Василий Шукшин – Киноповести (страница 146)
Круг удивленно загудел: такого в Черкасске еще не видывали.
Жилец вдруг почувствовал прилив посольской храбрости.
– Как ты смел, разбойник!..
Степан развернулся и ахнул посла по морде; тот отлетел в ноги к разницам, которые вышли теперь вперед, оттеснив домовитых. Голутвенные взяли жильца в пиночья.
– В воду его! – крикнул Степан.
Корней бросился было защищать Герасима, но его отбросили прочь. Посла поволокли к Дону.
– Степан, что ты делаешь?! – закричал Корней. – Останови!..
– И ты того захотел?!
– Я велю тебе! – попытался подействовать Корней угрозой. – Кто тут войсковой атаман? Ты или я?! Останови их!
– Владей своим войском, коли ты атаман, а я буду – своим.
– Степан!.. Сынок… головы всем поснесут, что ты делаешь? Останови!
Степан двинулся прочь с круга.
– Степка, ведь это – война! Ты понимаешь, дурак?
– Война, крестный. Война.
Степан с братом Фролом в окружении есаулов и сотников вышел к тому месту Дона, где причаливала его флотилия во главе с Иваном Черноярцем.
Подгреб к берегу головной струг… Иван выпрыгнул и пошел навстречу атаману.
– Как пришли? – спросил Степан.
– Бог миловал – все в добром здравии. Всех, с нага-ями, – три тыщи и семьсот.
– Добре. Из стружков не выгружайся… Выволоки какие текут, просмолите.
– Корнея видал?
– Видал. Скажи казакам: круг будет. Наш круг.
Собрался круг голутвенных. Ни Корнея Яковлева, ни старшины, ни домовитых здесь нет.
Степан торопился. Понимал: сила, какую он собрал, должна расходоваться, застой и промедление губительны для дела и его атаманства.
В круг вышел Иван Черноярец. Сказал, как научил Степан:
– Казаки! Пришла пора иттить нам. Куды иттить? Моя дума: под Азов.
Круг промолчал.
Вышел Федор Сукнин.
– Моя дума: на калмык.
Предлагались все пути.
– На калмык, браты! – еще раз призвал Федор.
И опять круг ответил молчанием.
Федор удалился.
– Батька, кака твоя дума? – крикнули из толпы. – Скажи!
– Скажи, батька! Степан поднялся на бугре.
– Дума моя: иттить нам повидаться с бояры! На Русь!
– Любо!!! – ухнул круг.
– Постоять ба нам всем, и изменников на Руси вывесть, и черным людям дать волю!
– Любо, батька! – ревела громада.
– Как иттить?
Тут начался разнобой.
– Волгой! – кричали донцы. – Дорога знамая!
– Доном! Прямиком, мимо Танбова! – звали пришлые россияне.
Шум поднялся невообразимый.
– Мимо Танбова – мы там весь хлеб по селам пожрем! Чем Дон питаться будет? Откуда привезут?! У нас тут детишки остаются!
– Зато – наша родная дорога!
– Нам Волга такая же родная!
– Кто к нам на Волге пристанет? Мордва косопузая?
– Хоша и мордва!
– А чего с ей делать?
– А с тобой чего делать? Ты сам гол как сокол пришел. Тебя приняли? А ты теперь рожу от мордвы воротишь! На Волгу, браты! Там – раздолье.
– Пойдем пока до Паншина. Там ишшо разок сгада-ем, – сказал Степан. – Туды Васька Ус посулился прит-тить. Вместях сгадаем.
В круг протиснулись делегаты от города Черкасска во главе с попом. Люди пожилые, степенные.
– До тебя, атаман.
– Ну?
– Покарал нас господь-бог, – начал поп, – погорели храмы наши…
– Вижу, – сказал Степан.
– Ты богат теперя… На богомолье в Соловки к Зосиме ходил…
Степан нахмурился.
– Дай на храмы.
– Шиш! – резко сказал Степан. – Кто Москве на казаков наушничает?! Кто перед боярами стелется?! Вы, кабаны жирные! Вы рожи наедаете на царевых подачках! Сгинь с глаз, жеребец!
Поп не ждал такого.
– Охальник!..
Вперед вышел пожилой казак из домовитых.
– Степан… вот я не поп, а тоже прошу: помоги церквы возвесть.
– А на что церквы? Венчать, что ли? Да не все ли равно: пусть станут парой возле ракитова куста, попляшут – вот и повенчались.