Василий Зеленков – Данлин (страница 3)
Танзин кивнул, шагнул к озеру и прикрыл глаза.
Вода отзывалась куда лучше. Повинуясь плавным движениям рук Танзина, струи поднимались из озера, следовали за перетекавшим из стойки в стойку человеком. Он чувствовал, как поток стремится вперед, готовый коснуться, хлестнуть, опутать – и направлял иначе, заставляя стелиться над землей, еле заметно трогать кончики травинок.
Получалось. Хорошо получалось, Танзин и сам это понимал.
Цзиньлун внимательно наблюдал за движениями ученика, пару раз указал, как поправить положение руки. Посоветовал следить за движением самой силы воды, вести ее более мягко.
– Вам не скучно на это смотреть? – повинуясь внезапному порыву, спросил Танзин. Может, это и было неуважительно, но еще при знакомстве дракон велел следовать тому, что подсказывает сердце, отучаться от жесткой дисциплины.
– Нет, отчего же? – слегка удивился Цзиньлун. – Есть чему поучиться.
– Поучиться? – вода плеснулась у ладоней Танзина, едва не обрушившись обратно в озеро, но он не утратил контроль. – Вам?!
Не удержавшись, он даже оглянулся на разлегшегося в траве наставника.
– Ты не понимаешь идеи, да? – сотканный из трав длинный язык дракона мелькнул меж деревянных челюстей. – Да, я более сведущ, чем ты, глупо отрицать. Но ты – человек, а я – нет. Ты с самого начала работаешь со стихиями не так, как я. И ты – человек, ранее мне не знакомый. Этих малых отличий хватает, чтобы привносить что-то новое. Чтобы мне самому учиться новому. В конце концов, мы познаем новое, лишь обретая учеников; именно поэтому я редко отказываю тем, кто смог меня найти.
Танзин кивнул, задумавшись. Водяные струи перетекали между пальцами, свиваясь спиралями в такт движениям рук и создавая мерцающие под светом солнца скульптуры.
– Хватит, – сказал Цзиньлун. – Теперь земля.
Шагая по тропе меж высоких шелестящих деревьев, Танзин чувствовал в мышцах приятную усталость. С каждым разом работа со стихиями получалась все лучше и лучше, краткие объяснения Цзиньлуна падали в душу и разум, словно зерна в плодородную почву, и успешно всходили.
Он до сих пор иногда изумлялся себе: сумел-таки поверить в старые легенды, забрался в горы, отыскал одно из старейших существ на земле. Или нашел именно потому, что искал, потому что было нужно? Пару фраз дракона можно было так истолковать.
Танзин, улыбаясь, покачал головой. Какая разница? Удивительнее то, что жители местных деревень веками живут рядом с драконом и давно не видят в этом ничего необычного. В каждом местном поселении стояли статуи Цзиньлуна; разные, смотря по тому, в каком теле он к ним приходил.
Дракон не покровительствовал деревням, не защищал, но всегда отвечал на вопросы тех, кто мог до него дойти, и делился мудростью. А жители взамен не ссорились и привечали учеников Древнейшего; отчего-то он считал это равноценной платой.
Поэтому, хоть Танзин и обитал в горном лесу, но регулярно спускался в деревню, где даже своей хижиной обзавелся. В частности, сейчас нужно было новую сумку взять, старая совсем обветшала. К стыду Танзина, сам он нормально шить так и не выучился. Раньше не требовалось, находились подчиненные; потом руки уже совсем к иным ремеслам привыкли. А вот старая Ан шила вещи дольше, чем он сам на свете жил, и получалось у нее не хуже, чем у столичных мастеров. Вот и обещала, а сумка-то нужна. Потерять ряд памятных вещей было бы обидно; сам он так и не смог оставить их в деревне, всегда брал в горное жилище.
Ступая по тропе, он чувствовал рядом незримое присутствие Цзиньлуна. С того момента, как он произнес слова ученичества, между ними установилась крепкая связь; дракон далеко не всегда наблюдал за человеком, но мог посмотреть в любую секунду. Никогда не комментировал, никогда не вмешивался, но всегда мог потом привести в пример любой поступок Танзина, придав ему неожиданную окраску. Взять хотя б тот случай, когда он помог паре деревенских подновить крышу (не очень умело, но старательно), а Цзиньлун потом выплавил из этой помощи изящную метафору. В тот день Танзин по-новому посмотрел на стихию Дерева, осознав, как именно переплетаются ветви по человеческой воле.
Впереди уже виднелись дома, и Танзин ускорил шаг. О, кто-то уже на окраине?
– Танзин таншен! – прозвучал звонкий голос, когда он подошел ближе. Навстречу выскочил Вэй, внук старейшины; глаза мальчика расширились, в них билась тревога.
Что случилось? Ученик дракона приходил в деревню дважды в неделю, но никогда еще не видел веселого Вэя таким.
– Там… там… – запыхавшись, мальчик попытался справиться с собой. – Лесники прибежали! К дедушке Фаню! Говорят, разбойники близко!
Разбойники?!
