Velimir Ashen – Призраки сети. Книга 1: «Кровавый след» (страница 2)

Меня зовут…

Пустота.

Не беспамятство – хуже. Беспамятство – это отсутствие. Здесь было присутствие пустоты, её тёплое дыхание, её уютная, почти домашняя плотность. Как будто кто-то очень аккуратно убрал мебель из комнаты, вымыл пол и повесил на окна чистые белые шторы. Комната есть. Хозяина нет.

– Объект Альфа пришёл в сознание, – произнёс где-то сбоку женский голос. Профессиональный, без эмоций.

Альфа, – подумал он. Это не имя. Это инвентарный номер.

Что-то в нём дёрнулось – резко, как оборванная струна. Маленькое, злое, упрямое. Ещё не страх и ещё не мысль. Просто импульс. Неприятие.

– Нормально, – сказал другой голос. Мужской. Спокойный. – Мы ждали этого.

Он попытался сфокусироваться. Над ним наклонилось лицо – пожилой мужчина, седые виски, взгляд методичный и внимательный, как у человека, привыкшего смотреть на вещи, а не на людей. В руках – планшет. На лацкане пиджака – нет ничего. Никаких бирок, никаких знаков. Только старые часы на запястье: механические, стекло треснуто наискосок.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил мужчина.

Вопрос был вежливый. Голос – почти тёплый. Интонация человека, который знает ответ заранее и спрашивает из формальности.

– Не знаю, – ответил он.

Говорить было трудно – язык сухой, горло как наждак. Но слова выходили. Язык он помнил. Это странно обрадовало его – маленькая, нелепая победа: язык помню. Значит, что-то есть.

– Это нормально, – сказал мужчина. – Первые часы всегда так. Потом станет лучше. – Он что-то отметил в планшете. – Ты помнишь что-нибудь?

Он попытался. Честно попытался – нырнул внутрь, туда, где должна была быть биография, детство, лица, голоса, хоть какая-нибудь нитка, за которую можно потянуть.

Ничего. Только эта белая комната и этот человек с часами.

– Нет, – сказал он.

– Хорошо.

Хорошо. Мужчина сказал это с интонацией доктора, который получил нужный результат анализа. Не радость, не облегчение – просто профессиональное удовлетворение. И именно это слово – спокойное, деловое, удовлетворённое хорошо – подействовало на него как ожог.

– Кто я? – спросил он.

Мужчина поднял взгляд от планшета. Посмотрел на него. В этом взгляде было что-то, что он не сразу смог назвать. Потом понял: любопытство. Не сочувствие, не вина, не даже жалость. Любопытство исследователя, наблюдающего реакцию образца.

– Ты – наш лучший результат, – сказал мужчина. – Ты – то, что получается, когда система работает идеально.

– Это не ответ на мой вопрос.

Тишина. Мужчина опустил планшет. Посмотрел на него иначе – пожалуй, впервые за весь разговор – как на человека.

– Нет, – согласился он. – Не ответ.

Он не сказал больше ничего. Повернулся. Пошёл к двери. В дверях остановился, не оборачиваясь:

– Ты будешь помнить этот момент. Они всегда думают, что сотрут – но этот момент остаётся. Как заноза.

– Это тоже часть эксперимента.

Дверь закрылась.

Он остался один под неоновым светом, с запястьями в мягких ремнях и пустотой там, где должно было быть «я». Пиканье аппаратуры. Запах антисептика и чего-то ещё – металлического, тёплого, похожего на запах крови, хотя крови видно не было.

03:47 – показывали часы на стене. Он смотрел на цифры и ещё не знал, что скоро снова на них посмотрит. В другом месте. По другую сторону от этого момента.

Он смотрел на цифры и думал – не мыслью, ещё не мыслью, просто предощущением будущей мысли, – что эта пустота не навсегда. Что под белыми шторами есть мебель. Что её просто передвинули, и она царапает пол в углу, и когда-нибудь он услышит этот скрип.

Он не знал своего имени. Но знал одно: тот человек с часами лжёт. Не словами. Интонацией. Так лгут люди, которые говорят правду и знают, что она хуже лжи.

Правда была вот в чём: он не был их лучшим результатом. Он был их первой ошибкой.

