нравятся, — дерзко ответила девочка.
На стенах солдатской столовой и впрямь висели кое-какие пикантные картинки. Все делали вид, будто в упор их не замечают, но Маргарет приноровилась перерисовывать их в тетрадь вместо того, чтобы выполнить очередное задание по французскому.
— Скукотища, — заныла Маргарет. — Да еще эта война идет, сколько я себя помню!
Лилибет подняла глаза от карты окрестных территорий, на которой, в соответствии с официальными сводками, размечала все медпункты, пожарные депо, телефонные будки и полицейские станции.
— Вообще-то, она еще и двух лет не длится, а тебе уже двенадцать, значит, ты точно помнишь и довоенные времена, — возразила она сестре, как и всегда, взывая к логике.
Но Мэрион прекрасно понимала младшую принцессу. Ей и самой нелегко было вспомнить то время, когда еды было вдоволь, когда сумерки не ложились на город плотным черным одеялом, а тревога не преследовала всех неотступно — что днем, что ночью. Война наполняла ужасом всего человека; иссушала душу, размалывала ее в пыль. Вот уже пятьдесят семь ночей подряд немецкие самолеты бомбили Лондон. Тысячи людей погибли. Ист-Энд лежал в руинах. Силы люфтваффе расширили границы налета и принялись бомбить другие города и порты. С неба то и дело доносился оглушительный рев, а от взрывов сотрясался даже меловой холм, на котором стоял замок.
Как сказал в своем недавнем выступлении по радио король, теперь на линии фронта бился каждый. В таких условиях придумать для Маргарет достойное развлечение было непросто. Возможно, положение исправили бы ее ровесники, но где же их взять?
Мэрион размышляла обо всем этом, прогуливаясь по извилистой аллее, ведущей к Виндзорскому замку. Вдалеке за деревьями, шелестящими разноцветной листвой, высились стены древнего замка. А по бокам от аллеи ютились пабы с низкими потолками, из которых несло пивом, табаком и кожей, и лавочки с эркерными окошками и круглыми стеклами.
У магазина игрушек Мэрион остановилась. Маргарет любила повторять, что она уже слишком большая для игр, да и ассортимент магазина ограничивался теперь военной тематикой. Игрушечная гаубица, стрелявшая маленькими свинцовыми снарядами на трех разных углах наклона, наверняка приглянулась бы Лилибет, но только не ее сестре. Но Маргарет по-прежнему была в восторге от «Спитфайров», и ей наверняка понравилась бы уменьшенная копия истребителя «Хоукер-Харрикейн». Даже «Змей и лестницы» продавали теперь в коробках с военной символикой, сведя всю суть этой давней игры к противовоздушной обороне и событиям Блица. А еще в витрине виднелась настольная игра об эвакуации, участники которой должны были помочь детям найти свою семью.
Мэрион остановила взгляд на ней. Чем-то она зацепила ее внимание. В окрестностях Виндзора жило немало эвакуированных — детей, которых из-за авианалетов решено было отправить вглубь страны, чтобы обезопасить. Многие из них приехали из лондонских трущоб и мало чем отличались от детишек с Грассмаркета, которых она прежде так любила и которым так хотела помочь. В ней вдруг пробудился былой энтузиазм. На память пришли слова Питера: «Ты всегда так переживала за тех, кто живет в трущобах, за образование для бедняков…»
Она напомнила себе, что эти дни давно миновали, а сейчас ей поручена другая, не менее значимая работа. Она оберегает королевских детей в самый страшный и трудный для страны час. Что может быть важнее?
Мэрион вдруг заметила в стекле витрины отражение женщины, которая расхаживала позади нее и с любопытством, будто не веря своим глазам, ее разглядывала, а потом вдруг остановилась и воскликнула с сильным выговором кокни:
— Мэз! Неужто это и впрямь ты?!
Мэрион обернулась. Худенькое лицо, на которое падали яркие лучи осеннего солнца, казалось постаревшим, а в темных волосах серебрились седые прядки. Но Мэрион все равно ее узнала.
— Айви!
Ее тут же схватили щуплые, но на удивление сильные руки.
— Как ты исхудала! Одна кожа да кости! — воскликнула Айви.
— Кто бы говорил! Ты и вовсе ходячий скелет, — ответила Мэрион.
Айви и вправду была такой тощей, что черное платье висело на ней, точно на вешалке.
