Вазим Хан – Полночь в Малабар-хаусе (страница 51)
– Вы помните, к вам недавно приходил англичанин, сэр Джеймс? – спросила Персис.
– Да, было такое, – бесстрастно ответил Найяр.
– Что ему было нужно?
Найяр замялся. Казалось, ее авторитет не производил на него особого впечатления.
Вперед выступил Блэкфинч.
– Она задала вам вопрос.
Найяр заметно съежился.
– Он хотел ознакомиться с нашими записями, сахиб.
Персис ощутила острую боль и жар унижения. Она была женщиной в обществе, в котором не просто господствовали мужчины, но даже отсутствовало элементарное понятие равенства полов. В северной глубинке ее статус знаменитого полицейского мало что значил. И, к своему огорчению, Персис вынуждена была признать, что присутствие Блэкфинча заметно облегчало ее задачу. Без него она не смогла бы добиться толку ни от Найяра, ни от ему подобных.
– Нам бы хотелось увидеть эти записи, – сказал Блэкфинч и сурово добавил: – Немедленно.
Патвари заколебался, затем кивнул и скрылся в задней части здания, но быстро вернулся с гроссбухом в тканевом переплете, тремя полевыми книгами и двумя большими матерчатыми картами. Все это он разложил на деревянном столе.
– На этих картах – все земли, которые находятся под юрисдикцией Джаланпера.
Персис изучила предъявленную ей головоломку из аннотаций, разметок участков и красных цифр.
– Кому принадлежат эти участки?
– Большинство из них принадлежало семье наваба Сикандара Али-Мумтаза. К сожалению, несколько лет назад он погиб в пожаре. Поскольку на этом его род прервался, земля перешла под управление сельсовета. И властям еще предстоит решить ее участь.
Персис осенило. Это и было то самое преступление, связанное с Разделом, из-за которого Хэрриот отправился на север. Убийство землевладельца-мусульманина. И теперь он обрел имя: наваб Сикандар Али-Мумтаз.
Найяр заговорил с Персис на смеси английского и хинди. Блэкфинчу трудно было уследить за его речью, и он крутил головой туда-сюда, словно пришел на теннисный матч.
– Расскажите мне о пожаре, – попросила Персис. – Как я понимаю, это был намеренный поджог.
Глаза Найяра расширились, но он ничего не сказал.
Персис снова заглянула в свой блокнот, куда переписала имя и код с бумажки из отеля «Золотой храм».
«Бакши. УЧК41/85АКРЖ11».
Затем она повернулась к картам и поняла, что структурно этот номер очень похож на обозначения на них. Внутри нее все так и вспыхнуло от воодушевления.
– Покажите мне полевые книги.
Найяр протянул ей первую из трех. Она просмотрела все столбцы записей – как на английском, так и на хинди, – изучила списки, где были указаны названия участков, их площади и статус, а также говорилось, как их использовали. Большинство, как и сказал Найяр, принадлежало семье наваба, другие люди либо владели долей от этих участков, либо арендовали их. Каждому участку был присвоен собственный номер и имя, обозначавшее арендатора или издольщика.
Буквально через десять минут нужная запись была найдена. Конечно, патвари мог помочь ей управиться быстрее, но Персис не очень тянуло ему доверяться.
Номер участка был точь-в-точь как в записях: УЧК41/85АКРЖ11. Хэрриот там был и скопировал себе эту заметку. Но зачем?
Означенный участок № 41 был внушительных размеров – восемьдесят пять акров, один из самых больших участков на карте. В полевой книге было указано имя «Викас Бакши».
– Расскажите про Викаса Бакши, – попросила Персис, не отрывая пальца от страницы.
Найяр моргнул.
– Давний арендатор. Здесь проживало несколько поколений его предков.
– Проживало?
– Они погибли во время беспорядков, – пояснил Найяр. – Раздел их уничтожил.
