Венди Холден – Гувернантка (страница 62)

— Это же ворон! — воскликнула она. — Вас поэтому «клювом» называют, да?

Сэр Генри удивленно посмотрел на принцессу.

— Возможно, — наконец произнес он. — Сказать по чести, мне еще ни разу не задавали таких вопросов.

— Принцесса Елизавета весьма оригинально мыслит, — с улыбкой пояснила ему Мэрион. — Учить ее — одно удовольствие.

Но сэр Генри точно не слышал. Может, он был слегка глуховат. Мэрион покопалась в своей сумочке и достала специально подготовленную для сэра Генри стопку заметок, в которых были расписаны все ученические достижения Лилибет на сегодняшний день. Она подошла к нему и протянула бумаги.

Ворон, уже успевший перепрыгнуть на настольную лампу с абажуром, стоявшую посреди беспорядочно заваленного книгами и вещами стола, внимательно посмотрел на нее и склонил голову набок.

— Ну что, джентльмены, приступим? — спросил сэр Генри, обращаясь к принцессе.

На Мэрион, протягивавшую ему заметки, он даже не взглянул.

— Джентльмены! — со смехом повторила Лилибет. — Как так, сэр Генри? Я же девочка!

— Необыкновенная девочка, — быстро добавила Мэрион, не успев сдержаться.

Ее слова, казалось, на мгновение зависли в воздухе, и она покраснела, вдруг поймав себя на мысли, что подобным образом вела себя Аллах в тот день, когда сама Мэрион впервые приехала в Роял-Лодж.

Но сэр Генри вновь не обратил на ее слова никакого внимания.

— Вам известно, что такое палимпсест? — спросил он у Лилибет.

— Нет, а что это? — удивилась она. — Насест для полипов?

— Это пергамент, текст на котором многократно стирали и переписывали. По сути, о британской конституции можно сказать то же самое.

Мэрион с изумлением поняла, что он уже начал урок — вот так, даже не посоветовавшись с ней, точнее, вообще ни слова ей не сказав, будто она была пустым местом. Не веря своим глазами, не находя в себе сил заглушить обиду и ужас, она кашлянула, надеясь, что это поможет ей привлечь к себе хоть какое-то внимание.

Взгляд лучистых, добрых глаз тут же обратился к ней. Казалось, сэр Генри впервые заметил ее присутствие.

— Мисс… простите, как вас зовут?

— Кроуфорд. Мэрион Кроуфорд. Я гувернантка принцессы и несколько лет давала ей уроки…

— Может, почитать что-нибудь хотите? — перебил ее сэр Генри, поднявшись с кресла и продемонстрировав своим гостьям велосипедные зажимы, поблескивавшие у него на брюках. Он подошел к столу, взял книгу и протянул ее Мэрион. — Совсем недавно вышла, если я ничего не путаю.

Мэрион уставилась на обложку: «Дядя Фред весенней порой»[74]. Подумать только, ее ведь полностью отстранили от дел! То, что она много лет учила Лилибет, не имело в этих стенах ровным счетом никакого значения.

Сама не своя от ярости, она положила книгу на место и скользнула к двери. Ни сэр Генри, ни его новая ученица не обратили на нее внимания, и только ворон каркнул ей вслед, будто в насмешку.

Она вышла во двор и принялась гневно расхаживать взад-вперед неподалеку от часовни, которую «со временем перестаешь замечать». В ней кипела обида. Она была до глубины души возмущена таким надменным отношением.

— Мэрион! Ты ли это?

— Питер!

Это и впрямь был он, разве что в непривычной треугольной шляпе с кисточкой и широкой темной мантии. Он заметно возмужал и хотя в весе, казалось, совсем не прибавил, все равно стал казаться солиднее и серьезнее. От него так и веяло значимостью и авторитетом.

Так вот, значит, в какую школу на юге его перевели!

— Не стоит принимать все это близко к сердцу, — успокаивающе заверил он ее. — Сэр Генри неплохой человек, честное слово.