— Что ты тут делаешь? — спросила Айви, а потом скользнула взглядом по замку, белевшему вдали, и ее улыбка дрогнула. — О, Мэз! Неужели ты еще работаешь у короля?
— Ну… да. Работаю, — подтвердила Мэрион и улыбнулась своей потрясенной подруге. — А ты тут какими судьбами?
— Да так, отдохнуть приехала, — пошутила та, многозначительно глядя в небеса. — Спасибо мистеру Герингу!
— Тебя эвакуировали, да? — спросила Мэрион, остановив взгляд на настольной игре. Вот ведь как бывает! Недаром пестрая коробочка — предвестник этой удивительной встречи — привлекла ее внимание.
— Вместе со всей моей школой. Веселенькие времена настали, знаешь ли! Мы как-то раз от налета я метро прятались — так там люди спали прямо на эскалаторах, только представь себе!
Но внимание Мэрион зацепили лишь два слова:
— Твоей школой?
— Ну да! Я же теперь учительница, как-никак, — пояснила Айви, от души посмеиваясь над изумлением Мэрион. — Я взяла с тебя пример, Мэз! И сразу же, как ушла из обслуги, поступила в колледж! Я теперь в семье одна такая премудрая! — с гордостью добавила она.
— Премудрая? — переспросила Мэрион, которая никак не могла осмыслить весь этот поток удивительных новостей.
— Ну да! У одной меня есть диплом!
— Поздравляю тебя, Айви! — воскликнула Мэрион, наконец немного отойдя от потрясения. — Очень за тебя рада! А чашечку чая со мной не выпьешь? Есть у тебя время?
— Уж на это-то оно всегда найдется!
Они расположились в ближайшем кафе. Айви заказала себе батскую булочку[75], настолько сладкую и липкую, что та, которой Мэрион лакомилась в обители сэра Генри, не шла с ней ни в какое сравнение.
— Забавно: я оставила королевскую семью, чтобы стать учительницей, а ты — в точности наоборот, — заметила Айви.
Мэрион опустила чашку на стол. Радость нежданного воссоединения сразу померкла. Все-таки чем-чем, а тактичностью Айви похвастаться никак не могла.
— Подумаешь, всякое бывает, — Мэрион постаралась произнести это как можно более беспечным тоном.
Но Айви, подперев подбородок рукой, окинула ее проницательным взглядом.
— Вот только не надо прикидываться, Мэз! Со мной этот фокус не пройдет! Я там жила и знаю, каково это. Сущее средневековье! Будто мы и не в двадцатом веке живем.
Замечание о том, что Айви променяла старомодную и совсем не престижную работу на прогрессивную карьеру, а Мэрион поступила в точности наоборот, больно ее хлестнуло. Как и в комнате Питера, ей вдруг захотелось защититься от несправедливых нападок.
— Между прочим, я стараюсь почаще выводить девочек из дворца, чтобы показать им реальный мир! — с жаром проговорила она.
Айви смерила ее недоуменным взглядом.
— Бог ты мой, Мэз, не кипятись так! Я ведь шучу, только и всего. Помнишь, как ты сама смеялась над их выходками? И над моими рассказами о Балморале?
Мэрион выдавила из себя улыбку. Уклад балморалской жизни уже давно ее не веселил — настолько сильно она к нему привыкла. Сейчас он ей, пожалуй, даже нравился. Она решила поскорее переменить тему.
— Как поживает Альф? Помнится, он собирался фруктами торговать. Еще торгует?
К ее ужасу, глаза подруги тут же наполнились слезами.
— Торговал. Но уже никогда не сможет…
— Неужели он…
Айви закивала, не дав ей произнести страшное слово.
— На «Ланкастере»…
«А ведь это любимый самолет Лилибет», — подумала Мэрион.
— Он очень хотел быть пилотом, но чаще всего требовались воздушные стрелки, — начала Айви и, немного помолчав, добавила: — Надо было сразу догадаться почему, но я не сообразила. Чаще всего они погибают в ходе первых же шести полетов, а когда их подстреливают, умирают уже через двадцать две секунды. Так что он недолго мучился — и то хорошо…
Поддавшись внезапному порыву, Мэрион накрыла рукой ладонь Айви, лежавшую на клетчатой скатерти.
— Я тебя так понимаю, — тихо проговорила она. — Не понаслышке знаю, каково это…
Ее вдруг поразило лицемерие собственных слов, но зато она отвлекла Айви от тягостных мыслей. Взгляд подруги, который еще мгновенье назад горел осуждением, теперь наполнился сочувствием.