Василий Спринский – АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 4 (страница 47)
— Как ты смотришь на то, чтоб своими собственными руками прижучить это негодяйство? — предложил я. — Конечно, придётся немного повозиться, но зато мы сможем вернуть покой на эти улицы.
Уилл улыбнулся.
— Я в игре, Хёртон, коль и ты там же. Мы могли бы прогуляться по парку сегодня вечером и, возможно, что-то увидеть.
— Замётано, — охотно согласился я. — Когда выступаем?
Уилл посмотрел на свои часы.
— Сейчас уже половина восьмого; давай, скажем, часов в одиннадцать? Время будет поздним и достаточно тёмным — в самый раз, чтоб устроить кому-нибудь тёмную.
Я согласился и пригласил его присоединиться ко мне в распитии бутылочки красного вина. Он принял приглашение, и мы отлично провели время, вспоминая о днях былых.
— А как насчёт оружия? — спросил я, когда приблизилось время нашего выступления. — Полагаю, будет благоразумно взять с собой на дело что-нибудь.
Вместо ответа Уилл распахнул своё пальто; под ним сверкнула пара отполированных стволов. Я кивнул и, открыв свой чемодан, достал оттуда два небольших изящных револьвера, которые частенько брал с собой на прогулку. Зарядив этих малышей, я разложил их по боковым карманам. И вот, едва пробило одиннадцать, мы закутались в свои плащи и покинули дом.
Было очень холодно, ночь прорезали стенания зимнего ветра. Едва войдя в парк, мы невольно прижались друг к дружке.
Странно, но моя жажда приключений куда-то испарилась, и единственное, чего я хотел — покинуть это место и вернуться на освещённые улицы.
— Мы просто посмотрим на статую, — сказал Уилл. — А после сразу домой и в кровать.
Через несколько минут мы достигли небольшой поляны среди кустов невдалеке от статуи.
— То, что нужно, — прошептал Уилл. — Я хочу, чтоб луна на мгновение вышла из-за туч, тогда мы сможем разглядеть, как там обстоят дела.
Он посмотрел во мрак справа от нас и пробормотал:
— Я вздёрнусь, если действительно увижу что-то!
Взглянув налево, я заметил, что тропинка огибает край крутого склона, на дне которого, на значительном расстоянии от нас, я углядел отблеск воды.
— Парковое озеро, — пояснил Уилл в ответ на мой короткий вопрос. — Чертовски глубокое!
Он отвернулся, и мы оба уставились в тёмный просвет между кустами.
Через несколько мгновений в плотном покрове облаков появился просвет, и на нас пал луч света, осветив маленький круг кустов и отчётливо явив пространство впереди. Это был мгновенный проблеск, но его было достаточно. Мы увидели пьедестал, большой и чёрный; но на нём не было никакой статуи!
Уилл издал короткий стон, и около минуты мы взирали на пьедестал с наиглупейшим видом; затем мы поспешно начали отступать. Никто из нас не сказал ни слова. Во время нашего исхода мы испуганно поглядывали из стороны в сторону. Мы преодолели почти половину обратного пути, когда я, случайно обернувшись, увидел в тусклых тенях кустов слева от меня огромное, белое, словно высеченное из камня лицо, увенчанное чёрными, торчащими в разные стороны выступами.
Я пронзительно закричал, и бросился бежать что есть духу. Уилл обернулся. «Господь, помилуй нас!» — услышал я его крик, и он рванулся следом за мной.
Из тени вышло нечто. Оно было подобно мифическому гиганту. Я буквально застыл на месте, но, когда оно приблизилось ко мне,
Мы приближались к выходу из парка. Я оглянулся через плечо. Создание стремительно надвигалось на нас. Но мы ещё могли оторваться. В сотне ярдов находились ворота, а за ними безопасность освещённых улиц. Удастся ли нам? Оставалось каких-то пятьдесят ярдов, но я чувствовал, что грудь моя сейчас разорвётся. Расстояние сокращалось. Ворота были совсем рядом… Мы вырвались на улицу; вскоре я остановился и оглянулся, чтобы оценить обстановку. Преследователь исчез.
— Хвала небесам! — ахнул я, пытаясь отдышаться.
— В такой жуткой переделке нам ещё не приходилось бывать, — заметил Уилл через некоторое время.
Я ничего не ответил на это. Мы направлялись к гостинице. Я был огорошен недавними событиями, и хотел поразмыслить о них наедине с самим собой.
Следующим утром, когда я в унылом расположении духа пытался расправиться со своим завтраком, зашёл Уилл. Он опустился напротив, и мы долгое время в молчании стыдливо поглядывали друг на друга. Наконец он вымолвил:
— Ну и трусы же мы!
Я промолчал. Это было абсолютной правдой; и осознание этого давило на меня свинцовой тяжестью.
— Послушай! — сказал мой друг резко и сурово. — Мы должны довести это дело до конца, хотя бы для своего собственного успокоения.
Я нетерпеливо взглянул на него. Казалось, его решительный тон, наполнял меня мужеством и давал новую надежду.
— Что мы должны сделать в первую очередь, — продолжил он, — так это тщательно осмотреть проклятого мраморного божка, дабы удостовериться, что это не чьи-то гнусные штучки — не исключено, что статую можно каким-то образом двигать, и некто просто-напросто играет с нами.
Я встал из-за стола и подошёл к окну. Накануне выпало много снега, и землю покрывал ровный белый слой. При взгляде на него, меня посетила внезапная идея, и я быстро повернулся к Уиллу.
— Снег! — воскликнул я. — На снегу должны были остаться следы — если действительно есть кто-то, кто мог их оставить.
Уилл смотрел на меня с недоумением.
— Вокруг статуи, — пояснил я. — Если мы пойдём туда сейчас, мы ещё сможем их застать.
Он понял мою мысль и поднялся. Несколько минут спустя мы торопливо шагали по направлению к парку. Ноги стремительно несли нас к месту назначения. Когда мы дошли до статуи, я издал изумлённый возглас. Над пьедесталом вздымалась фигура, идентичная той, что преследовала нас накануне. Она стояла там, недвижная и безучастная, устремив незрячие глаза в пространство.
Лицо Уилла светилось от предвкушения разгадки.
— Видишь, — сказал он, — статуя вновь вернулась на своё место. Она не могла сделать это сама по себе, а, значит, мы увидим по следам, сколько мерзавцев участвовало в этом деле.
Он двинулся вперёд по снегу. Я последовал за ним. Достигнув пьедестала, мы тщательно осмотрели землю; но, к нашему удивлению, снег вокруг него был нетронут. Затем мы переключили внимание на саму статую, но Уилл, и раньше довольно часто разглядывавший её, после тщательных поисков, не обнаружил ничего подозрительного.
Я буравил статую взглядом, полным гнева — потому что теперь, когда мой разум вновь пришёл в рациональное состояние, я бы не признался даже самому себе, что то, что мы видели в темноте, было чем-то большим, чем маскарад, призванный внушить людям, что они действительно наблюдали мёртвый холодный мрамор, сошедший со своего постамента.
В ясном свете дня статуя была всего лишь недвижным мраморным изваянием, изображающим какое-то божество. Какое именно, я не мог понять; я спросил об этом Уилла, но в ответ тот только покачал головой.
В высоту она достигала восьми футов, а может, была чуть меньше. Лицо было большим — под стать самой статуе — и несло на себе печать абсолютной жестокости.
Над её лбом возвышался большой, имеющий странные формы головной убор, высеченный из какого-то чёрного как смоль минерала. Тело было изваяно из цельной глыбы молочно-белого мрамора и облечено изящно ниспадающим прямым одеянием, подвязанным на уровне талии узким чёрным поясом. Руки непринуждённо свисали вдоль тела. В правой была зажата скомканная ткань аналогичного поясу оттенка; левая была свободна и наполовину сжата.
Уилл говорил об этой статуе, как о статуе бога. Однако теперь, когда мои глаза перебегали от одной её детали к другой, у меня возникли сомнения, и я сказал ему, что он, возможно, ошибается в отношении предполагаемого пола статуи.
На мгновение он казался заинтересованным, но затем мрачно заметил, что не видит разницы в том, бог-мужчина или бог-женщина перед нами. Суть дела заключается в одном — была ли у изваяния возможность сойти с пьедестала, или же нет.
Я с укоризной посмотрел на него.
— Неужели ты действительно собираешься верить в этот глупый предрассудок? — увещевал я.
Он угрюмо покачал головой.
— Нет, но можешь ли ты как-то ещё объяснить события прошлой ночи — с
На это я не смог ответить ничего путного и потому придержал язык за зубами.
— Жаль, — вздохнул Уилл, — что мы практически ничего не знаем об этом боге. Лишь два человека могли бы просветить нас по этому вопросу, но, увы, оба они мертвы — умерщвлены бог весть кем!
— Что это за люди? — спросил я.
— Ах, да, конечно. Я совершенно забыл, что ты не сведущ в местных хрониках. Так вот: в течение нескольких лет здесь жил старый индийский полковник, прозываемый Вигманом. Он был чудаковатым старым тупицей, и совершеннейше не желал иметь никаких дел с кем-либо из горожан. Фактически, за исключением старого слуги-индуса, он и не виделся ни с кем. Около девяти месяцев назад он и его слуга были найдены убитыми с особой жестокостью — задушенными, как постановили осматривавшие их тела врачи. И самое удивительное во всём этом деле, что в своей последней воле полковник оставил всё своё огромное имение гражданам Т., дабы они использовали его как парк.
— Я не ошибся, ты сказал, что они были задушены? — сказал я и вопросительно посмотрел на Уилла.