«Вот оно как, – подумала Персис. – Раздел сгубил сразу две семьи. Одна – мусульманская, вторая – индусская. Но почему сэр Джеймс, расследуя гибель одной семьи, оставил себе точную запись о другой?»
– Кто расследовал дело о пожаре, в котором погибли наваб и его семья?
– Дело расследовали подробнейшим образом, – отозвался патвари.
– Я не об этом спрашивала.
Найяр замялся, но, когда над ним навис Блэкфинч, ответил:
– Дело вел местный полицейский, младший инспектор Шергилл.
– Где его можно найти?
Полицейский участок находился в двухстах ярдах от бюро регистрации. Слух о новоприбывших распространился быстро, так что вместе с младшим инспектором Балвантом Шергиллом их ожидала целая толпа. Многими из собравшихся, по-видимому, двигало лишь любопытство, однако Персис показалось, что она уловила и скрытую враждебность.
Шергилл был крупным бородатым мужчиной, одетым в потрепанную униформу и тюрбан. И он даже не пытался скрыть свое недовольство тем, что его вызвали из дома.
– Что вы тут делаете? – коротко спросил он, после того как Персис назвала себя и коллегу.
– Я…
– Я знаю, кто вы, – перебил Шергилл, и в его голосе отчетливо послышалось презрение. – Дамочка из полиции. Расследовали убийство того англичанина. Как по мне, так Маана Сингха следует наградить медалью.
И он с отвращением покосился на Блэкфинча. Пока что он был здесь единственным, кого не пугал вид белого человека. И все же Персис не сомневалась, что когда-то Шергилл работал на имперскую полицию и выполнял приказы таких людей, как Блэкфинч. Возможно, этим и объяснялось его отвращение: это была та же самая ненависть, которая преследовала отца Маана Сингха.
Персис выпрямилась.
– Я здесь по личному распоряжению заместителя министра внутренних дел. Так что, если вам что-то не нравится, можем связаться прямо с ним. Мы друг друга поняли, младший инспектор?
Шергилл нахмурился и ничего не ответил.
– Я хотела бы ознакомиться с отчетом о расследовании пожара в доме наваба.
Ей принесли тонкую папку с несколькими листами бумаги внутри. Персис устроилась на деревянном стуле за ближайшим столом и принялась читать.
Отчет начинался с подробного описания времени и места происшествия. Затем следовало краткое изложение предполагаемых событий той ночи. Это произошло 16 июля 1947 года – всего за месяц до Раздела. В полдевятого вечера того же дня известие о пожаре поступило в джаланперскую полицию. Младший инспектор Шергилл и два констебля вместе с группой местных жителей поспешили на вызов и обнаружили охваченный пламенем особняк наваба. Они выстроились живой цепочкой, чтобы доставить из колодца воду, но было уже поздно. Вышедший из-под контроля пожар бушевал до самого утра.
На другой день они сосчитали обугленные останки членов семьи наваба – всего пятнадцать тел. Расследование, проведенное Шергиллом, показало, что возможной причиной пожара стал неисправный газовый баллон. Никаких доказательств, которые могли бы это опровергнуть, не обнаружилось.
– Почему вы решили, что это был газовый баллон?
– Это наиболее вероятное объяснение, – нахмурился Шергилл.
– Но вы не были в этом уверены?
– Был.
– Как это?
– Был – и все.
– А вы не думали, что пожар кто-то устроил нарочно?
– Нет.
Персис заметила, что у дверей и зарешеченных окон толпятся люди. Каждое слово они немедленно впитывали и передавали друг другу. Скоро об этом разговоре будет знать вся деревня.
– Наваба здесь любили? – спросила Персис.
Лицо Шергилла потемнело.
– Наваб был человек жесткий. Пенджабские земли сделали его и его семью богачами. Но, когда пришло время защищать свою страну, они предпочли встать на сторону Джинны и Мусульманской лиги. Так что, да: были люди, которые видели в нем врага нации.