Василий Скрябин – Огонь, Пепел и Кровь (страница 2)

На песчаном плёсе разожгли костры. Молодёжь искала кору для корабликов, втыкала смолистые лучины. Если лучина горела долго – это был добрый знак.

Ярон видел, как Заряна и Велегор отошли к воде. Велегор подал ей кору – их пальцы соприкоснулись. Заряна отвела взгляд.

– Яра! Поможешь? – раздался весёлый голос.

К нему подошла Эллина – их общая подруга с Заряной. Зелёные глаза блестели, рыжие волосы выбивались из косы. На пальцах – засохшие пятна глины, следы сегодняшней работы за кругом. Она сунула ему кору и лучины.

– А то я одна, как сыч.

В её улыбке был намёк. Ярон взял кору, стал делать кораблик. Лина присела рядом.

– Завтра Заряна уходит жить в чужую деревню… Скучно будет. Тебе тоже?

Ярон пожал плечами.

– Дел хватает.

– Ох, дела… – фыркнула Лина. Её плечо коснулось его руки. Он не отодвинулся. Но мысли были о сне: туча, ветер, ломающиеся сосны… холодная тень.

– Ярон? – Лина коснулась его руки. – Что? Вид, будто лешего увидел.

– Дурной сон. Накануне… всего-то.

Он кивнул в сторону Заряны и Велегора.

– Ага, – Лина на мгновение задумалась, глядя на воду. – Знаешь, я им подарок слепила. На счастье. Хотя… – она вдруг сморщила нос, – …Заряна хоть и подруга, а всё равно немного завидно. Когда мы у Камня встанем, я себе вазу такую сделаю, что все ахнут! С узорами, как иней на стекле!

Заряна подошла к воде ближе. Ярон доделал кораблик для Лины, поднялся с песка и подошёл к сестре, встал рядом. Она обняла его за плечи и приложила голову к его груди.

– Он добрый, Велегор, – тихо сказала она. – Сильный. Мудрый. Отец его говорит – шаман достойный выйдет, и муж хороший.

– Чего ж трясёшься? – спросил Ярон прямо.

Она сжала губы.

– Страшно, Яра. До дрожи. Не за себя… За него. За нас. А если… Нить порвётся? Духи не примут клятву? Если я не справлюсь? Не смогу, как бабка?.. Родители… Они же клялись у Камня? Мор пришёл – забрал, и не пощадил…

Ярон стиснул зубы. Боль кольнула: чумная изба, смрад, Бера, закрывающая им глаза…

– Чума – это чума, Заря. Она не разбирает клятв.

Он закрыл глаза – и воспоминания неожиданно унесли его.

* * *

Он снова был семилетним мальчиком, стоявшим на краю чумной избы, где запах гнили и золы висел, как пелена. Отец лежал там, лицо – в багровых пятнах, рот полуоткрыт, будто кричал до самого конца. Мать – рядом, руки скрещены на груди, но кожа уже потемнела, как у утопленника.

Бережна стояла у костра, складывая бревна. – Надо, – сказала она, не глядя на него. – Не оставим их на растерзание лесу. Не дадим духам блуждать.

– Но они… живые? – выдохнул он. – Может, ещё дышат? Может, проснутся?

– Они мертвы, Ярон. Как пни без корней.

– А если больно? – шепнул он, глядя, как она поджигает факел. – А если они чувствуют?

Она обернулась. В её глазах не было жалости. Только огонь.

– Больше, чем в чуме, не будет.

И она бросила факел.

Пламя взвилось, лизнуло сухие стены. Крик – нечеловеческий – вырвался из Ярона. Он бросился вперёд, но Бережна схватила его за плечо, держала железной хваткой.

– Смотри! – приказала она. – Смотри, как огонь освобождает души! Не отворачивайся!

Он смотрел. Смотрел, как отец корчится в огне. Смотрел, как мать будто поднимает руку, словно просит помощи. Но это был лишь ветер. Иллюзия дыма.

Он не знал. До сих пор не знал.

А теперь он стоял перед Заряной – живой, тёплой – и вдруг понял: Сегодня я не отвернусь. Сегодня я буду смотреть. Пусть огонь горит. Но пусть не сжигает тех, кого люблю.

* * *

Он открыл глаза.

– Но бабка выстояла. И мы. Потому что корни крепкие. Твоя клятва… – Он повернул её к себе. – …не про то, чтобы избежать беды. Про то, чтобы встретить вместе. Как мы с тобой. Как бабка за нас стояла. Помни: «Сказано от сердца». Держись за сердце. А Велегор… он не даст упасть. И ты ему. Пока огонь в груди – Ярило не угаснет.

Заряна кивнула, вытерла слезу.

– Спасибо, братик.

К ним шёл Велегор с корабликом.

– Готова? – спросил он.

Заряна взяла кораблик – их пальцы соприкоснулись.

– Готова.

Пары выстроились у воды. Шаман Велеглас поднял руки:

– Пустите свет свой! Пусть духи реки увидят вашу волю!

Кораблики коснулись воды. Огни заплясали.

Ярон следил за корабликом Заряны и Велегора. Тот качнулся, вода залила край – но огонь вспыхнул ярче, выпрямился и поплыл уверенно, светясь змейкой в чёрной воде. Исчез за поворотом.

Заряна выдохнула, улыбнулась Велегору.

– Пустим вместе? Для удачи? – прошептала Лина, протягивая кривоватый кораблик. Ярон взял корму. Их пальцы встретились у лучины. Вместе опустили кораблик в воду. Он закружился – но течение подхватило его. Лина засмеялась.

– Ярон! Заряна! – резко позвала Бережна с края света. Её взгляд был осторожным, почти осуждающим. – К дому. Пора.

Они подошли. Бережна смотрела на них из тени капюшона.

– Завтра, – сказала она тихо, но весомо, – перевернётся страница. Для тебя, Заряна. Для тебя, Ярон. Помни клятву, Заряна. Каждое слово – щит и цепь. А ты… – она повернулась к Ярону, – останешься опорой дома. Стражем корней. Охотником за светом во тьме.

Она положила ладони им на головы. Прикосновение было тяжёлым – как благословение, как предупреждение.

– Спите. Копите силы. Завтра день долгий. И ночь после него будет долгой.

Она ушла вверх по тропе.

Ярон и Заряна остались у реки. Гул воды стал громче. Холодок предчувствия сжал сердце Ярона. Где-то в глубине Светобора шевельнулось что-то тёмное.

* * *

Холодный свет пробился в избу. Ярон проснулся от знакомой тяжести в груди. Дом был тих. У очага Бережна склонилась над Заряной, заплетая свадебную косу. Сестра сидела бледная, застывшая. На коленях – платье: тяжёлое, домотканое, цвета земли и запёкшейся крови, расшитое чёрным узором-узлом и древними знаками. Оно выглядело не иначе как доспехи.

Бережна двигалась медленно, ритмично.

– Легко, дитятко. Спина прямая. Как ствол. Ты – Столп нового очага.

Дверь скрипнула. Впорхнула Эллина, впустив в избу струю холода и неся в руках маленький свёрток. Она уже была в лучшей тунике, с румянцем на щеках.

– Заря! Платье… Оно… – Она осторожно коснулась ткани. – Тебе идёт.

Бережна бросила на неё взгляд.