Велта Кирьякова – Творцы и твари (страница 1)
Велта Кирьякова
Творцы и твари
Распахнутые дверцы шкафов, выдвинутые ящики комода, раскиданные туфли и носящийся по квартире белоснежный кот выдавали волнение хозяйки квартиры.
В самом деле, Муза Аполлоновна – главный редактор журнала об искусстве «Музы» – собиралась на свидание в свой редкий выходной. Журнал был новым, находился в стадии раскрутки, и многие статьи, в том числе критические, Музе приходилось писать самой. В кои веки Музе захотелось побыть просто девушкой, влюбленной и беззаботной. Для свидания она выбрала легкое струящееся платье и золотистые босоножки на высоком каблуке. К нему предполагался теплый и сияющий макияж, который сейчас старательно наносился на напряженное лицо с приоткрытым ртом и чуть сморщенным носиком.
На стратегически важном моменте нанесения туши зазвонил телефон.
– Цезарь, ответь! – взвизгнула Муза нетерпеливо.
Толстый белый кот вихрем помчался в гостиную. Правда, вместо имитации голоса хозяйки, он зачем-то притащил телефон к туалетному столику и включил громкую связь.
– Слушаю, – вежливо, но достаточно жестко ответила Муза, злобно зыркнув на проштрафившегося кота.
– Муза Аполлоновна Иванова? – вкрадчиво поинтересовался голос.
«Ух ты, мошенники, – подумала Муза. – Начнут рассказывать, как перевести деньги на безопасный счет. – Ну-ну. Сейчас я им вмажу».
– Все верно. – сухо ответила она.
– Ваш номер мне дал Аполлон Григорьевич, – удивил её мобильный.
Рука Музы дрогнула, и кисточка от туши попала прямо в глаз.
– Вашу ж мать, – выругалась Муза. Однако верный Цезарь был настороже и вовремя включил режим цензуры.
– Важен мыш, – услышал собеседник и задумался.
А у Музы появилось время подумать над ответом. Во-первых, Аполлон Григорьевич был акционером и руководителем её издательского холдинга. А во-вторых, по странному совпадению – её отцом. Так что, кому попало, не должен был раздавать её личный номер.
– Слушаю вас, – безопасно и нейтрально продолжила разговор Муза.
– Видите ли, я – Александр Васильевич, – обрадовался голос. – Я ваш читатель! Я ваш почитатель! И мне очень понравилась ваша критическая статья в последнем выпуске журнала, – та, что под именем Маши Лисичкиной.
Муза посмотрела на расплывающуюся тушь в виде чёрной бабочки в районе правого глаза. Потом на кота с телефоном в лапе. Кот аккуратно бросил мобильник на пол и ускакал прятаться под диван.
Муза взяла ватный диск и начала обреченно смывать испорченный макияж.
– Благодарю сердечно, – сухо ответила она и замолчала, давая собеседнику возможность объясниться.
– Видите ли, я не только читатель, – вкрадчиво продолжила трубка, – я ещё и поэт.
Муза узнала специфичное чувство юмора Аполлона Григорьевича.
«Ну, папочка, ну удружил», – обречённо подумала Муза. Подцепив телефон с пола свободной рукой, она произнесла – я сейчас очень тороплюсь, давайте продолжим разговор в другой раз.
Но поэт ошибочно почуял слабость и усилил атаку.
– Я лишь хотел знать ваше мнение, вот, например… И тут из динамика полилось нечто стихотворное про белые плечи и лунный луч.
Уже почти стертая бабочка на лице Музы налилась и зашевелилась.
– Цееезааарь! – яростно воскликнула Муза
– Что, простите? – прервался поэтический поток.
– Не прощу! – яростно ответила Муза и швырнула телефон в стену.
Собеседник услышал короткие гудки и попытался снова набрать номер. Но дозвониться не получилось.
Александр Васильевич задумался и полез в интернет, разыскивая по номеру телефона возможный адрес главного редактора.
«Надо же, как неудачно прервалась связь, – подумал он. У меня ещё такой сильный финал. Целых пять четверостиший. Ужасно жаль».
А Муза тем временем заливалась слезами.
– В кои-то веки, я собралась отдохнуть! Макияж! Платье! – из-за рыданий бабочка на глазу все больше и больше наливалась и в конце концов зашевелила лапками, оторвалась от лица и залетала по комнате.
– Цезарь, взять! – тут же успокоившись коротко дала команду Муза. И кот заносился по комнате, пытаясь поймать гадкую чёрную тварь. В конце концов он её поймал, и даже успел отгрызть от неё небольшой кусочек, но под строгим взглядом хозяйки, покорно отнес добычу в коридор. Там стояла большая пятилитровая стеклянная банка с такими же чёрнопакостными чудовищами. Ловко приоткрыв крышку, кот засунул туда свой трофей. Бабочка заметалась в банке среди своих сородичей, самые крупные из которых, учуяв кровь, попытались сожрать новобранца. Но новичок оказался не робкого десятка. Распушив чёрные когти на всех лапах, и используя хоботок как хлыст, бабочка успешно отбилась от баночной дедовщины и влилась в копошащееся стадо сородичей.