И они ещё не поняли этого.

Он закрыл глаза. Дышал. Считал удары сердца – раз, два, три, четыре – не потому что это давало что-то, а потому что это было его. Ритм, который никто не программировал. Никто не контролировал. Просто мышца, которая бьётся.

Я есть, – подумал он. Без имени, без прошлого, без карты.

Я есть – и этого достаточно, чтобы начать.

Через три с половиной года он будет сидеть в баре «Риверсайд» в Бангкоке, считать выходы и пить виски безо льда. В кармане у него будет фотография женщины, которую он не помнит. На обороте – надпись: «Стамбул, 2021. Ты обещал».

А за его спиной распахнётся дверь.

И всё начнётся.

КНИГА 1: КРОВАВЫЙ СЛЕД

Глава 1. Призрак в стекле

Бангкок. Переулок у рынка Пратунам. За несколько лет до этого…

Он нашел это место раньше, чем понял, что конкретно ищет.

Запястья ещё помнили что-то – не боль, просто след, который остаётся, когда что-то сжимает достаточно долго и потом исчезает.

Пальцы сами собой потянулись вверх по шее, за правое ухо, к тому месту, где кость переходит в мягкую ткань. Там, у самого основания черепа. Небольшое уплотнение под кожей. Твердое. Чужое.

Он не помнил, как оказался в этом переулке. Не помнил, что происходило в последние несколько часов, – только ощущение, что что-то происходило, пока он смотрел из глубины и не мог остановить происходящее. Запах чужой квартиры. Чьи-то руки – его руки – делают что-то, чего он не понимал. Обычная интуиция, сказал бы кто-нибудь. Ты сам так решил.

Он знал, что не сам.

Нож был плохой – складной, туристический, с зазубринами у основания лезвия. Не для этого. Но руки уже знали, что делать: нащупать линию, сделать короткий надрез вдоль, а не поперек. Он прислонился к стене – облупившаяся краска, когда-то жёлтая, – и уперся левой стороной головы в стену, чтобы не упасть раньше времени.

Боль пришла сразу и была резкой – не та, что говорит стоп, а та, что говорит – не останавливайся. Резкая, горячая, с металлическим привкусом во рту, хотя кровь шла сзади. Пальцы работали точно. Он не знал, откуда эта точность, – не думал об этом. Просто делал.

Что-то сдвинулось под пальцем. Маленькое, размером с ноготь, скользкое от крови.

Он сжал его в кулаке и не стал смотреть.

Асфальт под ногами качнулся. Он съехал по стене вниз – медленно, контролируя движение, насколько это было возможно, – и упал на бок. Плитка была холодной и мокрой после ночного дождя. В переулке пахло водой, специями и старым бетоном. Где-то рядом шумел рынок – даже в такой час, в три ночи.

Он разжал кулак. Посмотрел.

Маленький, тёмный, с крошечными усиками контактов. Почти ничто. Почти невидимый. Он лежал у него на ладони и был ничем – просто вещью, просто металлом и чем-то ещё, чему он не знал названия.

Алекс сжал кулак. Почувствовал, как что-то уходит – не боль, а что-то другое. Тихое, почти привычное давление, которое ощущалось так долго, что он перестал его замечать. Как фоновый шум, который слышишь, только когда он пропадает.

Тишина в голове была оглушительной.

03:47 – показывали часы на стене соседнего здания. Те же цифры, что и тогда. Как будто время остановилось в той белой комнате – или двигалось по кругу, снова и снова возвращаясь в одну и ту же точку, пока он, наконец, не сделал то, ради чего она существовала.

Он не знал, хватит ли ему сил встать.

Не встал.

Последнее, о чем он подумал, до того как темнота стала непроглядной и окончательной: где-то в этом городе есть человек, который знает, кто я. И теперь – впервые за все это время – я сам его найду.

Потом – ничего.

Через какое-то время кто-то нашел его в этом переулке. Отвез в больницу на Сукхумвит. Врач потом сказал: ещё час, и все.

Кулак он разжал только в больнице – и увидел пустую ладонь. Он не мог вспомнить, что держал – и когда успел это потерять.

________________________________________________________________________________