Вазим Хан – Полночь в Малабар-хаусе (страница 63)
– Вы не можете, – прошептала Персис.
– Уже смогли.
– А как же Лал, Кэмпбелл и остальные, кто слышал их признание?
– Мы поговорили с каждым, и все согласились, что мы поступаем очень мудро.
Персис вновь боролась с желанием закричать. Даже не так – зареветь, чтобы дать выход гневу и разочарованию, которые готовы были вырваться из нее и спалить комнату дотла.
Но вместо этого она сделала глубокий вдох. Отец предупреждал ее, что этот момент настанет. От того, что она сейчас скажет и сделает, будет зависеть вся ее дальнейшая судьба. Либо она позволит себе разозлиться и получит минутное удовлетворение, либо переступит через себя и получит возможность продолжать творить добро.
Персис решила смотреть вперед и сделала выбор в пользу будущего.
– Да, сэр, – ответила она.
Она очнулась от своих мыслей, когда в офис вошел Прадип Бирла. Улыбка озарила его смуглое лицо.
– Ну и как оно? Ты ведь раскрыла дело.
Персис поняла, что больше никто не задал ей этого вопроса. Даже ее отец. А сама она была слишком занята разговором с начальством и отстранением от работы, так что у нее не было возможности осознать, что в конечном итоге она выполнила поставленную задачу. Разоблачила убийцу сэра Джеймса Хэрриота.
– Я… – захлопала она глазами. – Я…
Тут она осеклась. Ее внезапно охватило уныние. Ей поручили это дело, полагая, что она все провалит. На каждом шагу ей преграждали путь. Но, несмотря на это, она одержала победу.
И все же… все же смерть Минакши Рай отзывалась в ее сердце болью. Прекрасная светская львица стала жертвой обмана и манипуляций и в конце концов совершила худшее из преступлений, полагая, что защищает мужчину, которого любит.
А Сингха теперь повесят за преступление, которого он не совершал.
Правду исказили, и от этого во рту Персис ощущалась горечь.
Но, возможно, именно это и послужило ей лучшим доказательством того, что она сделала правильный выбор. Она не просто первая в Индии женщина-полицейский. Она орудие закона.
– Моя жена хочет позвать тебя на ужин, – сказал ей Бирла. – Она очень тронута тем, что ты выше меня по званию. Очень прогрессивная женщина.
Последние слова он произнес с заметной горечью.
Приглашение удивило Персис, и она поймала себя на мысли, что пялится на Бирлу круглыми глазами. Но его слова звучали абсолютно искренне.
– Спасибо. Я приду.
Бирла ушел, а Персис задержалась еще ненадолго, наслаждаясь непривычной тишиной.
Тут вошел Джордж Фернандес и, заметив Персис, замер. Затем кивнул, снял фуражку и тяжело опустился за свой стол.
– Я думал, ты вернешься только после Дня Республики.
– А я думала, что
В его взгляде появилось замешательство.
– Я видела в твоих записях номер Аалама Чанны.
Глаза Фернандеса расширились, но он ничего не сказал. Его рука нервно заерзала на колене.
– Это не Оберой все им доносил, а ты.
Фернандес старательно избегал ее взгляда.
– Зачем?
– Тебе не понять.
– А я попробую.
Фернандес вздернул подбородок и с вызовом посмотрел на Персис.
– Всю свою жизнь я отдал службе. Делал все, что мне велели. А потом одна ошибка – и я обречен. Отброшен в сторону, чтобы провести остаток службы… здесь. Чанна обещал помочь мне вернуться. У него есть связи в угрозыске, он знаком с Рави Патнагаром. Мне сказали, что, если я буду сообщать им обо всех твоих действиях и в конечном итоге это приведет к твоему увольнению, меня переведут обратно в центральное подразделение.
– Значит, ты пытался меня подсидеть, – заключила Персис.
– Ты не имеешь права здесь находиться! – взорвался Фернандес. – Ты просто рекламный трюк! Женщине не место в полиции! Ты вправду думаешь, что у тебя здесь есть будущее? Что кто-нибудь когда-нибудь будет выполнять твои приказы?
Персис была застигнута врасплох. Она и не подозревала, что за внешней кротостью Фернандеса скрывается столько предубеждений. Что ж, это еще один ценный урок.
Она посерьезнела, поднялась и надела фуражку.
– Я поделилась своими подозрениями с Шуклой. В отношении тебя проведут расследование. И на твоем месте я бы молилась о том, чтобы не потерять и место, и свободу.
Она хотела сказать что-то еще, но поняла, что хватит и этого.
Более чем хватит.
30
На рекламном щите – цветном постере последнего болливудского блокбастера, немного подпорченном следами голубиного помета, – сидел лангур и внимательно наблюдал, как Персис паркует свой джип и выходит на улицу, освещенную послеполуденным солнцем. Перед ней возвышалось мрачное здание из серого кирпича, похожее на готический мавзолей.
Персис быстро вошла внутрь, коротко переговорила с охранником и направилась вниз, в самые недра.
На мгновение она задержалась перед дверью с табличкой «Судебно-медицинская лаборатория», но потом собралась с мыслями, разгладила руками платье, заправила прядь волос за ухо и вошла внутрь.
Блэкфинч, одетый во фланелевые брюки и белую рубашку с закатанными до локтей рукавами, склонился над рабочим столом и что-то разглядывал в микроскоп, сдвинув очки на затылок. Похоже, он не услышал, как она вошла, и Персис стала ждать, гадая, как лучше оторвать его от работы.
За нее все сделала ворона, которая уселась на подоконник и принялась громко долбить клювом стекло.
Блэкфинч огляделся, увидел Персис и замер. Правое ухо у него все еще было перебинтовано. Какое-то время он смотрел на нее, а затем вернулся к своему микроскопу.
Персис прошла вглубь комнаты, как никогда, переживая из-за своей внешности. Возможно, ей все же не стоило надевать это платье и эти неудобные, хотя и, бесспорно, стильные туфли, которые тетя Нусси подарила ей год назад.
– Я удивлена, что ты здесь. Думала, ты будешь праздновать рождение нации вместе с той твоей старой подругой.
– Это не моя нация, – сухо сказал Блэкфинч, даже не глядя в ее сторону.
– Не согласна. «Каждый контакт оставляет след» – принцип Локара[16], кажется? А британцы жили здесь три столетия, так что контактов было довольно.
Блэкфинч хмыкнул. Она постаралась переместиться в поле его зрения, но он тут же подвинулся так, чтобы оставаться к ней спиной.
Персис вздохнула.
– Я так понимаю, ты все еще сердишься?
– С чего бы это мне на тебя сердиться? Ты же в меня не стреляла. Хотя нет, постой. Именно это ты и сделала.
– Что ты хочешь услышать? Прости меня. Я не хотела отстреливать тебе часть уха.
– Ты меня чуть не убила!
– Это был обдуманный риск. Если бы Шанкар посадил тебя в машину, неизвестно, что бы он с тобой сделал. А от меня опасности ждать было нечего. На экзамене по стрельбе я набрала 96 %.
– Отрадно это слышать, – проворчал он.
– Прости меня, – повторила Персис. – Но, если бы ты не дернулся в последнюю секунду, я бы не задела ухо.
– Значит, это
«Вот было бы забавно сейчас ляпнуть, что он очень красивый, когда сердится», – подумала Персис, но сдержалась. Вряд ли бы он оценил.