Вазим Хан – Полночь в Малабар-хаусе (страница 50)

Сэр Джеймс был здесь. Он вырвал листок из такого блокнота и записал на нем имя Бакши и данные, как она думала, земельного участка. Неужели он узнал это имя от своего таинственного посетителя? Но кто такой был этот Бакши? И что значила загадочная записка?

Персис распаковала чемодан и отправилась в душ.

Через пятнадцать минут она стояла, завернутая в полотенце, перед большим, во всю стену, зеркалом и расчесывала длинные темные волосы. В ее животе шевельнулся червячок воодушевления. Уже давно она не чувствовала себя такой свободной. То, что она находилась здесь и отслеживала маршрут Хэрриота, уже казалось ей маленькой победой.

Кое-чего она уже добилась. Например, узнала, что отец Маана Сингха был среди тех, кто расстреливал горожан во время Амритсарской бойни. И, надо сказать, эта новость ее ошеломила.

Харидасу Сингху в то время было всего двадцать, он растил годовалого сына Маана и понятия не имел, как сурово будет судить его история. Его учили подчиняться приказам бездумно и беспрекословно. Но последствия того кровавого дня в саду Джаллианвала-Багх лишили его покоя на всю оставшуюся жизнь.

Через год после бойни он уволился из армии, замученный призраками своих собратьев-сикхов, которые преследовали его повсюду, – всех тех мужчин, женщин и детей, убитых им по приказу Дайера. В родных местах он сделался изгоем, как только все узнали, что он был одним из мясников, затеявших Амритсарскую бойню. Он неоднократно подвергался нападениям. Никто не хотел брать его на работу. В конце концов он запил. Дети его страдали. Особенно жестоко это унижение отразилось на Маане Сингхе. Он был заклеймен как сын предателя, изгнан из родного сообщества. И что-то внутри него надломилось.

Способом сбежать стала армия. Он уловил в этом иронию судьбы: его отец убивал людей, примкнув к британцам, а теперь то же самое предстояло и его сыну. И все же это была возможность оказаться подальше от Амритсара, где ни дня не проходило без унижений, поэтому Сингх ею воспользовался. Он хотел сражаться во имя чего-то благородного и покончить с наследием отца.

Но ничего благородного в этой войне он не обнаружил и только запутался еще больше. Он думал, что война избавит его от призраков прошлого, и ошибся, поскольку прошлое настигло его в джунглях Бирмы. Тогда он решил уволиться.

Дома, в Амритсаре, его ярость только крепла. Наступила независимость, но вкус ее был и сладким, и горьким одновременно. Он никак не мог утешиться, тем более что ему мешала тень отца, нависшая над будущим – его собственным и будущим его сына.

И вот однажды ему позвонил Мадан Лал, его брат по оружию, и предложил приехать в Бомбей и поступить на работу к сэру Джеймсу Хэрриоту. Англичанину.

Персис подумала, что, возможно, она не совсем верно оценила ситуацию. Может, Сингх все-таки виновен в этом убийстве? Во всяком случае, его возможный мотив стал очевиднее.

Ее размышления прервал стук в дверь. Не раздумывая, она подошла к двери и распахнула ее, запоздало сообразив, что сначала следовало накинуть халат.

В дверном проеме стоял Блэкфинч. Он тоже принял душ и переоделся. Волосы его в кои-то веки были аккуратно зачесаны назад. Он посмотрел на Персис, и на мгновение его лицо стало изумленным.

– Что ж… – его взгляд скользнул по ее блестящим волосам и обнаженным плечам и задержался на туго обернутом вокруг тела полотенце.

– Я просто собиралась.

– Мне позвонил Ондха. Они нашли того водителя. Он ждет нас в вестибюле.

– Сейчас буду готова.

– Хорошо.

Они молча уставились друг на друга.

– Ладно. Тогда я пока пойду вниз.

Водитель, Кулрадж Сингх, оказался невысоким бочкообразным мужчиной с курчавыми бакенбардами и белой бородой, как у пророка. Одет он был в ярко-зеленую хлопчатобумажную юбку-лунги и кремовую курту. Голову его венчал красный тюрбан. А еще от него сильно пахло пряным лосьоном для бритья, резким, как горчичный газ.

– Вы говорите по-английски? – спросила Персис.

– Еще как говорю, – отозвался Кулрадж.

– Вы помните сэра Джеймса?

– Конечно.

– А помните, куда именно вы его возили?

– Прекрасно помню. Сахиб посетил местное отделение полиции здесь, в Пандиале, а потом поехал в деревню Джаланпер.

Персис подумала, что, поскольку Хэрриота привело сюда убийство землевладельца-мусульманина, вероятно, он обращался в полицию, чтобы выяснить точный адрес места происшествия. Сама она именно так бы и поступила. Далее, если бы обнаружилось, что расследование проводилось не в Пандиале, информация дошла бы до соседних участков в этом регионе. Видимо, именно так Хэрриот и оказался в деревне Джаланпер.

– Пожалуйста, отвезите нас туда.

