Velimir Ashen – Призраки сети. Книга 2: «Обман памяти» (страница 17)

Незнакомый номер. Три слова по-чешски и адрес: улица Nákladní, Смихов, строение без номера – старая пивоварня за жилым кварталом, вход со стороны переулка Cukrovarská. Время: девять ноль ноль.

Алекс прочитал это дважды.

Смихов – промышленный район к юго-западу от центра. Там была пивоварня Staropramen, которую знали туристы, – но там же были ещё несколько старых заводских комплексов, которые туристы не знали. Строения без номеров. Переулки, которые были дорогами к производству в прошлом веке и остались дорогами ни к чему в этом.

Он убрал телефон. Встал у плиты. Поставил воду.

В шесть сорок вышла Ланг из гостиной – одетая, волосы убраны. Взгляд – ровный, выспавшийся. Алекс знал по опыту: она спала три-четыре часа и этого ей хватало. Профессиональная привычка.

– Адрес, – сказал он, не здороваясь.

– Смотрела. Знаю район.

– Что там?

– Заброшенные корпуса у старой пивоварни. Один из них – с подземными уровнями. Там раньше были ферментационные ёмкости, сейчас – ничего официального. – Ланг взяла чашку, которую он поставил. – Это разумно с его стороны. Место с историей, с несколькими выходами, без соседей, которые смотрят в окно.

– Или с историей, с несколькими выходами, где можно блокировать трёх людей под землёй, – произнёс он.

Ланг посмотрела на него.

– Это тоже, – согласилась она.

– Ты думаешь, он надёжен?

– Я думаю, что он боится. Испуганные люди – не ненадёжные. Они – непредсказуемые. Это другое.

Алекс взял свою чашку. Выпил.

– Ланг, – произнёс он.

– Я знаю. – Она не отвела взгляд. – Я скажу при Еве. Один раз, не два.

– Хорошо.

В спальне стало тихо по-другому – тот особый момент, когда человек просыпается и лежит, ещё не двигаясь. Через минуту Ева вышла на кухню. Волосы – небрежно, ещё не убрала. Джинсы, серая водолазка. Левой рукой придерживала правый бок – не демонстративно, машинально.

– Сообщение пришло? – спросила она.

– Смихов, девять утра.

– Где именно?

– Старая пивоварня за Nákladní. – Алекс поставил перед ней чашку. – Я расскажу по дороге.

Она взяла чашку. Поднесла к губам – выпила, не поморщилась, хотя он знал, что движение рукой к лицу с ушибом рёбер даётся в первые часы после сна тяжелее всего.

– Ланг что-то расскажет нам, – произнесла она. Не вопрос.

– Да, – сказала Ланг.

Ева посмотрела на неё. Ждала.

– Я знала концепцию Якорей до того, как присоединилась к вам в Омане, – произнесла Ланг. Голос без экивоков – прямой, с той честностью, которую она выбирала не из страха, а из расчёта: чем точнее сформулируешь ошибку, тем легче с ней работать. – Не все детали. Систему. Я знала, что Якоря – это живые носители с откалиброванными имплантами третьего поколения, что они распределяют управляющий сигнал «Сердца» по пространству. Я не знала твоего имплантного профиля – до того, как Гейл показал снимки. После того, как показал, я начала думать о связи между типом твоего импланта и архитектурой Якорей. На мосту, когда Риха смотрел на тебя, – я поняла, что не ошиблась.

Тишина.

Ева держала чашку двумя руками. Смотрела на Ланг.

– Когда ты это поняла, – произнесла она, – ты не сказала.

– Нет.

– Почему?

Ланг смотрела на стол секунду. Потом на Еву.

– Потому что это информация, которая изменяет то, как ты действуешь. – Тихо, без оправдания. – Мы шли к Рихе. Ты должна была оставаться собой – не человеком, который знает о себе то, что меняет принятие решений под давлением. На мосту – ты отреагировала правильно. Без лишнего. Это потому что не знала.

Ева смотрела на неё.

– Это не твоё решение, – произнесла она.

– Нет. – Ланг не добавила ничего к этому слову. – Не моё. Я ошиблась.

Несколько секунд, в которых Ева не отводила взгляд.

– Хорошо, – произнесла она тихо.

Не «принято» и не «прощено». Просто – зафиксировано, убрано, идём дальше. Алекс слышал в этом то, что слышал раньше: у неё не было времени и расположенности к затяжным разборкам. Было то, что нужно сделать, и люди, которые нужны, чтобы это сделать.

– Тогда идём, – произнёс он.

-–

Смихов открылся за мостом через Влтаву – старый промышленный берег, где реку видно между складами и жилыми домами семидесятых. Запах воды смешивался с чем-то другим – тяжёлым, пивным, тем, что пропитывало этот квартал десятилетиями производства и не вымылось, когда производство остановилось.

Улица Nákladní привела их в переулок – короткий, мощёный, с высоким бетонным забором слева и краснокирпичной стеной справа. Стена – старая, рубеж прошлого века, с металлическими скобами, вмурованными через равные промежутки: здесь когда-то шли трубы подачи воды для варки. Несколько скоб вырвано – осталось только ржавое зияние в кладке.

Переулок Cukrovarská.

Алекс шёл первым. Ева – в полушаге. Ланг чуть позади, рука в правом кармане. Не напряжённая.

Ворота были открыты.

Не настежь – на ширину человека. Металлические, тяжёлые, с петлями, которые держали вес спокойно. Кто-то открыл их недавно и не закрыл.

За воротами – двор.

Небольшой, обнесённый со всех сторон кирпичными строениями разной высоты. Несколько ёмкостей из нержавеющей стали, брошенных у стены – когда-то это были части оборудования, сейчас ржавели под открытым небом. Трава между булыжниками – жёсткая, ноябрьская. Голые кусты у дальней стены. Запах – хмель и сырость, въевшиеся в кладку.

Никого видно.

– Здание напротив, – произнёс Алекс вполголоса.

Одноэтажный корпус с двойными дверями – металлическими, не заперты, видно по зазору. Три небольших окна выше уровня человеческого роста, частично забиты фанерой. Левее – арка в низкой части стены, ведущая куда-то вниз. Ступени. Перил нет.

Алекс пошёл к арке.

Ступени оказались шире, чем выглядели снаружи – двенадцать, из гранита, сглаженного ногами. Под аркой – запах изменился резко: холоднее, влажнее, с той глубокой прохладой, которая бывает под землёй, где температура перестаёт зависеть от времени суток.

Внизу – коридор. Бетонный потолок, низкий – чуть выше двух метров. Лампы вдоль стен – не операционные, простые, с жёлтым тёплым светом. Они работали. Кто-то включил их.

Алекс остановился на нижней ступеньке.

Коридор уходил вперёд метров на двадцать, потом поворачивал. Тишина – не мёртвая, живая: где-то далеко, за поворотом, что-то гудело. Вентиляция или насос. В прежние годы здесь могла быть система охлаждения или ферментационные отсеки.

– Чисто, – произнесла Ланг тихо.

Она говорила о том, что видела, идя за ними – что снаружи, во дворе, никто не стоял у стен и не смотрел из-за угла. Это не было гарантией. Но это было то, что есть.

Они пошли по коридору.

-–

За поворотом – помещение.

Достаточно большое, чтобы когда-то здесь стояли ёмкости. Сейчас – пустое, только несколько деревянных ящиков сдвинуты к стене и служат чем-то вроде мебели. На одном – небольшой ноутбук, открытый. На другом – несколько папок.