Velimir Ashen – Призраки сети. Книга 2: «Обман памяти» (страница 18)

Риха стоял у дальней стены.

Один. Без своих людей – тех, что были на мосту. Пальто не снял – здесь было холодно. Руки в карманах. Он посмотрел на них, когда они вошли, – методично, по одному. Задержался на Еве чуть дольше остальных.

– Вы вовремя, – произнёс он.

– В отличие от вчера, – сказал Алекс.

– Вчера был другой формат. – Риха отошёл от стены, подошёл к ящику с ноутбуком. – Садитесь, если хотите.

Никто не сел. Стояли.

Риха смотрел на них – не с раздражением на эту демонстрацию. Просто оценил и продолжил.

– Начну с Якорей, – произнёс он. – То, что вам, вероятно, известно в общем, я опишу точнее. – Он открыл одну из папок – достал несколько листов с распечатками, положил на ящик. – Якорь – это носитель с имплантом третьего поколения, откалиброванным не только под управление, но и под трансляцию. Имплант в этой конфигурации работает как ретрансляционный узел: он принимает управляющий сигнал «Сердца» и ретранслирует его дальше – в радиусе до ста пятидесяти метров. Таких носителей у Маркуса по Европе – от сорока до шестидесяти. По Праге – я знаю трёх.

– Из которых один в этом квартале, – произнёс Алекс.

– Из которых двое в этом квартале. – Риха перевернул лист. – «Сердце» не стоит на месте физически, как вы понимаете. Это не сервер в комнате с охраной. Это система. Но у системы есть точка входа – место, откуда Маркус управляет ею напрямую, вводит команды, меняет протоколы. Назовём это пультом управления. Этот пульт привязан к конкретному месту – потому что система требует стабильного канала. Через одного конкретного Якоря, с наиболее точной калибровкой.

Алекс слушал.

– Здесь, в Праге, этот Якорь – в Смихове. В радиусе двух километров от нас. – Риха поднял взгляд. – Он не знает, что он Якорь. Живёт обычно, работает, не замечает ничего. Единственное, что отличает его от других – на запястье подкожная метка. Сто сорок два мегагерца. Найти его можно сканером в нужном диапазоне.

– Это вы говорили на мосту.

– Говорил. Сейчас я скажу то, чего не говорил.

Риха посмотрел на Еву.

Ева выдержала взгляд – неподвижно, не отворачиваясь.

– Третье поколение импланта устанавливается в двух конфигурациях, – произнёс Риха. – Управляющей и ретрансляционной. Визуально – они неразличимы. По снимку – трудно дифференцировать, если не знать, что именно ищешь. – Он говорил ровно, без акцентов, как говорит человек, которому нужно передать факты без того, чтобы они утонули в реакции слушателя. – В Вене, у Гейла, ей делали МРТ.

– Да, – сказал Алекс.

– Гейл видел тёмное пятно в продолговатом мозге. Описал это как управляющий модуль. Гейл работал с первым и вторым поколениями – третье он видел дважды, оба раза мёртвые образцы. Он не мог дифференцировать конфигурацию по снимку.

Тишина.

– То есть, – произнёс Алекс.

– То, что у неё в стволе мозга – не только управляющий модуль. – Риха смотрел на Еву, не на него. – Это ретрансляционный узел. Она – Якорь. Один из тех, через кого «Сердце» работает в Праге.

Ева стояла у стены.

Руки вдоль тела. Лицо – закрытое, но не мёртвое. Там было что-то – не шок, потому что часть этого она уже знала или предугадывала с того момента, как Ланг сказала в переулке. Что-то другое, глубже. То, что бывает, когда предположение становится фактом – не легче, но точнее.

– Сколько их, – произнесла она.

– Каких?

– Таких, как я. Якорей. По Европе.

Риха смотрел на неё. Что-то в нём изменилось – не мягче, не холоднее. Иначе. Тем особым качеством, которое бывает у людей, когда они понимают, что говорят с человеком, которому не нужно разжёвывать последствия.

