Василий Зеленков – Хроники далекой Галактики (страница 4)

Когда он начнет создавать собственную агентурную сеть и секретную службу, эти разработки очень пригодятся.

– Экзар Кун! – гремит слегка искаженный вокодером голос и ситх поворачивается навстречу вошедшему – воину, закованному в доспех и сжимающему тяжелый боевой посох. Черный визор его маски уже прославился по всей Галактике; даже Кун не может не признать, что его союзник выглядит впечатляюще.

Мандалор Неукротимый обводит взглядом лабораторию; на мгновение он напрягается, видя колбы с измененными образцами, останавливает взгляд на только что умершем массасси.

Воин наклоняет голову, недовольно сжимает пальцы на древке.

– Ты поступаешь так с теми, кто присягнул тебе?

– Они назвали меня богом, – отзывается Кун. – Тем самым – согласились на все.

Мандалор мрачно качает головой. От него исходят волны неприязни, пусть даже лицо скрыто шлемом, а закованная в доспехи фигура совершенно неподвижна.

– В мандо’а нет слова для тебя, – констатирует он. Ситх усмехается в ответ – лингвистические вопросы его пока что нисколько не занимают. Но ему нравится прямота лидера кланов; впрочем, его народ всегда говорит то, что думает.

– Так что случилось? – спрашивает он.

– Лорда Улика предали, – лаконично отвечает Мандалор. – Он попал в плен, и его намереваются судить и казнить. Я планирую операцию.

– Я же ему говорил… – качает головой Экзар, отмечая очередное «лорд Улик» и отсутствие уважения к себе. Ну конечно. Принцип вассалитета.

Кланы являют собой еще один занятный образец верности – их сковывает слово и принципы, даже если им не нравится происходящее. Но верны они лишь Кел-Дроме, никак не его наставнику. Ситуация, интересная юридически.

– Нам потребуется помощь, – продолжает Мандалор, – и я ее прошу. Ты придешь на выручку нашему лорду, Экзар Кун?

– Разумеется, – пожимает плечами ситх. Жаль, конечно, оставлять эксперименты, но он и так много времени проводит с массасси. Мысленно он уже набрасывает план действий.

Освобождение ученика и речь перед Галактическим Сенатом стоят небольшого перерыва в научных занятиях.

Старая Республика. Герой

Аэротакси скользнуло к краю тротуара, замерло на месте, как раз рядом со входом в высокое, уходившее в небо здание.

– Десять кредов, – бросил Тервес, оборачиваясь к пассажирке. Та, занятая разговором по комлинку, только отмахнулась.

Таксист раздраженно перегнулся через спинку водительского кресла и тряхнул пассажирку за плечо. Женщина одарила его презрительным взглядом, выудила из кошелька несколько монет, бросила на сиденье и покинула машину.

Тервес коротко выругался, собрал и ссыпал в карман деньги, и вновь повел такси вверх. Тарис. Жители Верхнего Города, будь они неладны.

Может, зря он именно сюда перебрался? Но Республику бывший солдат уже видеть не мог (да и небезопасно было ему там появляться), а Тарис был хотя бы крупным миром, притом в галактическое государство не входившим. Чем-то он напоминал Корускант: планета-город, разные уровни, крупный бизнес в сияющих башнях…

Только вот развозивший пассажиров по всем мыслимым адресам Тервес видел и изнанку планеты. Сияние и великие дела оставались за Верхним Городом; в Среднем царили бесцветные будни, от которых можно было с легкостью отупеть. В Нижнем Городе цвели преступность и грязь; только здесь можно было встретить множество экзотов. Как вытеснили их туда добрых полвека назад… так с тех пор и не давали жить на иных ярусах. На территории, что лежали еще ниже, Тервес даже и не пробовал соваться – они полностью принадлежали бандам.

Иногда Тервес сравнивал жизнь на Тарисе с войной и неизменно приходил к трем выводам.

На войне было честнее.

На войне было проще.

На войне, можно сказать, было чище.

Он-то судить мог с уверенностью: прошел почти всю войну, от Василиска до Ондерона, бывал везде, где республиканские солдаты и их союзники сталкивались с кланами Мандалора и Кратами. А потом… Республика победила, но победа ее не научила ничему. Политики радостно вернулись к болтовне, бизнесмены – к обманам и грязным сделкам, обыватели остались такими же, как и были.

Тервес фыркнул, заметив за окнами яркую рекламу – «Голосуйте за Фелентина!» В последнее время эти образы он везде видел; политик уверенно продвигал себя в Тарисианский Совет и не стеснялся являть свою физиономию даже в Нижнем Городе. Даже если и показуха – что ж, рассчитанный подход.

Такси скользнуло к улицам Среднего Города; зашипел комлинк, извещавший о заказе. Опять кому-то из горожан нужна помощь, сами никуда добраться не могут.

