Велислава Чернова – Пепел Бабьего Яра (страница 5)

Версия третья...

Он не хотел думать о третьей версии. Но она навязывалась сама собой, громкая, как набат.

Версия третья: сверхъестественное. Граница, о которой говорила Василиса, действительно истончается. То, что раньше было отделено от мира людей — теперь просачивается. Кикимора, Леший, Водяной, Полуночница — всё это были лишь отдельные проявления. Щели в стене. А сейчас стена трещит.

Сейчас что-то большее приходит.

Ночью Корнеев не мог уснуть. Лежал, глядя в потолок. Василиса спала рядом, но сон её был беспокойным — она ворочалась, бормотала что-то неразборчивое. Он различил слово «мама». Потом — «пепел». Потом — что-то на языке, которого не знал.

В три часа ночи к дому подбежала Нюра. Она колотила в дверь, кричала:

— Василиса! Дмитрий Иванович! Выходите! Быстрее!

Корнеев вскочил с кровати, натянул штаны, выбежал на крыльцо. Нюра стояла босиком, в одной ночной рубашке. Волосы растрепаны, лицо перекошено от страха.

— Болото! — кричала она. — Смотрите на болото!

Корнеев повернулся.

И обомлел.

Болото светилось.

Не едва заметным зеленоватым светом, как днём. Ярким. Насыщенным. Зелёным, как изумруд. Свечение поднималось от воды, окутывало туман, окрашивало небо. Казалось, будто само болото горит — но не красным пламенем, а этим мёртвым, холодным, зелёным огнём. Свет был везде — проникал сквозь деревья, ложился на стены домов, окрашивал землю. Деревня утонула в зелёном мареве.

Василиса вышла на крыльцо. Остановилась рядом с Корнеевым. Смотрела молча. Лицо её в зелёном свете казалось неживым, как фарфоровая маска.

— Господи, — прошептала Нюра. — Что это? Что это такое?

Никто не ответил.

По деревне уже зажигались окна. Люди выходили из домов, смотрели на болото. Кто-то крестился. Кто-то молчал. Кто-то плакал. Анна Васильевна, старожилка, упала на колени прямо на землю и начала молиться. Пётр Лукьянович стоял посреди улицы, опираясь на палку, и смотрел на болото немигающим взглядом. Лицо его не выражало ничего — ни страха, ни удивления. Только усталость.

Корнеев спустился с крыльца. Шагнул к дороге. Зелёный свет падал на землю, на дома, на лица людей. Всё окрасилось в мертвенный оттенок. Даже воздух, казалось, стал зелёным — густым, тягучим, как болотная вода.

И тут он услышал шёпот.

Тихий. Едва различимый. Но он был. Множество голосов, говорящих одновременно. Бормочущих. Зовущих. Умоляющих.

«Идите. Идите. Идите к нам. Вода ждёт. Болото зовёт. Идите.»

Корнеев зажал уши ладонями. Шёпот не стих. Он шёл не снаружи. Он звучал в голове. Проникал через кости, через кожу, через саму ткань мыслей.

— Дима! — Василиса была рядом. Схватила его за плечи. Развернула к себе. — Не слушай! Не слушай их!

— Они зовут, — прошептал он. — Они хотят, чтобы я пришёл.

— Не ходи. Слышишь? Не ходи.

Он посмотрел ей в глаза. Зелёный свет отражался в её зрачках — две маленькие зелёные звезды.

— Что это, Вася? Что происходит?

Василиса молчала. Потом медленно повернулась к болоту. Зелёный свет лёг на её лицо, и Корнеев увидел — нет, почувствовал, — как что-то в ней откликнулось на этот зов. Не страхом — узнаванием.

— Она просыпается, — прошептала она. — Мать. Она просыпается. И когда она проснётся до конца...

— Что?

Василиса закрыла глаза. По щекам её потекли слёзы — в зелёном свете они казались каплями изумруда.

— Мир изменится. Навсегда.

Они стояли на крыльце, держась за руки, и смотрели на зелёное свечение. Деревня стояла вокруг них — тёмные дома, бледные лица в окнах, тишина, прорезанная только шёпотом, который слышал каждый. А где-то далеко, за туманом, за границей видимого мира, что-то огромное, древнее и неумолимое продолжало просыпаться.

И ничто не могло это остановить.

Глава 3

Джип появился в Чернотопье на следующий день после того, как болото светилось всю ночь.

Корнеев услышал его ещё издалека — рёв мощного двигателя, несвойственный этим тихим местам, где самым громким звуком был лай собаки да скрип колодезного ворота. Машина была яркой, кричащей: чёрный металлик, хромированные детали, тонированные стёкла. На крыше — багажник с прожекторами и антеннами. На капоте — наклейка с пентаграммой и готическими буквами: «ЧЕРНОКНИЖНИК». На бортах — ещё наклейки: руны, черепа, перевёрнутые кресты. Машина выглядела так, будто её оформлял подросток, насмотревшийся фильмов ужасов.