– Когда уже придет доставка нормальной клетки, – закатив глаза, театрально вопросила Муза. Ужасно не эстетично держать их в банке. В комнату не поставить, к интерьеру не подходит.
– А я в принципе считаю, что можно было бы их не держать, – подал голос Цезарь. В конце концов, я могу их есть. Я бы даже сказал, что мне положено их есть, как и всякую летающую и ползающую живность. Коты – охотники по своей природе. У нас ломается система вознаграждения, если я кого-то ловлю, а съесть не могу. У меня может даже депрессия случиться. Последние слова он произнес, нализывая заднюю лапу и устраиваясь поудобнее на лежанке в виде королевского трона с его вышитым именем.
– Ой, всё! – откликнулась Муза. Депрессия у тебя случится от твоего обжорства и лишнего веса. Когда ты в последний раз был на беговой дорожке? А? То-то же! А врач сказал, что надо! И диету!
Кот всем своим видом показал, что он обижен и не желает обсуждать проблему своего лишнего веса. А именно: повернулся спиной к хозяйке, свернулся калачиком и грустно уставился на надпись «Цезарь», иногда трогая её лапой, дабы утешить себя великолепием золотой вышивки.
– Ой, сирота казанская, – фыркнула Муза, и пошла к комоду. Выдвинув первый ящик, она взяла телефон из десятка новых моделей.
– Надо разобраться с папочкой, – сообщила она своему отражению в зеркале и набрала номер на память. Отражение сочувственно кивнуло.
– Привет, милая! – ей ответил густой бархатный баритон.
– Папа! Ну что за дела! – успела выкрикнуть Муза, и услышала веселые раскаты смеха.
– Ааа! Позвонил все же, да? Ну, не сердись, не сердись, моя булочка! Я хотел тебя повеселить! Ты в последнее время такая загруженная. Как тебе понравилась рифма «талия – Италия»?
– Папа! Я серьезно прошу больше так не делать! Ты подрываешь мой авторитет как главного редактора! Я стараюсь быть самостоятельной, а ты относишься ко мне как будто мне двенадцать!
– Ну прости своего старика, больше не буду, – примирительно сообщил Аполлон Григорьевич, как всегда, немного рисуясь. До старика ему было ещё очень и очень далеко.
– Кстати же, – продолжил он. Там из своих авторов отбери мне кого-то, кто пишет на тему пути.
– Жизненного? – Заинтересовалась Муза.
– Эмм, – тут Аполлон задумался. – Можно и жизненного. Там что-то Аид мутил. Какие-то обязательства перед партнерами или инвестиции. Авиакомпания. Я не стал разбираться. Возьми пошире, пусть у него будет выбор. Ладно, моя козочка, целую, мы с мамой сейчас присматриваем остров. Передам ей от тебя привет.
– Люблю вас, пап, – Муза нажала отбой и задумалась. Ни техзадание, ни сроки, ни цели просьбы отца, ей были непонятны. Она попробовала дозвониться до дяди Аида, но тот не отвечал на звонок, лишь отправил смс – «Не могу говорить, перезвоню».
Новые и непонятные задачи Музе нравились. Поэтому, не откладывая дел в долгий ящик, она разослала всем более-менее приличным авторам просьбу выслать ей тексты про дорогу и жизненный путь. С пометкой «Нужно вчера». Мобильный тут же запиликал всплывающими во всевозможных мессенджерах вопросами.
Сочинив шаблон «Все вопросы позже, трактуйте задачу максимально широко», Муза посадила Цезаря отвечать на сообщения. А сама вернулась к нанесению испорченного макияжа. Бегая туда-сюда по коридору, разыскивая, то тушь, то украшения, то босоножки Муза обратила внимание на то, что в банке бабочка-новичок с погрызенным крылом объединила вокруг себя множество мелких собратьев. По дороге обратно, одной из крупных чёрных старожил в банке не оказалось, а стая сыто и сонно собирала остатки крови по стеклянным стенкам своими длинными хоботками.
– Цезарь! – возмутилась Муза. Ты сожрал бабочек без разрешения?
– Что? – Возмутился кот. Я тут тону в твоих сообщениях, а ты меня ещё в чём-то обвиняешь! Ни кусочка с утра во рту не было. Я скоро упаду в голодный обморок! Сама будешь разбирать свои соцсети.
Муза подозрительно глянула на кота. Затем подошла и неожиданно подцепила пальцами его пасть:
– Открой рот, обжора!
Кот не успев увернуться, сперва открыл рот, продемонстрировав абсолютное отсутствие каких-либо следов перекуса, а затем оскорбленно взвился в воздух.
– Поклеп! Обижают! Пожалуюсь на тебя тёте Майе!
Ну, извини, извини! – примирительно промолвила Муза. В качестве извинений, она даже открыла незапланированную в расписании банку кошачьего корма.
Цезарь тут же оказался около миски и зачавкал, не забывая впрочем иногда обиженно порыкивать и озираться.
– Ладно, пупсик, – весело заявила Муза, поглаживая кота между ушами. – Я побегу, мне ещё в налоговую надо заскочить. Сказали, надо что-то уточнить по сотрудникам.