Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том VIII (страница 19)
В одном Илай оказался прав. Созвездия действительно порой выставляли своих личных кандидатов, но зачастую набирали их из числа родного себе дома. Однако Сиана решила разворошить весь осиный улей и подлить масла в огонь. Сама по себе Неугасаемая очень влиятельная и видная фигурой, а её власть простиралась гораздо дальше, чем власть Кайсы, но на стороне горгоны стоял закон. Всё-таки она назвала моё имя первой.
Одна могущественная разумная против другой. Официальный закон Альбарры против негласного правила. Как итог Ранкар Хаззак из побочной ветви великого дома Ксант отныне будет представлять на Великой Сотне… сразу двух покровителей.
Абсурд? Полнейший абсурд! Но деваться отныне мне некуда. Буду сражаться за двух сраных интриганок, которые откровенно недолюбливали друг друга. Лишь Сущее ведает, что получится по итогу. Однако в одном нужно отдать должное Ианам. Всё, что случилось на спаррингах осталось в узком кругу сплетен. То, что некогда бывший смертник будет представлять двух великосветских благородных знало ограниченное количество лиц и информация не распространялась за дозволенные рамки.
Событий и вправду образовалось много. Многочисленная знать по-прежнему мусолила ту самую злополучную тему и спарринги. Кайса и Сиана до сих пор выясняли отношения после случившегося. Но видит Ярвир, если бы хоть кто-то из них вздумал подойти ко мне, то отправился в пешее приключение по самым сокровенным закоулкам Вечного Ристалища. На мою радость, ни одна из девиц так и не рискнула предъявить хоть какие-то недовольства.
— Ты не празднуешь? Почему?
Мягкий женский голос заставил невольно нахмуриться и повернувшись назад я встретился взглядом с Серинити.
— Ты не в больничной койке, — не остался я в долгу, отворачиваясь от горгоны и вновь опираясь на перила балкона. — Почему?
— А я уж думала, что твоя тётя шутила, — весело усмехнулась девица и сделав несколько шагов вперед, остановилась правее от меня. — Она сказала, что ты очень язвительный и замкнутый человек.
— Она и вправду пошутила, — отозвался я, пожимая беззаботно плечами. — Я в стократ хуже. Однако сомневаюсь, что ты прибыла сюда, чтобы обсудить мои моральные качества. Зачем пришла?
— Спасибо, — мягко изрекла горгона, уважительно склонив голову. — Спасибо, что вмешался, воспитанник Изувера.
— Не юли, — отмахнулся вяло я. — Ты не так слаба, как многие думают. Иначе Никта не назвала бы твоё имя для участия на Великой Сотне. Кассиану серьёзно повезло. Был уговор, и ты его придерживалась до конца. Просто тебе попался идиот, а не спарринг-партнёр.
— Я проиграла ему, — лукаво усмехнулась девица, озорно блеснув глазами.
— Ну да, — поморщился насмешливо я. — «Проиграла»… Теперь это так называется.
— Так или иначе, но спасибо тебе, воспитанник Изувера, — вновь повторила горгона, когда пауза затянулась, а я более чем явно стал намекать, что беседа окончена.
— Меня ты поблагодарила раньше, — невозмутимо отметил я, не отводя глаз от небесного свода. — Лучше благодари мою тётку.
— Имания Несмертная сказала, чтобы я отблагодарила тебя… — не осталась в долгу девица.
Вот же холера! Тётка в своём репертуаре.
— Со слов Илая ваша наместница оказалась весьма щедрой личностью, — выдохнул сухо я, намекая на затворничество её народа и на великодушный жест Никты. — Подобного достаточно.
— Да. Мне доложили о приглашении, — улыбнулась чуть шире горгона. — Когда ждать тебя с визитом? Для гостей у нас особый приём.
Особый приём? Звучит подозрительно.
— Сомневаюсь, что когда-нибудь у вас побываю, — честно признался я, пожимая плечами. — Дел невпроворот!
На миг образовалась гнетущая тишина, а брови собеседницы медленно поползи на лоб.
— Так просто отказываешься от посещения нашей твердыни? — изумилась горгона. — Ты вообще в курсе, что многие голубокровные спят и видят, чтобы попасть в Танебрис?
— Мне откровенно наплевать на мнение окружающих, Серинити, — спокойно изрёк я и, оторвав глаза от звездного небосвода, посмотрел на девушку, на которой вместо доспехов сегодня красовалось вечернее платье зеленого цвета, но выделялись не одеяния, а её губы с помадой изумрудного оттенка. — Глубоко наплевать…
Несколько мгновений на слегка бледном лице горгоны явственно читалось неприкрытое удивление, но затем та внезапно расплылась в загадочной улыбке.
— Не Серинити, а Рина, — чуть тише заключила она, обнажая белоснежные зубки, а зрачки девицы таинственно замерцали. — Друзья называют меня просто Рина.
Друзья? Вот уже сомневаюсь!
— Тогда не воспитанник Изувера, а Ранкар, — колко заметил я, слегка потирая глаза. — Просто Ранкар.
