Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том XII – Часть I (страница 15)
Некоторое время в недоумении находились не только инферийцы, но и обереги. Неуловимым образом те переглянулись между собой. Не знаю, о чем именно они переговаривались между собой, но более чем уверен, что такого они точно не ожидали.
— Хорошо! — с явным довольством осклабился Арес, испепеляя меня взглядом полным ненависти. — Через декаду в Храме Соприкосновения!
— Знаешь, — вдруг взял слово Гор, глядя то на меня, то на архидемонов, а вот его собрат резко нахмурился. — Мы тоже готовы пойти тебе навстречу. Можешь привести с собой пар-тройку своих друзей архидемонов. Скажу больше! Мы даже позволим открыть вам разлом, чтобы сэкономить время на дорогу. И могу тебе поклясться своей божественной силой, что никто вас пальцем не тронет.
— Могу пообещать тебе то же самое… щенок, — лукаво фыркнул аххес.
Ну да. Как же. Ваши сраные клятвы стоят столько же, сколько пыль у меня под ногами.
— Какой ты всё-таки великодушный бог, Гор, — похвалил я иерихонца, весело ухмыляясь, а затем как ни в чем не бывало прошел между двумя оберегами. — Так и быть. Я принимаю ваше предложение. Ну а теперь можете валить обратно. Главное, не забудьте забрать свою шваль и деспотов.
— Помни, что я тебе говорил, мелкий сученыш, — ударил мне в спину радостный гогот Ареса. — Рано или поздно, но ты сдохнешь.
— До новых встреч, наследник Пятой Династии, — не менее радостно отозвался на прощание Гор.
Обереги ушли быстро. Возможно, крайне быстро. Уже через пару минут от них просто след простыл, и я полностью перестал ощущать их могущественные ауры, а единственные кто остался стоять на месте оказались владыки Инферно.
К этому моменту они все находились в полнейшем сборе. Не нужно и говорить, что взгляды инферийцев выражали весьма противоречивые эмоции. Даже радикалы сейчас выглядели донельзя озадаченными случившемся. Хоть их компашка и держалась на расстоянии от лоялистов.
— Ну что, Баал, все еще хочешь драки со мной? — с издёвкой вопросил я, пытаясь разрядить обстановку. — Если что у меня целая декада в запасе. Приходи в любое время. Буду рад.
Прозвучавшие слова возымели необходимый эффект. Лоялисты заметно подрасслабились, скрывая коварные усмешки. Однако ответ Буревестника удивил не только меня, но и окружающих.
— Вынужден признать, что яйца у тебя всё-таки есть. Но не слишком обольщайся! — а после тот украдкой взглянул на прочих радикалов. — Уходим! Нам здесь делать больше нечего.
— Можно считать, что война окончена, — спокойно пробормотал я, шагая к группе лоялистов и глядя как Баал с остальными отчаливает вон, лишь Гатаг отчего-то задержался на несколько лишних мгновений. — Своё слово я сдержал.
— Ты рисковал, — хмуро высказался Зархон.
— Риск отсутствовал, — отмахнулся вяло я, присаживаясь на знакомый валун. — Особенно после того, как вы заявились.
— Ты… не слишком рад, — отрывистым тоном заметил Барбатос, переглядываясь с Калипса и остальными.
— Чем недоволен? — задумчиво вопросила Марагна, глядя на меня.
Ответ заставил ждать себя долго. Возможно, слишком долго. И терпению лоялистов необходимо было отдать должное. Я молчал на протяжении нескольких минут, а когда время почти вышло, мой взор устремился туда, где скрылась пара божественных выродков.
— Я не думал, что они явятся так скоро. Я бы предпочел пролить кровь и уничтожить несколько их храмов, чтобы молва разошлась по Альбарре, но мои планы весьма мастерски кто-то раскрыл и сыграл на опережение. Впрочем, так или иначе, но своё обещание я выполнил. Война в Инферно окончена.
Вот только Опаляющую абсолютно не устроил момент с окончанием войны.
— Так кто мог раскрыть твои планы?
— Точно не знаю, — поморщился недовольно я, продолжая смотреть вслед оберегам. — Но догадываюсь.
— Что намерен делать дальше? — поинтересовался владыка Вечного Льда, а затем со старческим кряхтением у всех на глазах присел слева от меня, сложив ладони на коленях. — Если нет никаких мыслей, то можешь остановиться в Нааре. Ясминда и Дариус будут рады тебе. Очень рады.
— Зархон, мой дорогой, поубавь-ка свой отцовский пыл, — вмешалась в беседу Марагна, присаживаясь справа от меня и закидывая ногу на ногу. — Тебе прекрасно известно, что в Лаваларе его ждёт вкусная еда и тёплая постель.