Кулрадж изобразил нечто вроде полупоклона, затем повернулся и повел их к стоящему снаружи автомобилю. Персис ожидала увидеть какой-нибудь джип, но это оказался «Бьюик-Роудмастер» темно-бордового цвета с вайтволлами – шинами с белыми боковыми стенками. Безукоризненно чистый капот сверкал в лучах утреннего солнца.

Блэкфинч тихо присвистнул.

– Красотища!

– Подарок от покойного хозяина, – объяснил Кулрадж. – Когда он уезжал в Пакистан, он подарил мне эту машину. Вот и все, что мне осталось на память о хорошем человеке.

23

Деревня Джаланпер располагалась в пяти милях к западу от Пандиалы, практически на границе с Пакистаном. Вокруг стояла жара, солнце клонилось к закату. Дорога, изрытая колеями, была вся в старых кучах навоза, и «бьюик» ехал по ней, подпрыгивая на кочках.

Когда на дороге показалось стадо коз, пришлось остановиться. Высокий пастух-сикх с посохом поглядел на Блэкфинча и сплюнул в пыль.

– Что это было? – спросил англичанин.

– Пенджаб всегда был неспокойным местом, – пояснил водитель, с головокружительной скоростью вписываясь в поворот. – А когда началась борьба, и вовсе разбился на множество враждующих лагерей. Прежние владельцы этой земли – мусульманские, индусские и даже сикхские заминдары – были верны британцам. И им было что терять, когда британцы уходили. Когда люди увидели, что независимости не избежать, они принялись воевать друг с другом. Мусульмане решили поддержать Мусульманскую лигу. А их здесь было большинство, так что можете себе представить, сколько проблем это вызвало.

Машина с гудением покатила дальше.

– По праву именно Амритсар должен быть столицей Пенджаба, – продолжал Кулрадж. – Только Неру этого никогда не допустит. Слишком уж мы близко к границе. Наш город даже называют близнецом Лахора – он от нас всего-то в пятидесяти милях. Зря мы его отдали. Амритсар – наше религиозное сердце, а Лахор – наша культурная столица. И однажды мы ее вернем, – с этими словами он взглянул в зеркало. – Знаете, где сейчас наша столица?

Блэкфинч покачал головой.

– В Шимле, – презрительно выдохнул Кулрадж. – У британцев она была летней столицей. А теперь Конгресс управляет Пенджабом из тамошних офисов.

– Сирилу Рэдклиффу это задание было не по силам, – принялся Блэкфинч рассуждать вслух о человеке, который провел линию Раздела. – Простой госслужащий, не политик, не картограф. Даже в Индии он ни разу не был. А ему дали месяц, чтобы разделить страну. Мне всегда было интересно, как это – когда вокруг духота, москиты и толпы людей из разных фракций, а над душой нависает история. Удивляюсь, как он ухитрился не сойти с ума.

Персис покосилась на Блэкфинча, который, казалось, был слеп и глух ко всему вокруг. Возможно, он просто не ведал, что такое страх, – такой своеобразный побочный эффект его причуд.

А вдруг ему здесь небезопасно? В конце концов, это вам не Бомбей. Зря она его сюда притащила…

Между тем за окном появлялось все больше сельских пейзажей – полей с озимыми, разделенных земляными валами, запряженных в плуги или повозки волов. Затем они проехали мутную реку; в воде виднелась лоснящаяся спина водяного буйвола. А потом мимо них с ревом пронесся мотоцикл и развеял весь этот сельский безмятежный мираж.

Они въехали в самое сердце деревни. Скопления низких побеленных кирпичных домов были разделены пыльными дорогами. Кулрадж чинно остановил свой «бьюик» у одноэтажного здания, увенчанного деревянной вывеской «Бюро регистрации земельных участков».

– Сэр Джеймс заходил сюда.

Выйдя из машины, они направились к входу. Двор был пустынен, однако Персис чувствовала, что из соседних зданий за ней наблюдают. Скоро новость расползется по округе.

Внутри бюро регистрации было не продохнуть. В кресле дремал, похрапывая, посыльный. Персис ткнула его в плечо, он вздрогнул и проснулся. Узнав, что посетители хотят увидеть дежурного, он некоторое время буравил ее взглядом, а затем помчался за начальством.

Через десять минут появился стройный человек в коротких шароварах-дхоти и белой рубашке. Тюрбана на нем не было. Пышные усы нависали над губами, а между бровями был нарисован знак касты. Человек представился Найяром, деревенским патвари – то есть правительственным чиновником, который исполняет обязанности регистратора в таких поселениях, как Джаланпер. Патвари должен следить за тем, чтобы записи о землях постоянно обновлялись, а также отмечать подробности о владении и пользовании каждого участка в пределах юрисдикции деревни. В связи с предстоящей земельной реформой положение патвари во всей стране стало критическим. Отец Персис ворчал, что проведение этой реформы вполне может стоить Неру его премьерства. Чтобы распутать тысячелетние узлы феодального землевладения, нужно нечто большее, чем просто указ из центра. И, без сомнения, многие бедные арендаторы почувствовали гнев своих землевладельцев еще до того, как закончилась война.