Джип влетел в деревню на скорости, обдав грязью покосившийся забор дома Анны Васильевны, затормозил посреди единственной улицы, заглушил мотор. Из выхлопной трубы вырвалось облако сизого дыма, поплыло над грунтовой дорогой.

Из машины вышел мужчина лет сорока. Высокий, широкоплечий, с тщательно уложенными назад волосами и аккуратной бородой клинышком. Красивый — тем нагловатым, самоуверенным типом красоты, который нравится одним и раздражает других. Одет во всё чёрное: кожаная куртка, чёрная водолазка, джинсы, ботинки с массивными пряжками. На шее — несколько цепей с подвесками: пентаграммы, руны, какие-то символы, значения которых он, скорее всего, не знал. На пальцах — кольца с камнями.

Он оглядел деревню — медленно, оценивающе, как режиссёр осматривает натурную площадку — улыбнулся белозубой, отрепетированной улыбкой, достал из кармана телефон, поднёс к лицу.

— Привет, мои тёмные, — произнёс он в камеру. Голос громкий, уверенный, театральный, поставленный. — Мы на месте. Чернотопье. Деревня, где, по легендам, водится настоящая нечисть. Болота, туманы, дикие леса. Здесь пропадали люди. Здесь видели призраков. Здесь каждый камень пропитан мистикой. Сегодня мы узнаем, правда это или байки. Чернокнижник не отступает перед тайной!

Из джипа вылезли ещё двое: парень лет двадцати пяти с профессиональной видеокамерой на плече — худой, рыжеволосый, с веснушками и сонными глазами — и девушка примерно того же возраста с планшетом и рюкзаком, из которого торчали провода, батареи и штативы. Девушка была бледной, хрупкой, с тёмными кругами под глазами — то ли не выспалась, то ли устала от жизни рядом со своим боссом.

Семён Жарков — именно так звали «Чернокнижника», хотя настоящее имя мало кто помнил среди полумиллиона его подписчиков. Блогер-оккультист. Исследователь паранормального. Повелитель тёмных сил. Так значилось в шапке его канала. В реальности — выпускник Литературного института, бывший копирайтер, нашедший золотую жилу в том, что люди любят бояться.

— Арсений, снимай всё! — скомандовал он парню с камерой. — Каждый дом, каждый забор. Это — декорация мечты. Наши зрители обожают такой антураж.

Арсений молча поднял камеру.

— Алёна, проверь связь. Мне нужен стабильный стрим отсюда.

Девушка с планшетом — Алёна — кивнула. Начала что-то набирать.

Корнеев наблюдал за ними из окна. Рядом стояла Василиса. Они смотрели молча, как Жарков расхаживал по улице, снимая себя на камеру, жестикулируя, говоря что-то восторженное.

— Блогер, — констатировал Корнеев.

— Вижу, — сухо ответила Василиса. — Нам только его здесь не хватало.

— Я разберусь.

Корнеев вышел из дома. Прошёл по улице к джипу. Жарков увидел его, улыбнулся ещё шире — увидел в Корнееве персонажа для контента: «Суровый местный житель».

— Здравствуйте! — Жарков протянул руку. — Семён Жарков, канал «Чернокнижник». Может, слышали?

— Нет, — сказал Корнеев, не пожимая руки. — Кто вы такой и что делаете в деревне?

Жарков опустил руку, но улыбку не убрал. Профессионал — он привык к холодному приёму. Даже извлекал из него выгоду.

— Я исследователь паранормальных явлений. Блогер. У меня полмиллиона подписчиков. Мы снимаем документальный контент о настоящей русской мистике. И Чернотопье — одно из самых интересных мест на карте.

— Это частная деревня, — сказал Корнеев. — Здесь живут люди. Не экспонаты.

— Конечно, конечно! — Жарков примирительно поднял руки. — Мы не собираемся никому мешать. Просто посмотрим, поснимаем, поговорим с местными. Свобода прессы, свобода передвижения, всё такое. Я знаю свои права.

Корнеев посмотрел на него. Холодно. Оценивающе. Он видел таких. Много раз. Уверенных в себе, наглых, убеждённых в собственной неуязвимости. Они приходили, делали что хотели, и уходили, оставляя за собой хаос. В городе с ними можно было бороться — законом, протоколом, давлением. Здесь, в глуши, — закон был далеко.

— Я бывший следователь, — сказал Корнеев. Тихо. Без нажима. — И если вы создадите проблемы для жителей — я создам проблемы для вас. Понятно?

Жарков чуть сузил глаза. Улыбка стала натянутой.

— Понятно, товарищ следователь. Мы будем паиньками.

Он повернулся к камере Арсения — тот снимал всё — и подмигнул:

— Видали? Местная полиция уже нас предупредила. Значит, есть что скрывать! Чернокнижник на верном пути, мои тёмные!

Корнеев развернулся и ушёл. Спорить с идиотом, который превращает всё в контент, — бесполезно. Это он знал по опыту.