Василий Шукшин – Киноповести (страница 56)
– Вот дурак-то!
– Не дурак! Какой он дурак? Это так называемые духари: геройство свое надо показать. Я, если напивался, сразу под стол лез…
– Под стол?
– Не специально, конечно, лез, но… так получалось. Я очень спокойный по натуре.
В ресторане для банкета был отведен длинный стол у стены.
Приглашенные некоторые уже сидели за столом. Сидели чинно, прямо. Строго поглядывали на другие столики, где ужинали, выпивали, курили, разговаривали…
Играла музыка, низенький, толстый человек пел итальянскую песню.
– Гордо, но – с уважением, – учил второпях Владимир Николаич, пока они с Грушей шли через зал к банкетному столу. – Станут интересоваться, где работаешь, – фабрика тонкорунного волокна. Все. Кем неважно. В поведении можно быть немного небрежнее. Вон та, в голубом платье… Да вон, вон!.. – зашипел Владимир Николаич, показывая глазами. – Возле самовара-то!
– Ну?
– Эту опасайся насчет детского воспитания: она в садике работает, какая-то там начальница, – загрызет…
– За что?
– Все. – Владимир Николаич широко заулыбался, полупоклонился всем и пошел здороваться с каждым отдельно.
Груша следовала за ним. На нее смотрели вопросительно, строговато. Женщина в голубом платье посмотрела даже подозрительно. Груша очень смущалась.
Наконец они сели на отведенное им место. Получилось – напротив женщины в голубом, а по бокам пожилые и не очень пожилые, серьезные люди, явно не завсегдатаи ресторанные, больше того, кажется, презирающие всех, кто в тот вечер оказался в ресторане.
Смотрели в зал, переговаривались. Делали замечания. Не одобряли они все это – весь этот шум, гам, бестолковые разговоры.
– А накурено-то! Неужели не проветривается?
– Дело же в том, что тут специально одурманивают себя. Зачем же проветривать?
– А вон та, молоденькая… Вон-он, хохочет… Заливается!
– С офицером-то?
– Да. Вы посмотрите, как хохочет! будущая мать.
– Почему «будущая»? У них сейчас это рано…
– Это уж вы меня спросите! – воскликнула женщина в голубом. – Я как раз наблюдаю… результат этого хохота.
– А где наш диссертант-то? – спросил Владимир Николаич.
– За руководителем поехал.
– За генералом, так сказать?
– За каким генералом?
– Ну, за руководителем… Я имею в виду Чехова, – пояснил Владимир Николаич. И повернулся к Груше: – У него руководитель – какой-то известный профессор.
– А ты говоришь, генерал.
– Ну, генерал – в переносном смысле, – даже рассердился Владимир Николаич. Но говорил он негромко. – Я шучу так. Ты тоже пошути с кем-нибудь… Состри чего-нибудь. Чего сидишь, как…
Груша, изумленная таким требованием, посмотрела на своего жениха… И ничего не сказала.
– Немножко будь оживленнее, – уже мягче сказал Владимир Николаич. – Не теряйся, я с тобой. Покритикуй алкоголиков, например.
Груша молчала.
А вокруг говорили. Подходили еще родственники и знакомые диссертанта, здоровались, садились и включались в разговор.
– Кузьма Егорыч, – потянулся через стол Владимир Николаич к пожилому, крепкому человеку, – не находишь, что он слишком близко к микрофону поет?
– Нахожу, – кивнул пожилой, крепкий. – По-моему, он его сейчас съест.
– Кого? – не поняли со стороны.
– Микрофон.
Ближайшие, кто расслышал, засмеялись.
– Сейчас вообще мода такая: в самый микрофон петь. Черт знает, что за мода!
– Ходит с микрофоном! Ходит и поет.
– Шаляпин без микрофона пел…
– Шаляпин! Шаляпин свечи гасил своим басом, – сказал пожилой, крепкий. Сказал так, как если бы он лично знавал Шаляпина и видел, как тот гасил своим басом свечи.
– А вот и диссертант наш! – сказали родные.
К столу пробирался мимо танцующих мужчина лет сорока, гладко бритый, в черном костюме. И с ним пожилой, добрый, несколько усталый, очевидно профессор.
Встали, захлопали в ладоши. Женщина в голубом окинула презрительным взглядом танцующих бездельников.
– Прошу садиться, – сказал диссертант.
– А фасонит-то! – тихо воскликнул Владимир Николаич. – Фасонит-то! А сам на трояк, наверно, с грехом пополам натянул. Фраер.
– Откуда ты такие слова знаешь? – удивилась Груша.
– Боже мой! – в свою очередь удивился Владимир Николаич. – Выпивать-то с кем попало приходилось. Нахватался, так сказать.
Захлопали бутылки шампанского.
– Салют! – весело сказал один курносый, в очках. – В честь свежеиспеченного кандидата.
– Товарищ профессор, ну, как он там? Здорово плавал?
Профессор вежливо улыбнулся.
– За здоровье нового кандидата! – зашумели.
Кандидат встал.
– За здоровье наших дам! – сказал он.
Это всем очень понравилось.
Выпили. Потянулись к закуске. Разговор не прекращался.
– Огурчики соленые или в маринаде?
– Саша, подай, пожалуйста, огурчики. Они соленые или в маринаде?
– В маринаде.
– А-а, тогда не надо. У меня сразу изжога будет.
– Тебе подать в маринаде? – спросил Владимир Николаич Грушу.
– Подай.
– Саша, подай-ка, пожалуйста, в маринаде. Что там за огурчики?..