Они сидели в его комнате — небольшой, но безупречно чистой. Стены тут были увешаны книжными полками, а у маленького камина стояли два потрепанных кожаных кресла. В воздухе висел запах полироли, а вымытые до хрустального блеска оконные стекла мерцали на солнышке. Окна выходили на мощеный двор, и в них хорошо были видны стайки мальчишек, которые слонялись туда-сюда, засунув руки в карманы.

— Славные они ребята, — сказал Питер, заметив ее мрачный взгляд. — Учить некоторых из них — одно удовольствие.

— Этот самый сэр Генри обошелся со мной, как со служанкой! — пожаловалась Мэрион. Притом далеко не самой умной.

Питер улыбнулся:

— Он принадлежит к тому поколению, которое воспринимает женщин только как служанок или жен. Думаю, он в жизни не встречал среди преподавателей женщин — да еще таких юных!

— И девочек среди учеников, — съязвила Мэрион. — То-то же он Лилибет «джентльменом» назвал.

Питер снисходительно покачал головой.

— Строго говоря, он не человек двадцатого века.

— Да тут у вас, по-моему, все такие, — заметила Мэрион, откусив кусочек булочки, которой ее угостил Питер. Сладкое подействовало на нее успокаивающе.

— Твоя правда, — признал он. — Но, может, это не так уж и плохо, учитывая, что нам принес этот самый двадцатый век.

До этого Питер уже успел рассказать ей, что его признали негодным к военной службе.

— С ужасом смотрю на то, как старшекурсников забирают на фронт, — поделился он. — Кто знает, вернутся ли они живыми?

Они еще долго проговорили. Новость о кончине матери Мэрион сильно опечалила Питера.

— Такая славная женщина. И так тобой гордилась…

Мэрион кивнула. Размышлять о том, что подумала бы матушка, стань она свидетелем той унизительной сцены в кабинете сэра Генри, ей совсем не хотелось.

— Ты замужем? — вдруг спросил Питер.

Мэрион нервно вздохнула.

— Нет, — ответила она. Матушке это обстоятельство тоже очень не понравилось бы. — Точнее сказать, я замужем за своей работой, — поправилась она беспечным тоном.

— Понимаю, — печально отозвался он, не сводя с нее своих светлых глаз.

Мэрион показалось, что сейчас он вновь сделает ей предложение. Но нет. Вместо этого Питер спросил:

— Ты останешься с ними?

Мэрион энергично закивала:

— Моя работа крайне важна, Питер. Все-таки Лилибет — дочь нашего монарха, а кругом война.

Он задумчиво крутил в пальцах чайную ложечку. Мэрион чувствовала, что он хочет сказать что-то еще, но не решается. Наконец Питер поднял глаза и тихо и задумчиво произнес:

— Знаешь, я ведь и представить не мог тебя в такой роли. Ты всегда так переживала за тех, кто живет в трущобах, за образование для бедняков…

«И до сих пор переживаю!» — хотелось ей воскликнуть, но слова так и не сорвались с губ, бог весть почему.

Питер помешал чай, пряча улыбку.

— Как ты меня стыдила за то, что я хочу работать в частных школах! — припомнил он. — А какие нотации мне читала о равенстве образовательных возможностей.

Теперь эти самые «нотации» казались Мэрион призрачными и далекими. Воспоминания о них скорее давили на нее тяжким грузом, чем возносили к небесам. Она по-прежнему верила в те свои идеалы, вот только идти той дорогой, которую они открывали, у нее уже не получалось. Это было попросту невозможно.

Мэрион бросила взгляд на часы, висевшие на стене.

— Лилибет! — испуганно воскликнула она и вскочила. — Очень приятно было с тобой поболтать, Питер! Я даже чуть не забыла, зачем вообще сюда пришла.

— Рад был повидаться, Мэрион. Заходи в любое время.

К ее облегчению, урок еще шел. Торопливо поднимаясь по лестнице, она уловила густой бас проректора:

— Правитель должен подписывать все законы, принятые парламентом.

— А если они ему не нравятся? — звонким голосом поинтересовалась Лилибет.

— Теоретически он вправе наложить вето, но в реальности это попросту немыслимо.

— Сэр Генри, у меня такое ощущение, что жизнь монарха состоит из сплошных запретов!