Вазим Хан – Полночь в Малабар-хаусе (страница 62)

– Надела его и вышла в нем из Лабурнум-хауса.

– И никаких посторонних отпечатков в кабинете сэра Джеймса мы тоже не нашли.

– Перчатки, – просто ответила она. – Они были частью моего костюма.

– Минакши… – начал Шанкар.

Она резко повернулась к нему. Лицо у нее было влажным от слез.

– Ты соврал мне! Ты убил целую семью! Убил… детей! – ее голос дрогнул. – И меня ты тоже сделал убийцей! Ты… Ты чудовище!

– Не говори так!

Но она отвернулась и не сказала больше ни слова.

Шанкар издал отчаянный вой.

Блэкфинч подошел к нему и протянул руку.

– Дайте мне трость.

Глаза Шанкара сузились. А затем он оскалился и сжал пальцами рукоятку трости. Не дав никому опомниться, он схватил Блэкфинча за запястье и развернул спиной к себе. Одной рукой он взял его за горло, другой – приставил к нему кинжал. Англичанин испуганно вскрикнул и попытался вырваться, но Шанкар держал его крепко. Он начал медленно пятиться к двери.

– Не надо за мной идти. С нас достаточно и одного мертвого англичанина. Не так ли?

Персис не стала тратить время на пустые приказы. Мысленно она начала просчитывать возможный путь отхода Шанкара. Ему придется тащить заложника по узкой тропинке, которая, петляя, ведет обратно к фасаду, где, вероятно, припаркована его машина. Там он либо убьет свою жертву, либо отпустит. Веской причины не отпускать Блэкфинча у Шанкара не было. Но он был в отчаянии, а отчаявшиеся люди способны на всякое.

Шанкар остановился у двери.

– Подожди меня, Минакши. Я еще найду тебя. Мы обязательно будем вместе.

Минакши глядела на него пустыми глазами.

Шанкар и его заложник исчезли за дверью, а остальные пораженно смотрели им вслед.

Персис взяла инициативу в свои руки.

– Задержите ее! – крикнула она, указывая на Минакши Рай, а затем бросилась к двери, на ходу выхватывая из кобуры револьвер. Выскочив на яркий солнечный свет, она остановилась на мгновение, чтобы сориентироваться, а затем направилась к другой стороне здания, намереваясь отрезать Шанкару путь до того, как он доберется до машины.

Через несколько секунд она очутилась возле гранитной статуи Девы Марии. Не отрывая взгляда от дорожки, огибающей собор с восточной стороны, она прислонилась к статуе и приняла позу для стрельбы. Плечом она чувствовала тепло, исходящее от камня. Она сделала вдох, пытаясь успокоиться.

Из-за угла появился, все еще волоча за собой Блэкфинча, Шанкар. Персис поняла, что может сейчас выстрелить ему в спину и покончить со всем этим раз и навсегда. Но что если пуля пройдет навылет и заденет заложника?

Она опустила ствол, и в этот момент под ее ногой хрустнула ветка. В царящей вокруг тишине этот звук прозвучал, как выстрел из винтовки.

Шанкар резко развернулся, увлекая Блэкфинча за собой, и у англичанина вырвалось проклятие.

Глаза Шанкара расширились. Он приставил кончик кинжала к горлу Блэкфинча, и по лезвию скатилась алая капелька. В его диком взгляде Персис прочла жажду крови, побудившую его когда-то убить целую семью. С таким человеком бессмысленно вступать в переговоры. Может, Сурат Бакши и превратился в элегантного Ади Шанкара, но внутри он так и остался жалким трусом. Им двигала лишь природная дикость, которая была неотъемлемой частью его характера.

Собаке – собачья смерть.

Персис направила дуло своего револьвера вниз и нажала на спусковой крючок.

29

25 января 1950 года

В Малабар-хаусе было неестественно тихо. Но иного она и не ожидала. Завтра был День Республики, и многие в их участке взяли отгул, чтобы вместе с семьями готовиться к празднику. Персис тоже подумывала уйти, но почему-то не могла. Накануне вечером закончилось ее отстранение от работы, и она вдруг поняла, что испытывает совершенно иррациональное желание провести за своим рабочим столом хотя бы пару часов.

Мысли об отстранении все еще больно жалили ее, хотя головой она понимала, что это было неизбежно. После того, что произошло в соборе Святого Фомы, у ее начальства не оставалось выбора.

Через два дня после разоблачения Шанкара ее вызвали на ковер к старшим офицерам. Возглавлял собрание заместитель помощника комиссара Амит Шукла. Рави Патнагар, глава уголовного розыска штата, тоже был здесь.

Персис ожидала худшего: накануне она всю ночь провела, трясясь от страха и опасаясь, что ее уволят со службы. Но, к ее удивлению, начальство было настроено вполне миролюбиво.

Впрочем, она быстро поняла, в чем дело. Никто здесь не собирался осуждать ее, все думали, как бы спастись самим.

Сет был прав. За время расследования дела Хэрриота Персис стала национальной героиней, которую превозносила вся полиция. Реши они сейчас осудить ее – и им пришлось бы заодно осудить и самих себя. Они не могли отпустить Маана Сингха и объявить, что он невиновен, не потеряв при этом лица. Но не могли и оставить без внимания доказательства, которые обнаружились в ходе ее предательского расследования.

Несколько часов они разбирали это расследование. К удивлению Персис, Шукла реагировал с любопытством истинного полицейского и очень оживился, когда она подробно рассказала, как собрала воедино события, приведшие к смерти сэра Джеймса. Патнагар, напротив, выказывал гораздо меньше энтузиазма.

Когда они закончили, Персис попросили выйти.

Еще час она ждала, пока ее позовут обратно. Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой. Она могла только гадать, какая бурная дискуссия ведется за этими дверьми. Сердце ее подпрыгнуло, когда она вернулась в кабинет и стала вглядываться в лица старших офицеров, пытаясь прочесть по ним свой приговор.

– Вы задали нам трудную задачу, инспектор, – начал Шукла. – Нарушили прямой приказ, провели расследование, хотя вам недвусмысленно велели его не проводить. Можете представить, что бы началось, если бы все сотрудники полиции вели себя так, как вы?

Он замолчал, и Персис пришлось подавить в себе крик. Как они могут быть настолько слепы?

Шукла как будто прочитал ее мысли.

– Вы еще молоды. Не сочтите за упрек. Ваши идеалы – это те же самые идеалы, которые первостепенны для нашей службы. Помните Бхагата Сингха, Мученика[15]? Он писал: «Закон свят, пока на то есть воля народа». Но люди непостоянны, инспектор. Они верят в мифы и легенды, в героев и злодеев. И, в отличие от греков с их любовью к трагедиям, мы предпочитаем, чтобы наши герои оставались непогрешимы, – он вздохнул. – Мы решили ненадолго отстранить вас от службы. Никакого дополнительного наказания не будет. По истечении этого срока вы вернетесь в Малабар-хаус и восстановитесь в своей прежней должности, пока мы не решим, что с вами делать. Лично я считаю, что вы слишком хороши, чтобы зря тратить свое время в этом подразделении. Но судить об этом пока рано. Вы очень упрямы, Персис, и, хотя внутри я аплодирую вам, факт остается фактом: вы ненадежны.

Персис расправила плечи.

– А как же Маан Сингх? И мое расследование?

В этот раз заговорил Патнагар.

– Дело закрыто. Окончательно и бесповоротно.

– Я не понимаю, – растерянно сказала Персис.

– А вам и незачем… – начал было Патнагар злым голосом, однако Шукла жестом велел ему замолчать.

– Я же сказал, что публика не желает признавать слабости своих героев. Как они смогут доверять нам обеспечение закона и порядка, если мы признаем, что ошиблись?

– Но… – начала Персис, но теперь Шукла прервал уже ее.

– Радуйтесь, что раскрыли это дело. С виновником покончено.

– Но как же Маан Сингх? – снова спросила Персис. – Его нужно освободить и оправдать.

– Я поговорил с Сингхом и все ему объяснил. Он не хочет выходить на свободу.

Его слова глухо отдались в ее ушах.

– Не может быть!

Шукла поднял бровь.

– Уверяю вас, все, чего хочет этот человек, – это остаться в народной памяти как убийца сэра Джеймса. По его собственной извращенной логике, это признание освободит его родных от позора, который навлек на них его отец.

– Но его повесят за преступление, которого он не совершал! Что же это за правосудие?

– Правосудие бывает разное, Персис, – грустно улыбнулся Шукла.

Персис уставилась на него, раскрыв рот.

– А Минакши Рай? Как же ее признание?

Шукла и Патнагар переглянулись.

– Полагаю, вы не слышали? – сказал Шукла, заерзав на своем сиденье. – Минакши Рай вчера покончила с собой в камере. Задушила себя своим шарфом.

Персис застыла, не в силах двинуться с места.

– Нам удалось скрыть ее арест от газетчиков. В прессе считают, что Ади Шанкар застрелился из-за финансовых проблем в своем клубе, а его невеста Минакши Рай покончила с собой, не выдержав горя утраты.