Василий Ворон – Промысел божий-2. Город священного камня (страница 10)

Проснулась она из-за того, что солнце, прокравшееся сквозь не задернутые шторы, гладило её по лицу. Люциферовна потянулась и сейчас же села на постели. За окном властвовало синее небо без единого облачка. Нельзя было не воспользоваться этим. Она вскочила и помчалась в ванную. После душа заварила огромную чашку чая и выдула её на балконе, параллельно пуская сигаретный дым. Надо было немедленно начать действовать, пока не навалились мрачные мысли и воспоминания. Есть по-прежнему не хотелось, и Люциферовна стала собираться. Сначала она отыскала брошенный вчера пакет с остатками картины, критически оглядела и решительно отшвырнула в угол. Затем проверила, всё ли в наличие в этюднике. Там уже был подготовленный холст на раме, но она добавила туда ещё один, бо́льшего размера. Кажется, всё. Она подхватила рюкзачок и вышла на лестницу.

Люциферовна добралась до метро и доехала до Финского вокзала. Запаслась билетом до станции Гру́зино и обратно, дождалась нужную электричку и оставила свой любимый город на откуп толпам туристов всех мастей и национальностей. Интересно, если бы их не было, пошло бы это на пользу Петербургу? Муниципалитет наверняка не оценил бы этого небывалого чуда.

Их дачный участок находился в неудобном месте: на склоне небольшой горки. Сколько было нервов истрёпано родителями, когда они пытались получить вместо него другой, более ровный! Люциферовна этого, конечно, не помнила по малолетству, но рассказы мамы донесли до них с сестрой все перипетии той эпопеи. Но именно этот факт сделал дачу нормальным местом отдыха, потому что с огородом было много возни и от него, в конце концов, отказались. Всё, что было сделано родителями кроме постройки скромного домишки, была посадка нескольких яблонь, которые теперь строго через год рассыпали по склону падуны с румяными боками на радость местным воронам. Домик с помятой крышей стоял прямо на вершине холма, уже издали приветствуя Люциферовну. Кругом высились деревянные и каменные особняки более обеспеченных соседей, среди которых был актёр Боярский, которого регулярно доводилось встречать на дорожках садового товарищества, с семейством или без.

Люциферовна добрела до калитки, отомкнула простой навесной замок и ввалилась на участок, задевая ящиком этюдника стволы деревьев вдоль дорожки. Дорожкой это можно было назвать лишь условно. В своё время она была выложена плиткой, которую по случаю удалось добыть отцу, но давно обветшала, поросла травой и сейчас выглядела не лучшим образом. Папа, как уже было сказано, садовод и домостроитель был никудышный.

Она добралась до дома, отперла дверь и проверила, всё ли в порядке внутри. В доме было сыро и уныло, пахло плесенью. Он был летний и никаких обогревателей – даже электрических – в нём предусмотрено не было. Любителям незаконной поживы разорять здесь было нечего, всё и так шло к тому. Даже не смотря на пробоину в крыше, дом ещё держался, не протекал, но это было слабым утешением. Люциферовна вздохнула и поспешила вон. Она закрыла дверь, неловко оступилась с крыльца и кубарем полетела вниз, лишь чудом не врезавшись в яблоню. Остановив падение в траве, она поняла, что подвернула ногу. Ощупала лодыжку, опасаясь, нет ли перелома, но, кажется, с этим обошлось. Попыталась подняться и охнула: острая боль пронзила правую лодыжку.

– Боги, да что же так не везёт-то! – в сердцах сказала она вслух и огляделась.

Дачный поселок даже в разгар сезона казался немноголюдным. Этого помогали добиться высокие заборы и бурная зелень. Вот и сейчас присутствия людей Люциферовна не заметила. Наверняка кто-то возился в своём саду, но звать на помощь она не решилась. Ну, услышат, ну, придут. Ну, вызовут «скорую». Как же ей всего этого не хотелось! С другой стороны, можно просто вызвать такси самой. Но она не была уверена, что сможет добраться даже до машины, не говоря о подъёме на третий этаж. Она снова осмотрела свою лодыжку, подтянув штанину джинсов. Лодыжка уже начала опухать и ныла. Люциферовна грубо выругалась.

– Чёртов Черныш! – добавила она, вспоминая родительского пса – если бы не он, Люциферовна не оказалась бы на даче. Можно было позвонить Анькиному мужу, Алексею: у них и машина имелась, но сейчас был разгар буднего дня, он, конечно, был на работе и так просто отпроситься не сумел бы. Да и маму не хотелось бы волновать. Она подумала, что было бы с мамой, если бы ей удалось тогда истечь кровью и ей снова стало не по себе. Да, тогда она совсем не думала о родителях.

Люциферовна стащила со спины рюкзак, нашарила трубку. Она начала прикидывать, кого ещё можно было призвать на помощь, и наткнулась на лишь вчера созданный контакт, того самого Всеслава, который так лихо разобрался с мазуриками. Посмотрела записанный адрес: живёт на Камнях5. Есть ли тачка – непонятно. Чем чёрт не шутит? Два раза он ей помогал, третий сам напрашивается. С него не убудет, и вот уж кого ей было не жаль тревожить, так этого Всеслава. Она решительно ткнула зелёную кнопку на экране и приложила телефон к уху.