Танзин еще не успел обдумать эту мысль, когда с другого конца деревни донесся испуганный крик. Даже не думая, он сорвался с места, пролетел мимо Вэя, рванулся на звук.
Мимо промелькнули низкие дома, где-то справа – небольшое поле. Приходя в деревню, Танзин старался помогать местным: и по велению сердца, и по совету наставника. Он знал здесь каждый дом и прекрасно понимал, что может сотворить с мирным поселением озверевшая банда, уже видел такое. И помнил, как преследовать разбойников, загубленные которыми жизни уже не вернуть.
Когда Танзин примчался к месту, там уже оказалась немалая часть жителей. Поднимавшаяся с равнин тропа заворачивала у оврага, у самой деревни расширялась, и как раз этот пятачок заполонили разбойники. На первый взгляд – с дюжину человек, все при оружии. Впереди – высокий мужчина, угрожающе машет цепом, бритая голова в царапинах от лезвия. Старейшина Фань отступал, бледнея.
Что-то странное было в банде, как подсказывал опыт. Что-то, чему Танзин еще не мог подобрать названия, но время стремительно утекало.
А его самого еще никто толком не заметил.
Пальцы Танзина сжались. Он сделал шаг вперед, впечатав ступню в землю, подметив, что трое разбойников стоят очень близко друг к другу, еще четверо – как раз у края обрыва…
Он медленно расслабил руки. И, ступая уже легче, вышел вперед, протолкнувшись меж испуганных жителей, чувствуя на себе далекий пристальный взгляд дракона.
– Не стоит махать оружием, – миролюбиво сказал Танзин. – Давайте поговорим.
На нем скрестились десятки взглядов, что разбойников, что жителей деревни. Но вторые благоразумно промолчали, первые же опешили.
– О чем?! – первым опомнился главарь, воинственно взмахнув цепом. – Добро давайте, а то!..
Танзин окинул бандитов быстрым взглядом, теперь понимая, что именно ему показалось странным. Залатанная одежда. Нет никаких украшений, награбленных у путников. Оружие – цепы, тесаки мясников, топоры лесорубов. Никаких луков, копий или грубо сделанных мечей – обычного арсенала разбойников.
Мысли замелькали стремительно, одна за другой. Присутствие Цзиньлуна сияющим плащом лежало на плечах.
– Как давно это случилось? – спросил Танзин.
– Чего? – опешил главарь.
– Как давно ваша деревня разорилась? Или попала под какое бедствие?
Главарь отшатнулся, глаза его расширились. За спиной Танзин услышал шепот жителей деревни.
– Да полгода как, – бросил кто-то из разбойников.
– Рот закрой! – рявкнул главарь, оглянувшись и неловко махнув цепом.
Как раз отвлекся: шаг вперед, удар в горло, перехват цепа, обрушить его на голову рядом стоящему, выплеск огня в лица еще двух, сбить камнями с ног троих…
Нет.
– Вы не разбойники на самом-то деле, – сказал Танзин. – Вы крестьяне, люди честного труда. Только вы лишились своего дома, и сейчас вам надо хоть как-то кормить семьи, что остались неподалеку. Верно? Именно потому вы пришли сюда, зная, что это хорошо живущая деревня, а не напали на торговцев со стражей. Так? И требуете в первую очередь еду и вещи, а не деньги, с которыми еще до лавок дойти надо. Верно?
От каждого вопроса главарь дергался. Рука с цепом опустилась, шепот позади Танзина становился все громче. Разбойники уставились на ученика дракона широкими глазами, словно увидев за ним наставника.
– Вы из северных провинций, – уверенно сказал Танзин. – Там все поселения привыкли полагаться только на себя, потому и не просили помощи. Вам это даже не пришло в голову, даже когда перебрались в более изобильные края?
Цеп уткнулся в землю; главарь опустил голову.
– Да кто б стал? – буркнул он.
– Стали бы, – заверил Танзин. – Правда, Фань таншен?
– Ну а отчего же не? – старейшина деревни рассудительно погладил бороду. – Людям в беде помогать надо.
Танзин, даже не оборачиваясь, знал, что Фань сейчас смотрит на разбойников по-новому, подмечает, кто как держит топор, кто насколько крепок. И хозяйственный огонек в глазах старейшины разгорается все ярче.
«Я горжусь тобой», – мысль Цзиньлуна коснулась разума Танзина. Тот едва не оступился: столь редко Древнейший хвалил прямо. А говорил издали вообще впервые.
– Что, люди добрые, подсобим дом потерявшим? – обратился старейшина к односельчанам. Те одобрительно зашумели; краткий разговор растопил испуг и вражду.
– Правда? – с надеждой вскинул голову главарь.
– Правда-правда, – кивнул Фань. – А идите-ка сюда, странники несчастные, рассказывайте, кто там у вас еще на что горазд…
Танзин, улыбнувшись, незаметно ускользнул в сторону.
Старая Ан, как всегда, не подвела, справилась отменно. Поблагодарив ее, Танзин ушел в свою хижину, вытряхнул вещи из старой сумки, принялся складывать в новую. Сперва одежду, потом – знаки, наверх пойдут книги.