Василий Шукшин – Киноповести (страница 55)
Витя в свою очередь посмеялся от души. И не стал объяснять невестам, кто есть золотарь.
Сели за стол.
– Ты таблицу умножения знаешь, конечно? – начала Лидок.
– Знаю, конечно.
– Перемножь вот эти цифры. Только не сбейся.
Витька умножил скучное число на число еще более скучное, получил скучнейший результат.
– На.
– Пра-льно. Еще. Тренируйся больше.
– Ну и дура ты! – не выдержал Витька.
Лидок сделала большие глаза и перестала сосать конфетку.
– Витя, да ты что?! – изумилась сестра Оля. – Разве так можно?
– А чего она?..
– Чего она?
– «Тренируйся»… Кто же тут тренируется? Тренируются на турнике или в футбол.
– А зачем же обзываться-то? Нехорошо это.
– А еще городской! – вставила Валя.
– Они, городские-то, хуже наших, – заметила Лидок. – Получают там раннее развитие… и начинают. – Она опять принялась сосать конфетку. – Давай дальше. Умножь от это на это.
Витька стал умножать.
Лидок склонилась над ним сзади и следила.
– Не пра-льно, – сказала она. – Семью осемь – сколько?
– Пятьдесят шесть.
– Ну… А ты сколько пишешь?
– Шесть пишем… А!
– Ну, о-от.
Витька принялся снова вычислять.
Лидок стояла над ним.
– Та-ак, та-ак…
– Перестань сосать свои конфеты! – взорвался Витька.
Лидок толкнула ладошкой Витьку – носом к тетрадке.
– Умножай.
– Дура, – сказал Витька.
– Папа! – позвала сестра Оля.
Из горницы вышел дядя, строгий и озабоченный: он составлял какой-то отчет, на столе в горнице лежал ворох всяких ведомостей.
– Как же ему помогать? – пожаловалась Оля. – Он на нас говорит – «дуры».
– Зайди ко мне, – велел дядя Коля.
Витька не без робости зашел к дяде в горницу.
– Вот что, дорогой племянничек, – заговорил дядя, стоя посреди горницы с бумажкой в руке, – если ты будешь тут язык распускать, я с тобой по-другому поговорю. Понял? Я тебе не мать. Понял?
– Понял.
– Вот так. Иди извинись перед девками. Они целые невесты уж, а ты… Сопляк какой! С ним же занимаются, и он же начинает тут, понимаешь… Иди.
Витька вышел из горницы. Сел на свое место.
Девушки неодобрительно посматривали на него.
– Попало? – спросила Лидок.
Витька взял чистый лист бумаги… подумал, глядя на крупную Лидок… И написал размашисто, во весь лист: «ФИФЫЧКА». И показал одной Лидок.
Лидок тихонько ахнула, взяла лист и тоже что-то написала. И показала Витьке.
«ШИРМАЧ ГОРОДСКОЙ» – было написано на листе.
Витька не понял, что это такое. Взял новый лист и написал: «СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА».
Лидок фыркнула, взяла лист и быстро написала: «ТЫ ЕЩЕ НЕ ДОРОС».
Витька долго думал, потом написал в ответ: «СВЕЖАСРУБЛЕННОЕ ДЕРЕВО ДУБ».
Лидок быстро нагнулась и выхватила лист у Витьки. И пошла было с ним в горницу.
– Ну, давай умножать-то?! – воскликнул Витька. – Чего ты бегаешь-то туда-сюда?
Какой-то родственник Владимира Николаича защитил диссертацию. По этому случаю давался банкет в ресторане. Приглашены были и Владимир Николаич с Грушей.
Опять шли улицей городка. Опять было воскресенье; где-то из громкоговорителя рвалась железная музыка.
Шли под ручку. И были нарядны пуще прежнего.
– Я вот этого знаю, – негромко сказал Владимир Николаич. – Только не оглядывайся! Попозже оглянись.
Груша прошла несколько шагов и оглянулась.
– Ну? И что?
– Он раньше в Заготконторе работал… Мы однажды приехали с ним в командировку, он говорит: «У меня тут приятель в доме отдыха, пойдем к нему». Ну, пошли к приятелю… Выпили, конечно. И вот этот, который сейчас прошел-то, Струков его фамилия, берет гитару и начинает петь «Не шей ты мне, матушка»… Потом идет в прыгательный бассейн… А там какие-то соревнования по прыжкам были. Он идет с гитарой на самую вышку и прыгает солдатиком – и поет.
– Да он что?!
– И что характерно: даже когда летел, он умудрялся играть на гитаре. Потом вынырнул, вылил из гитары воду и все равно продолжал играть и петь.
– В воде-то? Как же?
– Ногами работал… Ну, конечно, сообщили на работу. Приходил ко мне: «Напиши, как свидетель, что я случайно сорвался».
– Ну и ты что?
– Ничего. Что я, дурак, что ли? Он случайно зашел на вышку, случайно прыгнул, случайно плавал в бассейне и орал… Все случайно! Кто поверит? Не стал я ничего писать.
– Ну, выгнали? С работы-то?
– Наверно. Не знаю, не встречал его после. Наверно, выгнали. Таких спортсменов долго не держат.