Вазим Хан – Полночь в Малабар-хаусе (страница 60)

– Тогда чего же вы хотели?

– Я… Я хотел, чтобы Маан защищал Лалиту. Я ведь не мог все время быть рядом. Помещая Маана ближе к сэру Джеймсу, я получал гарантии, что тот находится под постоянным присмотром. Поймите, я должен был что-то сделать! Это был шакал, а не человек. Он погубил больше десятка женщин, а его богатство и репутация обеспечивали ему неприкосновенность. Когда какая-нибудь женщина пыталась поднять шум, именно мне поручали разобраться с этой проблемой, – и он содрогнулся от воспоминаний о той жизни мелкого бандита, которую навязал ему сэр Джеймс.

Наверняка он ждал совсем не этого, когда соглашался работать на англичанина. Но, когда в ловушку попал сначала он, а затем и Гупта с сыном, он уже не мог уйти. Персис не сомневалась, что сэр Джеймс так старался спасти Лала тогда в Импхале, именно чтобы привязать его к себе покрепче.

– Когда вы поссорились в тот вечер, вы решили, что сэр Джеймс намерен уволить Гупту, а может, и вас вместе с ней. Он бы вас уничтожил – так он сказал своему бухгалтеру. Он потребовал вернуть деньги, которые вы украли. Вы впали в отчаяние. Поэтому я спрошу еще раз: вы посылали Маана Сингха в офис сэра Джеймса, чтобы он убил его?

– Нет.

– Тогда почему он повесил на себя это убийство?

– Я… Я не знаю.

– А вы верите, что он убил сэра Джеймса?

Лал моргнул.

– Это возможно.

Гупта за его спиной разрыдалась.

Персис продолжала смотреть Лалу в глаза, но он выдержал ее взгляд, не дрогнув.

– Это еще не конец. Я пришла к мысли, что деятельность сэра Джеймса за последние месяцы его жизни напрямую связана с его смертью. Индийское правительство решило показать, что тем, кто в свое время воспользовался суматохой в своих целях, не удастся скрыться за завесой истории. Поэтому оно поручило сэру Джеймсу расследовать преступления, совершенные во время Раздела. Одно из них привело его в Пенджаб, в деревню под названием Джаланпер. Тамошний землевладелец, некий наваб Сикандар Али-Мумтаз, и все его домашние – мужчины, женщины и дети – погибли в пожаре, их родовое гнездо сгорело дотла. Местная полиция назвала это несчастным случаем, однако в Нью-Дели поступило сообщение очевидца, утверждавшего, что за этим кроется нечто иное. Я отправилась по следам сэра Джеймса в Джаланпер и поговорила со свидетелем произошедшего. Он подтвердил, что наваб и его семья были убиты, и рассказал почему. Наваб собирался продать свою землю и переехать в Пакистан. Таким образом он обездоливал многих своих давних арендаторов. Сам он был мусульманином, а его арендаторы – в основном сикхами и индусами. А учитывая, что все это происходило на фоне Раздела, столкновение было неизбежно. Очевидец опознал в главаре убийц Сурата Бакши, сына местного арендатора. У Бакши, как решил свидетель, был скрытый мотив, поскольку тот ограбил дом наваба и забрал его фамильные сокровища, среди которых было много бесценных ювелирных изделий. После этого Бакши исчез, а его семья погибла от рук мусульман.

Персис сделала паузу.

– Эти украшения и есть причина смерти сэра Джеймса. Не национализм, не предательство. Простая человеческая жадность. Сэр Джеймс обанкротился. Его бизнес в Вест-Индии лопнул, так что он был по уши в долгах. И вот однажды он увидел в газете статью, сопровождавшуюся фотографией женщины в прекрасном золотом ожерелье с изумрудами и подвеской в виде двух павлинов. Сэр Джеймс сразу оживился, поскольку уже сталкивался с этим ожерельем. Вернее, с его описанием в отчете об убийстве наваба Сикандара Али-Мумтаза, который ему прислали из Дели. Но что это ожерелье делало в Бомбее? Он действовал осторожно. Познакомился с женщиной из статьи и выяснил, что ожерелье она получила в подарок от жениха. Тогда он подружился с этим женихом, а когда почувствовал, что находится на верном пути, отправился в Пенджаб в поисках улик. Там его подозрения подтвердились: человек, с которым он подружился в Бомбее, владелец ожерелья с павлинами, был не кто иной, как Сурат Бакши – вор и убийца. Сообщил ли сэр Джеймс властям о своем открытии?

Тут Персис поморщилась.

– Конечно же, нет. Ему важнее было не то, что Бакши убил целую семью, а то, что он украл фамильное сокровище наваба. Вернувшись в Бомбей, сэр Джеймс рассказал этому человеку все, что знал, и предложил сделку: он будет молчать, а взамен получит ожерелье.

– Он его шантажировал? – ошеломленно переспросил Кэмпбелл.