– По моим последним данным – двадцать семь подтверждённых. – Он взял листок с ящика, не посмотрел на него – только держал. – Все они не знают. Большинство – завербованные в разное время агенты или гражданские, которых «Сеть» считала стратегически ценными по географии или доступу. Им говорили, что имплант – это связь, протокол безопасности, система экстренного сигнала. – Он положил листок. – Ничего из этого.

– Маркус их создал, – произнёс Алекс.

– Маркус их использовал. Создали – его инженеры. Он выстроил архитектуру. – Риха обернулся к ноутбуку, нажал несколько клавиш. На экране появилась схема – схематичная карта, с точками. – Вот Якоря по Праге: три точки. Вот управляющий узел, через который идёт прямой канал к Маркусу – та точка в Смихове. Вот она.

Он указал пальцем на экран.

Алекс подошёл. Посмотрел.

Точка была в Смихове, в квартале от пивоварни. Улица, номер дома. Не точный адрес – только квартал, и в нём сканером можно будет найти метку.

– Если мы найдём этого человека, – сказал Алекс.

– Если вы найдёте его и получите доступ к его телу на время достаточной длительности, можно считать с метки на запястье дополнительный слой информации. – Риха закрыл ноутбук. – Метка содержит не только идентификационный код. Она содержит частоту управляющего канала «Сердца» в реальном времени. С этой частотой вы можете отследить направление сигнала и найти пункт управления Маркуса. Не «Сердце» как систему – но физическое место, откуда Маркус работает.

– Пункт управления меняется?

– Периодически. Но не часто. Маркус осторожен, не параноидален. Если нет угрозы – он не меняет место без причины.

– Он знает, что мы здесь?

Риха помедлил.

– Я думаю, что знает, что вы в Праге, – произнёс он. – Конкретное место – нет. Пока нет.

«Пока» было работой.

– Почему вы нам это даёте, – произнёс Алекс.

– Я уже объяснил на мосту.

– Объяснили мотивацию. Я спрашиваю про другое. – Он смотрел на Риху. – Почему сейчас. Почему именно вас, почему именно нам.

Риха смотрел на него. Долго – дольше, чем требовало молчание.

– Потому что я четыре года смотрел на список людей, которых «Сеть» превратила в Якорей, и не мог сделать ничего. – Голос у него стал другим – без агрессии, без самопожертвования. Просто усталость. Та, которая копится, когда знаешь слишком много слишком долго. – Я аналитик. Я видел, как строится система. Я понимал её логику. Маркус – умный человек, и его идея не бессмысленна. Но он взял людей и сделал из них инфраструктуру. Без их ведома. Без права выбора. – Риха посмотрел на Еву. – Это не контроль. Это кража.

Ева смотрела на него.

– Вы знаете обо мне с какого момента? – спросила она.

– С Вены. – Он не стал уклоняться. – Я знал, что в Вене будет группа с Якорем. У меня есть контакт у Гейла – не в клинике, выше. Когда пришёл запрос на снимки МРТ – я увидел параметры импланта в сопроводительных данных. Сопоставил.

– Ваш человек следил за нами? – спросил Алекс.

– Мой человек отслеживал движение запросов через Гейла. Это разные вещи.

– Это не разные вещи. – Алекс говорил ровно, без подъёма голоса. – Вы получили информацию о нас без нашего ведома, через источник, о котором мы не знали.

– Да, – произнёс Риха. – Именно так.

– И вы думаете, что это заслуживает доверия?

– Я думаю, – произнёс Риха, – что это делает меня честным. Вы знаете, как я получил информацию. Другой человек на моём месте не говорил бы вам этого.

Алекс смотрел на него.

Логика была выстроена правильно. Именно так строят логику, когда знают, что её будут проверять.

– Ланг, – произнёс он.

– Я слышу.

– Он надёжен?

Ланг стояла у стены – тихо, с тем выражением, с которым она оценивала людей: без очевидных признаков, по деталям. Ей потребовалось несколько секунд.

– По тому, что я знаю о нём – да, – произнесла она. – Он не работает на «Сеть» с двадцать третьего года. Это проверяемо. – Она посмотрела на Риху. – Ты боишься Маркуса?

– Да.

– Это разумно. – Она отошла от стены. – Разумно настолько, что ты четыре года не выходил из тени, а теперь вышел. Что изменилось?