– Слушаю, – ответил Всеслав.

– Ну, привет, – сердито начала Люциферовна. – Узнал, нет?

– Узнал. Мария Люциановна, кажется.

– Не кажется, верно. Бог Троицу любит, так ведь? Мне снова твоя помощь нужна. Так получилось…

– Что стряслось? – голос Всеслава звучал ровно, и Люциферовна не заметила насмешки в его словах.

– Стряслось, да. Я ногу подвернула. На даче. А тут ни души. По крайней мере, все прячутся. А ты у нас такой Чип и Дейл, все дела…

– Ясно. Где дача?

– А ты на машине или как?

– Или как.

– Ага. Тогда тебе на Финбан и до станции Грузино.

– Куда мне?

– А, так ты понаехавший… Тебе на электричку с Финского вокзала, говорю. А со станции позвонишь, я объясню, как до участка дойти.

– Я найду. Жди.

И Всеслав отключился. Ну и нахал, подумала Люциферовна. Не местный, но такой уверенный! Она хотела тут же ему набрать снова, чтобы объяснить подробности поездки, ведь он явно не понял… Но телефон Всеслава был занят. Названивает кому-то? Наверняка решил проявить себя всезнайкой, но все-равно нуждается в подсказках… Люциферовна плюнула и режила подождать.

Она кое-как добралась до скамейки у дорожки и взобралась на неё.

Она вспомнила, как в детстве, ещё до школы, хотела стать балериной – по телевизору иногда показывали «Лебединое озеро». Там чудесные женщины в удивительных юбках, которые мама странно называла «пачками», изящно двигались в такт музыки на цыпочках, а самую главную, которая исполняла лебедя, ещё и кружил высокий мужчина, на котором, зачем-то, были колготы. Но ей не суждено было стать балетной: перед самой школой она умудрилась сломать ногу.

Вот ведь навязалась, подумал Всеслав. И что это с ней постоянно что-то случается? Может, очередная проверка меня на соответствие? Это он загнул, конечно. Никаких проверок, тем более очередных, ему не устраивали. Просто выглядело это как-то странно. Он эти странности-случайности не любил.

Разумеется, Всеслав не поехал на Финский вокзал. Для начала он переместился к этой Маше будучи бесплотным и разузнал что к чему. Осмотрел ногу. Перелома нет, потянула связки, дура: он понял, как ей это удалось, оценив дом на холме. Хоббитон, не иначе. Холодные компрессы, правильная повязка и покой на несколько дней сделают своё дело.

Он сумел её разглядеть ещё вчера, когда была эта возня с полицией. Курносая, губки пухлые, в целом симпатичная деваха. Красит волосы под блондинку. Фигура ладная, точёная, ноги красивые, грудь небольшая, острая. Бюстгальтеры не жалует.

Всеслав уплотнился за забором, подошёл к калитке, потянул ручку.

Люциферовна даже не успела засечь время, но приехал он на удивление быстро и сам нашёл участок!

– Ты следопыт, что ли? – вместо приветствия спросила она. Он подошёл, делая вид, что разглядывает участок, небрежно бросил:

– Нашёл и всё. Что у тебя на этот раз?

Люциферовна показала на лодыжку, пояснила:

– С крыльца сверзилась.

Всеслав присел у скамейки, осмотрел ногу, осторожно прощупал. Люциферовна с недоверием следила за ним.

– Что скажешь? – спросила она. Он встал, присел рядом на скамейку.

– Перелома нет, растяжение у тебя. Пустяки. Через неделю всё пройдет.

– Ну да, пустяки. Только я ходить не могу.

– Костыли я тебе организую. Поесть тоже. – Он взглянул на дом, заметил её этюдник в стороне. – Вполне можешь тут перекантоваться. Ты же сюда для чего-то приехала?

Люциферовна вздохнула: в целом он был прав. Сидеть в такую погоду дома было бы примером дурного тона. И она действительно приехала сюда нарисовать для мамы картину. Неужели надо всё бросить и возвращаться ни с чем домой? Она с любопытством посмотрела на Всеслава.

– И что? Станешь со мной возиться? Или принесёшь костыли, авоську из ближайшего лабаза и всё?

– Нет, конечно, – ответил Всеслав, немного раздражаясь. – Запру тебя в доме и уеду. И мобильный отберу, чтоб не беспокоила.

Они посмотрели друг на друга и Всеслав, невесело усмехнувшись, спросил:

– Бинты в доме есть? Надо компресс соорудить.

Люциферовна объяснила, где что найти, и Всеслав ушёл в дом. Через несколько минут он вернулся, на ходу командуя:

– Подтяни штанину и носок сними.

Люциферовна подчинилась. Всеслав умело наложил на лодыжку мокрую тряпицу, обернул сверху пергаментной бумагой, перебинтовал. Сказал: