Василий Сластихин – Семья: кризисы, травмы и устойчивость (страница 4)

Для некоторых «уходивших» измена как будто обещает решить этот парадокс, дав «все и сразу»: и надежный дом, и приключения. А если к этому всему у человека есть трудности с выдерживанием фрустрации, если он плохо переносит ограничения реальности взрослой жизни, если у него незрелые защиты и слабая дифференциация, он может выбрать именно такой способ «разрешить» внутренний конфликт.

Здесь также важно отметить, что наличие проблем в паре никогда не является доказательством вины «покинутого». Проблемы бывают в любой паре, но решение изменить принимает конкретный взрослый человек. Именно он несет ответственность за форму, в которой он обходится со своей неудовлетворенностью. Поэтому, если Вы оказались на месте «покинутого», не торопитесь всю ответственность за случившуюся измену брать на себя. Предлагаю сначала воспользоваться «Шпаргалкой для тех, кому изменили» (приложение №2), а уже после погрузиться в изучение поля, из которого этот выбор был сделан.

Давайте попробуем представить этот конфликт потребностей в «близости» и «дистанции» в виде перрона и двух поездов: один из них красный, другой синий. Когда мы садимся в красный поезд, мы едем навстречу партнеру и тем самым сообщаем ему: «ты важен», «ты нужен», «я хочу приблизиться», «я хочу контакта». Когда мы садимся в синий поезд, мы на время уезжаем от партнера: нам нужно побыть с собой, осознать чувства, переварить злость, обиду, боль, ненависть, страх. Отношения всегда предполагают изменение дистанции. Иногда важно приблизиться, иногда важно отойти. Эффективный навык в том, чтобы замечать, в какой поезд мы «садимся» и зачем.

Полезное упражнение для пары (и для студентов, которые учатся видеть динамику): вспомните последний конфликт и попробуйте ответить на вопросы:

•      кто в какой поезд сел и почему;

•      к чему это привело;

•      какой был масштаб катастрофы, какие последствия;

•      что бы вы сказали, если бы выбрали другой поезд;

•      что бы изменилось, если бы вы оба на минуту остались на перроне, не уезжая ни в преследование, ни в отстранение.

Когда пара учится этому, меняется главное: появляется пространство, где можно говорить одновременно об обиде и о любви, о боли и о вине, об агрессии и о нежности, об ожиданиях и о принятии. И тогда триангуляция перестает быть единственным «регулятором» напряжения.

Измена как «трамплин» к настоящей близости

После измены часто возникает желание «свести счеты», «узнать все детали», «добить правду до конца». Иногда это необходимо в разумных пределах, чтобы мозг перестал дорисовывать самые страшные сценарии, но чаще людям действительно нужно другое: смысл и новые договоренности вместо бесконечных подробностей.

Я предлагаю рассмотреть измену как момент истины. Момент, когда придется честно сказать о том, важны ли нам эти отношения, готовы ли мы строить новое, а не требовать возврата старого, способны ли мы оба выдерживать правду и ответственность, готовы ли мы отказаться от триангуляции как способа регуляции напряжения, хотим ли мы учиться разговору, а не войне.

Иногда измена как привал в путешествии: приходится остановиться, «перебрать заплечные сумки», выбросить лишнее и переупаковать то, что понадобится дальше, и решить, идем ли мы по маршруту «Жизнь» вместе или по отдельности.

В острой фазе кризиса люди часто хотят одного: либо немедленно разойтись, либо немедленно «склеить как было во что бы то ни стало». Однако гораздо эффективнее подумать о трех задачах, которые лучше выполнять по очереди:

•      стабилизация – снизить уровень разрушения (прекратить эскалацию, обеспечить безопасность, сон, базовую функциональность). В этой фазе редко получается «все понять», здесь важно «выжить» и не усугубить;

•      смысл и ответственность – разделить ответственность корректно («уходивший отвечает за факт измены, ложь, двойную жизнь и последствия, а «покинутый» не отвечает за выбор изменить, но оба могут взять ответственность за то, что происходило в отношениях до измены: как вы обходились с конфликтами, близостью, дистанцией, сексом, поддержкой, границами);

•      новые договоренности и новая коммуникация – или вы создаете новый договор, или вы расходитесь цивилизованно, но жить дальше «в тумане» это почти всегда путь в никуда.

Самая большая проблема в ситуации неверности в том, что партнеры зачастую уже давно не слушают и не хотят слышать друг друга. После измены это усиливается: каждый слышит через боль, каждое слово режет по живому. Если пара не сможет обсудить то, что беспокоит, если не сумеет быть искренними и открыться – она не сможет выплыть из водоворота обид и претензий.