Впервые я осознал, что при прямом контакте с горгонами у меня начинают странно зудеть веки. Ранее я не придавал этому значения, но нечто подобное происходило и во время бесед с Кайсой. Неужели даёт о себе знать их родословная?
Для пущей уверенности пришлось покоситься на Серинити, но ничего опасного я не ощущал от неё. Да и
От неожиданности я живо отстранился и нахмурился, не понимая случившегося, а Серинити в это время как ни в чем не бывало утирала губы подвернувшейся под руку салфеткой.
— Как это понимать⁈ — ледяным тоном осведомился я, раздраженно глядя на довольную горгону. — Терпеть не могу, когда меня лапают без причины! А для поцелуев мы не шибко-то и близки.
— Это невинная… «благодарность», — игриво подмигнула горгона, неторопливо удаляясь прочь и соблазнительно виляя бедрами, а затем, на миг остановившись, та озорно мне подмигнула. — До новых встреч, Ранкар. Надеюсь, скоро увидимся в Аронтире. Через час мы отбываем домой, так что можешь не искать меня. Я сама отыщу тебя, когда придёт время.
Искать? Да сдалась ты мне в триста лет и три года!
Несколько секунд я еще сверлил удаляющуюся девицу непонимающим взором, а затем потуже затянул галстук и вновь обратил лицо к звездному небу. Имелось всё-таки в нём нечто чарующее и прикрыв веки, я вновь отдался во власть мыслей о будущем и предстоящих проблемах, но имелась одна самая близкая и самая опасная. По крайней мере, на данный момент. Не справлюсь с ней, тогда и иные беды мне не окажутся по плечу, а посему особого выбора я не видел.
— Покой и риск… Бесстрашие и трусость… Жизнь или Смерть… — выдохнул удрученно я, крепче сжимая веки. — Какая к хренам разница? Покой нам только снится. Бесстрашие лишь фикция, а жизнь и смерть всегда ходят рука об руку.
— Хе-хе! — вдруг раздался из-за спины радостный приглушенный возглас, а двери на смотровой балкон отворились со звуком пушечного залпа. — Вот ты где! А я тебя всюду ищу. Весь вечер все о тебе только и говорят. Ты чего тут застрял? Перебрал, что ли? — весело заключил Илай, хлопнув меня по плечу.
— Да плевать, что там обо мне говорят, — поморщился раздраженно я. — Имеются более важные дела и они требуют тщательного осмысления.
— Важные дела? Это какие, например? Что-то интересное? — чуть тише осведомился Аванон, нагнувшись ко мне чуть ближе, а в глазах у парня заискрился дух авантюризма. — Поделишься?
Я долго размышлял над ночным посланием. Очень долго. Если всё пойдет худо, то в случае чего мне понадобится отвлекающий манёвр. И имеются два отличных кандидата. Илай один из них. Само собой, придётся действовать более осторожно, но когда было иначе?
— Слышал, что-нибудь о Лиярте Августе?
После прозвучавшего имени Аванон резко омрачился, а на лице засквозило отборное презрение.
— Бедствие Ксанта⁈ — брезгливо сплюнул аххес. — Зачем ты вспомнил ту мерзости?
Бедствие Ксанта, значит. Его так называют. Занятно.
— Я собираюсь поучаствовать в охоте на эту мерзость.
Глаза Илая тотчас округлились, отчего он выпал в осадок, но речь изо рта парня полилась как из бурного ручья и весь веселый угар исчез в мгновение ока с физиономии голубокровного.
— Во имя Небес! Охота⁈ На эту тварь⁈ Когда⁈ Конечно, я с тобой! Когда отправляемся⁈
— Чем быстрее, тем лучше, — спокойно изрёк я. — Скорее всего, отбудем ночью.
— Ночью? Так быстро? Хотя плевать когда! — выдохнул решительно юноша, но быстро спохватился и на всех парах умчался прочь. — Я к бате! Не вздумай уезжать без меня.
Что ж, один смертник в моём лице имеется и один из двух отвлекающих манёвров тоже имеется.
Впрочем, долго оставаться в одиночестве мне не позволили. Стеклянная дверь на смотровой балкон вновь отворилась, и я уже было думал, что столь быстро возвратился Илай, но ударивший в нос знакомый терпкий аромат женского парфюма свёл на нет все прошлые догадки.
А я уж думал, что на сегодня исчерпал лимит общения с горгонами. Поторопился с выводами.
— Моё почтение Нефриту Ксанту, — отозвался вяло я, не глядя на голубокровную. — Как обстоят переговоры с Неугасаемой?
Вначале краем глаза я увидел фужер, который девушка аккуратно поставила на перила балкона, а затем она явила и себя. Вынужден признать, что Кайса вновь выглядела сногсшибательно. Изумительное черно-золотое платье подчеркивало выдающуюся фигуру девушки, а украшения из слёз дракона лишь дополняли чарующий образ горгоны.
— Никак. Сейчас её осаждают толпы поклонников, — сдержано фыркнула дочь Данакта. — Показушница!