Новый пассажир потребовал доставить его в Нижний Город, высадить в определенном месте – у него, мол, важное дело; проследив взглядом уходящего человека, Тервес мрачно усмехнулся. Угу, важное. Бордель за углом – вот и все дело; только он еще и притворяется, что приличный человек, и нет, никогда…

Тарис в Республику не входил – но местное лицемерие от галактического не отличалось ничем. Если б у него не было причин здесь оставаться… он бы немедля покинул эту «сиятельную» планету.

Он уже собирался тронуть машину с места – но дверь хлопнула, кто-то влетел в салон так быстро, что аэротакси даже качнулось. Удивленный Тервес развернулся, глядя на нежданного пассажира.

Девчонка. Худенькая, невысокая, с настороженными темными глазами и нарочито яркой косметикой не по возрасту. Выглядит как раз похоже на девок из того самого борделя, только помладше. Явно помладше.

– Тебе куда? – не скрывая изумления, осведомился Тервес.

– Куда-нибудь… подальше, – попросила девочка, и в глазах ее вспыхнула надежда.

Таксист пожал плечами и машина двинулась вперед; здесь сходу взлететь было нельзя, нужно было медленно добраться до открытого места.

– Чего без родителей? – спросил он, бросив мимолетный взгляд через плечо. – Можешь в беду угодить.

– Можно сказать, уже, – вздохнула девочка, слегка расслабившись. Похоже, участливый вопрос ее слегка успокоил.

«А выговор то у нее не от Нижнего Города», – отметил про себя Тервес.

– Тебе сколько лет? – поинтересовался таксист.

– Двенадцать, – машинально отозвалась девочка. – То есть шестнадцать!

– На шестнадцать ты даже и не потянешь, – усмехнулся Тервес. – Давно тут?

– Пару месяцев, – прозвучал печальный ответ. – Я… я к родителям никак не могу попасть. Так вышло, мы потерялись, я даже адреса их нового не знаю. Только что где-то в Среднем Городе.

За этими словами явно стояла странная история. Но дослушать ее Тервесу просто не удалось, как и доехать до места, где открывалось пространство до взлета.

Резкий толчок – и машина качнулась, дверь резко распахнулась. Высокий человек в нарочито щегольской одежде яростно схватил девочку за запястье, выдергивая из такси.

– Ирис, поганка! – рявкнул он. – Сбежать думала, тварь?

– Весельчак! – вскрикнула девочка, испуганно сжавшись; она сопротивлялась, но силы были слишком неравны.

– Эй! – возмутился Тервес, привставая. – Парень, это пассажирка! И не…

– «Пассажирка»! У нее и денег-то нет, – ухмыльнулся Весельчак, сунув руку в карман. – На, держи!

Монеты покатились по полу такси; Весельчак вытащил Ирис наружу и почти поволок ее к видневшемуся сквозь проулок зданию.

Тот самый бордель. Тут и гадать не надо – кем тут работает Ирис, кто такой Весельчак. Мать вашу, двенадцать лет, еще ребенок. Еще бы на год-два постарше – чуть иное дело, но так…

Губы Тервеса сжались. Он поглядел на машину, потом глянул в сторону борделя. Что ж… кажется, становится ясно, чем можно помочь этой гнилой планете.

Порог борделя Тервес переступил на следующий день, облачившись в давно висевший дома длинный плащ; сюда он добрался, оставив такси неподалеку. И отметив, что буквально по соседству приземлилось несколько очень даже роскошных машин – вернее, одна роскошная, остальные практично-дорогие, явно принадлежавшие охране. Вот это как раз радовало.

Войдя внутрь, таксист окинул помещение быстрым взглядом, привычно воскрешая в памяти навыки шестилетней давности, разбирая возможные углы обстрела и цели.

Просторный холл, легкий диван у левой стены, лестница на второй этаж. Двое вышибал, один у двери, второй – скучает у лестницы. У первого шоковая дубинка, у второго бластер в кобуре. Практически с гарантией есть и камеры – чтобы в случае чего из во-он той двери под лестницей вывалилась еще подмога.

А вот и Ирис, как раз спускается со второго этажа в сопровождении Весельчака. На глазах у Тервеса сутенер грубо толкнул девочку вперед.

Заметили они таксиста одновременно, и в глазах Ирис надежда смешалась со страхом, а взгляд Весельчака на мгновение блеснул узнаванием, сменившимся раздражением.

– Чего тебе? – бросил он. – Вчера не хватило?

– Я Ирис хочу выкупить, – спокойно произнес Тервес. – Домой отвести.

Вышибалы заухмылялись. Весельчак хохотнул:

– Иди к хатту в задницу. Вот заплатить за ночку с ней можешь, уводить… еще чего.

Он собственническим жестом сжал плечо Ирис левой рукой.

– У меня деньги есть, – на всякий случай заверил Тервес.