Василий Зеленков – Хроники далекой Галактики (страница 6)

Получив запчасти, наемник взялся за дело. Работы было не много, а очень много: переподключение систем, тщательная подгонка орудий, небольшая доводка, которую надо было проводить извне… С последним проблем вообще не возникла – забраться на корпус с инструментами было минутным делом, разве что рассчитывали эту работу явно на дроидов и человеку возиться оказалось неудобно.

Это Ордо не остановило. Он всегда придерживался твердого мнения, что дроиды – вещь хорошая, но свои руки точно не подведут. Так почему бы не справиться, если день солнечный, и все видно?

Если бы только еще не мешали.

– Кандерос?

– А? – оглянулся наемник. Легкие шаги Миссии он услышал издали, но не обратил внимания, правильно зачислив их в разряд «угрозы нет, можно не отвлекаться».

Юная тви’лекка стояла внизу, заложив руки за спину и с интересом глядя на Кандероса, склонившегося над стволами дорсальной турели.

– Что делаешь?

– Пирог, – хмыкнул Ордо. – В смысле – то, что из чужих машин пирог сделает. С изюмом.

– А-а, – понимающе кивнула девушка. – Слушай, я хотела спросить…

– Может, потом, а? – мандалорец сменил позу, обругав вполголоса неудобную конструкцию блока. – Я тут занят, как видишь…

– Да нет, я быстро! Так можно, а?

«Дети», – покачал головой Ордо. По всей Галактике так – детям проще пойти навстречу, чем втолковать, почему не хочешь этого делать. И какая разница – хотят они поиграть на травке или просят помочь со сборкой бластера – суть одна.

– Ну, давай, – оглянулся он. – В чем дело?

– Понимаешь… – лекку Миссии задумчиво задвигались, она склонила голову набок. – Я вот тут думала, не могла понять…

– Чего? – вклинился в паузу Кандерос, понимая, что сейчас в девушке невесть с чего пробудилась вежливость, и она примется танцевать рилотские пляски вокруг нужного вопроса.

– Почему ты здесь? – напрямую спросила Миссия.

– Что? – удивленно переспросил Ордо. Даже подался вниз, чтобы убедиться, что не ослышался.

– Почему ты здесь? – повторила девушка. – Ну просто… ладно, Карт – он на службе. Бастила – тоже, можно сказать, у Большого З долг, а я его в Галактике не кину, Т3 купили просто… а ты-то что? Тебя ведь с нами ничего не держит, верно? Но ты вот сидишь. Ждешь, пока обучение закончится. Корабль вот чинишь. Улетать не собираешься. И вообще, явно в команду вошел…

– Вот, – закончил за нее Кандерос, и Миссия кивнула, взметнув лекку выразительным жестом.

– Так почему? – снова спросила она, глядя снизу вверх.

Наемник подумал и пожал плечами.

– А куда мне еще, сама подумай? Кланы разбиты, работать на Обмен мне надоело до зеленых хаттов – да и не возьмут же, если кто прознал, как я Дэвика кинул. Своего корабля нет. А у вас тут хотя бы интересно.

– Мы же вроде собираемся чем-то таким заняться, где голову оторвать и в пыль разнести могут, – осторожно напомнила Миссия. – Ну, я так поняла.

Кандерос расхохотался так, что чуть не съехал с корпуса.

– Ад’ика[ii], ты вспомни, кого пугаешь! Ты меня когда впервые увидела, а?

– Под городом, – признала девушка. – Ты там ракгулов валил и дэвиковских парней вытаскивал.

– Вот, – кивнул Ордо. – У меня вся жизнь – в войне, как и у любого бойца кланов. Так и должно быть.

– А разве это так интересно? – Миссия потерла нос. – Ну, воевать все время.

– «Воевать» и «жить войной», ад’ика – не одно и то же, – уточнил Кандерос. – Первое – занятие, второе – дорога. Ты вообще когда-нибудь о своей дороге в жизни думала?

– Когда? – пожала плечами тви’лекка. – У меня мозги были забиты тем, как бы голову сохранить, да Большого З прокормить. Не до философии. А что? Думаешь, я б могла солдатом или вашим воином стать?

Ордо внимательно посмотрел на девушку. Соскользнул вниз по корпусу, навис над ней, поглядел прямо в глаза – и уверенно покачал головой.

– Нет. Такой, как ты сейчас – нет.

– Почему? – Миссия, похоже, даже обиделась, и Кандерос подавил смешок – сама ж только что доказывала, что так жить неинтересно… – Я хорошо стреляю! И выживать умею, сам знаешь!