— Если вы двое забыли, — вдруг донесся до ушей наигранно возмущенный голос Нахемы. — То именно моя младшая дочь Мида была той, кто помогла Демону Великой Сотни с кандалами. Плюс необходимо должным образом поздравить
— Наар не менее красив, — запротестовал Великий, включая старого брюзгу.
— Нахема, Зархон, — повысила голос Опаляющая, а я стал неспешно отключать слух, ведь прекрасно понимал к чему всё идёт. — Сдаётся мне, вы оба забываетесь!
Мою ж собачью жизнь! Они точно архидемоны? Больше походят на сварливых свах. И какой еще к бесам герой Инферно?..
Земля. Российская империя.
Москва. Первое кольцо.
Главная резиденция рода Лазаревых.
Апартаменты хранителя Земли.
— Отец, это… опасно, — поморщился Матвей, поджав губы, но с тёмного тумана, на котором красовалось багровое небо мира демонов и доносились голоса владык Инферно, взора так и не отвёл. — Если младшенький узнает, что мы следим за ним, то беды не оберешься. Я знаю, что ты и мама Инарэ не можете иначе, но…
— Мы не будем вмешиваться, — рассудительно произнес до ужаса истощенный Зеантар, устало прикрывая веки и мягко перебивая сына, параллельно с этим пытаясь нащупать правой рукой кресло позади себя. — Однако я более чем уверен, что их встреча с оберегами в Аронтире добром не кончится…
Глава 9
Любовь, забота и мономахия…
Инферно. Манор Пылающей Стали.
Великий город Лавалар.
Цитадель правления.
Личные покои правительницы Лавалара.
22 марта 4058 года от начала Великой Миграции.
Четыре дня спустя…
Когда-то давно я услышал фразу:
Я просто представлял их обеих и любил как мог и умел. Да и невозможно сравнить тех, кто родился в абсолютно разных мирах. Северянка и демонесса. Гиара и вана. Кровная Верховная и бывшая небесная воительница. Каждая из них обладала попросту необузданным темпераментом. Каждая из них являлась особенной. Для меня так уж точно.
Правительница двух великих городов, и она же Искрида Опаляющая. Более страстной, решительной и пылкой натуры я никогда не встречал на своём пути. Искорка отдавала всю себя и пыталась получить в ответ нечто равноценное. Её любовь казалась требовательной, пылающей и дикой. И в том крылась вся прелесть.
Фьётра же была совершенно иной. Можно сказать, полной противоположностью Искриде. Спокойная, хладнокровная и до ужаса покладистая. Вана хоть и родилась среди голубокровных побочной ветви, но в жизни это девушке не шибко помогло. Из-за пугающего магического потенциала она стала послушницей будучи ребенком, а когда час пробил Фьётру и вовсе нарекли самой молодой валькирией. Тем не менее её любовь шла против характера своей хозяйки. Её любовь казалась мне бескорыстной и всеобъемлющей.
Любовь Фьётры умиротворяла. Любовь же Искриды распаляла то самое умиротворение в моей душе. Вот такой необъяснимый парадокс.
К Искорке я возвратился практически сразу после окончания беседы с оберегами. К тому же изрядно позабавил трёп архидемонов. Не знаю, чего они добивались, но по странному стечению обстоятельств некоторые из них вознамерились весьма завуалировано зазвать к себе в гости, а кое-кто вовсе решил также завуалировано сосватать мне своих дочерей.
Впрочем, со своей конечной точкой в мире демонов я определился почти моментально — Лавалар. Жаркие споры владык Инферно еще не успели утихнуть на линии боевого соприкосновения, а мой след благодаря Грации попросту простыл в пространстве. Наверное, лишь в Лаваларе я стал ощущать некую частичку дома. Хотя Бетал частенько мне об этом твердил:
Вдаваться в какие-либо детали я не стал, Искрида же, исходя из моего вида, не стала ничего спрашивать, а затем на четыре долгих дня мы просто отгородились от всего мира, позабыв обо всём. Так что на четверо суток в её личных покоях остались только два влюбленных друг в друга существа, а все невзгоды хоть и на время, но остались позади.
Тем не менее у всего есть свойство заканчиваться.
Шелест одеяла, страстный поцелуй в щеку и тихие шаги ознаменовали о том, что Искрида отважилась первой покинуть постель. Я же разлепил глаза как нельзя вовремя. Полностью нагая и находясь в своей истинной ипостаси гиара перед зеркалом любовалась итогом наших игрищ.