Василий Шукшин – Киноповести (страница 46)
– Гагарин-то?
– Не один Гагарин. Много уже.
– А чего они туда летают? Ну и что, что летают? Что толку-то?
– Во, дает! – воскликнул Юрка, опять откинувшись на спинку стула.
– Понял? – сказал Витька. – А что, им лучше на печке лежать?
– Чего вы привязались с этой печкой? – обиделся старик. – Доживите до моих годов, тогда вякайте. Только сперва доживите.
– Я же не в обиду тебе говорю, – продолжал Витька. – Но спрашивать, зачем люди в космос летают, – это, я тебе доложу…
– Доложи, сделай милость. Доложи старику. Я, видишь, не спрашиваю, зачем ты, паршивец, ко мне в сад лазишь – знаю потому что, а в космос – не знаю, доложи, сделай милость.
Витька великодушно пропустил мимо ушей замечание про сад.
– Ну, во-первых: основание космоса – это… надо. Придет время, люди совсем сядут на Луну. А еще придет время – долетят до Венеры, так? А на Венере, может, тоже люди живут…
– На Марсе, – поправил Юрка.
– Ну, на Марсе. Разве ж не интересно глянуть на их?
– Они такие же, как мы?
Витька оглянулся на Юрку… Юрка пожал плечами.
– Этого я точно не знаю, – честно сказал Витька. – Может, маленько пострашней, потому что там атмосфера не такая – больше давит.
– Ишо драться кинутся, – сказал старик.
– За что?
– Ну, скажут: зачем прилетели? – Старик явно заинтересовался Витькиным рассказом. – Незваный гость хуже татарина.
– Не кинутся. Они тоже обрадуются.
– Еще неизвестно, кто из нас умнее, – включился в разговор Юрка. – Может, они. Тогда мы у них будем учиться. А потом, когда техника разовьется, дальше полетим… – Юрку самого захватила такая перспектива человечества. Он встал и начал ходить по избе. – Мы же еще не знаем, сколько еще таких планет, похожих на Землю. А их, может, много! И везде живут… существа. И мы будем летать друг к другу… И получится такое… мировое человечество. Все будем одинаковые.
– Жениться, что ли, друг на дружке будете?
– Я говорю – в смысле образования! «Жениться»…
– У них одно на уме – жениться, – недовольно заметил Витька.
– Может, где-нибудь есть такие человекоподобные, что мы все у них поучимся. Вот тогда будет жизнь! Захотел ты, допустим, своих сыновей повидать прямо с печи – пожалуйста: включил видеоприемник, настроился на определенную волну – они здесь, разговаривай. Ругайся, если хочешь. А медицина будет такая, что люди будут до ста – ста двадцати лет жить…
– Ну, это уж ты… приврал.
– Почему?! Уже сейчас эта проблема решается. Сто двадцать лет – это нормальный срок. Мы только не располагаем данными… Но мы их возьмем у соседей по Галактике.
– А сами-то не можете – чтоб сто двадцать?
– Сами пока не можем. Это медленный процесс… – Юрка даже слегка кокетничает, изображает из себя какого-то учителя. – Может, мы и докатимся когда-нибудь, что будем сто двадцать лет жить, но это еще не скоро.
– Сто двадцать лет сам не захочешь. Надоест.
– Ты не захочешь, а другие – с радостью. Будет такое средство…
– «Средство»… Открыли бы лучше какое-нибудь средство от похмелья. А то башка, как…
– Не надо пить.
– Пошел ты!..
Замолчали. Юрка опять решительно сел за учебник.
– У вас только одно на языке: «Будет! Будет!» – опять начал старик. – Трепачи. Ты вот – шешнадцать-то лет будешь учиться, а начнет человек помирать, что ты сделаешь?
Юрка не намерен больше болтать. Молчит.
– Вырежет ему чего-нибудь, – сказал Витька.
– Да если ему срок подошел помирать, чего ты ему вырежешь?
Витька не знал.
– Я на такие… темные вопросы не отвечаю.
– Нечего отвечать, вот и не отвечаете. Светлые ваши головушки… только мякиной набиты.
– Ничего? – опять вскочил Юрка. – А вот эти люди?.. – сгреб кучу книг и показал. – Вот этим людям тоже нечего отвечать?! Ты хоть одну прочитал?
– Там читать нечего – вранье одно. У меня на квартире жил один…
– Во дает?! – сказал Витька.
– Ладно! – Юрка опять начал ходить по избе. – Чума раньше была?
– Была. У нас в двадцать…
– Где она теперь? Есть?
– Не приведи господи! Может будет…
– В том-то и дело, что больше не будет. С ней научились бороться. Дальше! Если бы тебя раньше укусила бешеная собака, что бы с тобой было?
– Сбесился бы.
– И помер бы. А сейчас – сорок уколов, и все. Человек живет. Туберкулез был неизлечим? Сейчас – пожалуйста: полгода – и человек как огурчик! А кто это все придумал? Ученые. «Вранье»… Хоть бы уж помалкивали, если не знаете.
Старика раззадорил тоже этот Юркин наскок.
– Так. Ладно. Собака – это ладно. А змея укусит?.. Где они были, доктора-то, раньше? Не было. А бабка, бывало, пошепчет – и как рукой снимет. А ведь она институтов ваших не кончала.
– Укус был не смертельный, вот и все. Это элементарно.
– Иди подставь: пусть она тебя разок чикнет…
– Пожалуйста! Я до этого укол сделаю и пусть кусает, сколько влезет – я только улыбнусь.
– Хвастунишка.
– Да вот же они, во-от! – Юрка опять показал на книги. – Люди на себе экспериментировали! А знаешь ты, что когда академик Павлов помирал, то он созвал студентов и стал им диктовать, как он помирает…
– Как это? – очень заинтересовался старик.
Витька тоже не слышал про это.
– Так. «Вот, – говорит, – сейчас у меня холодеют ноги – пишите». Они писали. Потом руки отнялись. Он говорит: «Руки отнялись».
– А они пишут?
– Они пишут. Потом сердце стало останавливаться, он говорит: «Пишите». Они плакали и писали. – У Юрки у самого на глазах показались слезы. На старика тоже рассказ произвел сильное действие.
– Ну?..
– И помер. И до последней минуты все рассказывал, потому что это надо было для науки. А вы с этими вашими бабками еще бы… триста лет в темноте жили. «Раньше было! Раньше было!» Какие-то кулацкие уклоны… Вот так было раньше? – Юрка подошел и включил радио. Пела певица. Немного все послушали ее. – Где она? – спросил Юрка.