– Угу, – кивнул мандалорец. – Только ты иначе выживаешь. Ты от смерти уклоняешься и сбегаешь; солдаты и воины с ней по одной тропе ходят и готовы с ней встретиться, когда надо. Важно только, чтобы за ней пойти когда надо, а не просто так.

Миссия непонимающе нахмурилась, но уже через секунду медленно кивнула.

– Э… то есть все равно надо быть постоянно готовым к смерти?

– Ну ясное дело, – пожал плечами Кандерос.

– А ты готов? – прямо спросила тви’лекка.

– В каждую минуту и каждый миг жизни, – так же прямо и не задумываясь ответил наемник. Девушка невольно поежилась; Ордо ее не винил. Аруэтиизе[iii], не выросшим среди кланов, было трудно понять и представить правильно… Войти в эту жизнь, принять Шесть Деяний, пропитаться культурой Мандалора было можно – но даже самые стойкие ее приверженцы не считали, что это случается мгновенно.

Кивнув молчавшей Миссии, Кандерос снова полез наверх; на полпути его догнала тихая задумчивая фраза:

– Ты сказал «такой, какая я сейчас». Наверное, я бы смогла поменяться. Стать жестче. Опаснее…

– А хочешь? – оглянулся мандалорец, замерев на блестящем металле.

Тви’лекка подумала и честно сказала:

– Нет!

– Ну и не надо, – заключил Ордо и подтянулся вверх; вслед ему полетел знакомый смешок Миссии, мигом вернувшейся в прежнее свое веселое состояние.

Прежде чем приняться за работу, наемник проводил взглядом уходящую девушку, покачал головой. Вот же различие какое. В кланах у девчонок ее возраста на счету два-три трупа уже бывает, а большой защитник им не нужен – потому что обидчику кишки выпустят сами, будь даже тот в броне.

Потому как и ножи в этом возрасте подбирать умеют хорошо.

***

Клинок вертится в руке, сверкает под солнцем, рассекает его лучи – кажется, что это сияние он режет так же легко, как и ткань или плоть. Последнее, увы, уже проверено – на себе, порез залеплен пластырем.

– Неплохо, – роняет Джерс. Высокий неулыбчивый воин всегда немногословен, но его оценки предельно точны. – Еще раз, адиик.

Еще одна явная черта – никогда никаких ласковых слов. Вместо «малыша» – «ребенок», и ничего более.

Десятилетний Кандерос из клана Ордо не обижается. Он и есть ребенок – до верд’готен, обряда посвящения во взрослые воины, остается еще три года. А Джерс при всей своей суровости умеет учить – и мгновенно встанет на защиту детей, если понадобится.

Все это видели, когда из песков как-то раз наведалась стая ночных волков. Звери погибли все, Джерс встал на ноги через полторы недели. Из детей не пострадал никто; четыре волчьих клыка Кандерос сохранил у себя дома.

Со стороны пустыни веет сухой ветер, но ни старший воин, ни десяток учеников не обращают внимания. Это Ордо, пустынная планета; хочешь зелени – перебирайся на экватор.

Но мандо’аде поступают иначе. Жесткие условия – лишь новый вызов Галактики кланам, так почему бы его не принять? Почему бы не доказать, что можно обосноваться везде и лишь закалиться трудностями?

Сейчас, конечно, Кандерос об этом не думает. Слишком уж много внимания надо уделять тяжелому клинку в руке, следить за тем, чтобы удары были точными, быстрыми и четкими. А еще…

Он вдруг бросается на землю, больно ударившись локтем, стиснув зубы – но уйдя в перекат и увернувшись от двух быстрых ударов наставника. Джерс кивает, опустив кулак – значит, можно подниматься.

Всегда надо быть готовым к бою. Когда-нибудь такая привычка спасет жизнь… как и другая – внезапно дернуться в сторону, подставляя свой меч под блестящую перчатку учителя. Остановить удар не удается, но кулак соскальзывает в сторону, и не попадает по Рес, которая мгновенно делает ответный выпад.

Джерс его отбивает. Конечно.

Но так они учатся драться вместе, прикрывать товарищей и пользоваться их помощью против врага.

Клан куется в бою. Иначе не бывает.

***

Скрытое малое орудие, по калибру явно подходившее против пехоты, Кандероса очень порадовало. Космические суда и истребители, по его мнению, всегда страдали недостатком огневой мощи на земле (вернее, недостатком того, из чего б могли палить без опасности для себя), и наличие мелкого орудия заставило Ордо помянуть создателей «Ястреба» теплым словом. А заодно – порадоваться, что на Тарисе их команда добралась до корабля раньше Дэвика; захватывать «Ястреб» под огнем было бы совсем неудобно.