– Да. Пока что это только догадки, но, я думаю, дело было так. 28 декабря сэр Джеймс вернулся из Пенджаба. На другой день он договорился о встрече с предполагаемым Суратом Бакши, и тот убедился, что сэр Джеймс знает достаточно. 31 декабря он явился на новогодний бал сэра Джеймса. Он взял с собой образцы украденных драгоценностей – возможно, даже то самое ожерелье с павлинами. Кроме того, он пригласил на этот бал еще одного человека, местного ювелира по имени Вишал Мистри, чтобы тот подтвердил сэру Джеймсу ценность этих изделий. Я выяснила, что Бакши неоднократно посещал ювелирный магазин Мистри и, полагаю, прибегал к его услугам, чтобы сбыть украшения, украденные у наваба. В тот вечер Мистри видели в кабинете сэра Джеймса. А на следующий день он был убит. Думаю, Бакши не хотел оставлять след, который мог бы привести к нему.

Очередная пауза.

– Сэр Джеймс где-то допустил просчет. Цена его молчания стала слишком высока. И тогда Бакши решил от него избавиться.

– Но кто он, черт побери, такой? – воскликнул Кэмпбелл.

– Прежде чем я отвечу на этот вопрос, позвольте описать еще один предмет, украденный у наваба. Это фамильный кинжал, хранившийся в его семье на протяжении многих столетий. Клинок изогнут, рукоять сделана из слоновой кости и украшена драгоценными камнями. Что же в этом важного? Во-первых, сэра Джеймса зарезали изогнутым лезвием. А во-вторых, меня очень беспокоило, что мы не нашли орудие убийства, когда обыскивали дом в ту ночь. Как убийца вынес нож из Лабурнум-хауса?

Снова пауза.

– И только когда я увидела фотографию Сурата Бакши, я все поняла. Именно в тот момент я осознала, что тоже видела Бакши. Здесь, в Бомбее. Кинжал вставлялся в специально сконструированную трость и имитировал ее рукоять. Совершив убийство, преступник просто вернул кинжал обратно в трость и так вышел из Лабурнум-хауса. Вот он – ключ ко всему. У многих людей в этой комнате были желание и возможность убить сэра Джеймса. Но средства были только у одного. Не так ли, Сурат?

И она повернулась к Ади Шанкару.

Все присутствующие повернулись вместе с ней.

К чести Шанкара, ему удалось сохранить самообладание. Только плечи его подернулись, а правая рука крепче сжала изогнутую ручку трости.

– Это лишь догадка, инспектор, – произнес он наконец. – Больше у вас ничего нет. Вы забыли, что я никак не мог убить сэра Джеймса. В момент его смерти я был на сцене с джаз-бендом. Десятки свидетелей могут это подтвердить.

– До вашего алиби я еще доберусь. Но моя версия – больше, чем просто догадка.

С этими словами она сунула руку в карман и достала газетную вырезку из «Амритсар Джорнал».

– Вот фотография Сурата Бакши. Не правда ли, поразительное сходство?

– Это еще ничего не доказывает, – возразил Шанкар, хотя он явно был потрясен. – Многие приезжают в Бомбей и меняют личность. В этом нет преступления.

Персис снова сунула руку в карман и вынула еще две вырезки. На одной из них был снимок Сакины Байг, а на шее у нее – ожерелье с павлинами.

– Это убитая невестка наваба в том самом ожерелье. Фотография сделана незадолго до ее смерти в 1947 году.

Затем она показала другую вырезку – ту, которую нашла в столе сэра Джеймса в самом начале расследования.

– А это фото из «Таймс оф Индиа», сделанное два месяца назад, на открытии клуба «Гульмохар». Здесь мы видим Минакши Рай, невесту Ади Шанкара, а на ней – точно такое же ожерелье.

Она посмотрела Шанкару в глаза.

– Каким образом ожерелье погибшей женщины, украденное ее убийцей, попало к вашей невесте?

– Вы хотите обличить меня с помощью каких-то старых газетных вырезок?

– Вас обличают не они, а ваша трость.

– Вы не поверите, на какие чудеса способна современная судебная медицина, – подал голос Арчи Блэкфинч. – От микроскопических следов крови избавиться не так-то просто. И я не сомневаюсь: как только я осмотрю вашу трость, мы сможем связать убийство с вами.

Воцарилось ошеломленное молчание. Лицо Шанкара оставалось непроницаемым, но потом он, казалось, решился на что-то.

– Просто поразительно, – сплюнул он. – Мы с готовностью убиваем тысячи людей во имя богов. Но стоит убить кого-то ради собственной выгоды – и это сразу нарекают кризисом совести нации. Да, я убил наваба и его семью. Он это заслужил. Он и ему подобные наживались на страданиях таких людей, как мой отец. Он был предателем. Я забрал его сокровища. А почему бы и нет? Я имел на это право, – тут он поморщился. – Ничего этого бы не случилось, если бы я по слабости своей не подарил Минакши ожерелье, чтобы она надела его в ночь открытия «Гульмохара». С этого все и началось. Вы правы, инспектор, он увидел ожерелье в той статье. И, как только заподозрил, что это было то самое ожерелье из отчета, он решил провести расследование. Подружился со мной. А потом отправился в Джаланпер и нашел свои ответы. Нашел Сурата Бакши – то есть меня.