Реальность такова: чтобы такой диалог состоялся, «покинутому» придется на время стать «терапевтом» для «уходившего», то есть он должен приостановить свои реакции, выдержать чужую уязвимость, проявить эмпатию, сам будучи в глубоких темных водах горевания. Для «покинутого» это почти невозможно. Поэтому измену я рекомендую проживать в сопровождении семейного психолога не потому, что «самим не справиться», а потому что данный кризис требует объемного нейтрального контейнера.

Восстановление доверия после измены – это не разговор «я все понял, прости, больше так не буду» – это длительный процесс, в котором есть откаты, вспышки, провалы, сомнения. Нормально, что не достичь «100% прощения». Травматический опыт невозможно полностью стереть, но возможно построить достаточно хорошие отношения, где есть уважение, любовь, нежность, страсть, честность и ясные границы.

Обычно восстановление требует:

•      искреннего раскаяния «уходившего», а не оправданий и обесценивания;

•      прекращения контакта с третьим лицом, если пара выбирает восстановление;

•      прозрачности, которая временно выше обычного (договоренности о доступности, о планах, о границах);

•      проработки деструктивного цикла взаимодействия, который предшествовал измене и сопровождал ее;

•      готовности обоих партнеров выдерживать разговоры, которые раньше казались невозможными;

•      времени.

Очень часто пары ошибаются в одном: пытаются восстановить доверие только словами. Но доверие восстанавливается прежде всего действиями и повторяющимся опытом, благодаря которым внедряется новое понимание: «я могу говорить правду», «я могу выдерживать твою боль», «я могу быть рядом», «я могу признавать ответственность», «я могу договариваться», «я могу соблюдать границы», «я могу быть предсказуемым». Это очень важный этап, особенно для исцеления «покинутого» партнера, потому что после измены мы утрачиваем уверенность в справедливости мира и в своей уникальности, теряем часть идентичности, некоторые иллюзии, сексуальную эксклюзивность и что-то трудноописуемое, похожее на веру в волшебство. Тогда мы становимся злыми, разрушительными, бескомпромиссными, безжалостными, потому что наша психика защищается и иногда очень грубо, но наступает момент, когда возникает ощущение: достаточно. Пора заканчивать войну. Потому что любая война истощает обе стороны.

Измена способна разрушить отношения, сохранить их, заставить их измениться или создать новые. Любая измена приводит к переосмыслению, а уже отношения определяют, каким будет наследие измены.

После того, когда пара перешла через острую фазу боли, следует перейти к обсуждению «а как дальше?». В этот момент, перед таким диалогом, полезно задать себе вопросы, требующие честные ответы.

Для «покинутого»:

•      Я хочу восстановить эти отношения или я хочу восстановить ощущение безопасности, которое у меня было рядом с партнером?

•      Если партнер изменился бы в поведении, смог бы я снова выбирать его?

•      Что мне нужно, чтобы жить дальше: прозрачность, терапия, новые договоренности, время, дистанция?

•      Что будет для меня непереносимо даже при сохранении семьи?

Для «уходившего»:

•      Я хочу вернуться в отношения, потому что боюсь одиночества, стыда и последствий, или потому что я действительно выбираю партнера и готов взрослеть?

•      Готов ли я взять ответственность не только за факт измены, но и за восстановление доверия действиями?

•      Могу ли я выдерживать боль партнера, не обесценивая ее и не защищаясь нападением?

•      Готов ли я завершить триангуляцию и перестать «жить на два фронта»?

И для обоих:

•      Мы вообще способны говорить напрямую?

•      Мы готовы менять привычный цикл «приближение-отдаление», «жертва-преследователь», «нападающий-отстраняющийся»?

•      Мы готовы учиться быть одновременно автономными и близкими?

Часто, я вижу, как люди застревают в самоуничижении: «покинутый» годами пытается найти «что со мной не так», «уходивший» годами либо уничтожает себя виной, либо защищается отрицанием. Восстановление, какое бы решение партнеры ни приняли, начинается с возвращения человеческого достоинства. Для этого необходимо простить не только друг друга, но и самого себя.

«Покинутому» важно простить себя за то, что игнорировал сигналы «уходившего» о том, что ему что-то не нравится в отношениях, отказывался верить, что ему изменили, терпел отстраненность, чтобы удержать «уходившего» рядом, подозревал его, обыскивал вещи, следил, задавал вопросы, которые теперь кажутся «унизительными». Важно понять, что такими способами «покинутый» пытался выжить в непереносимой неопределенности.