Василий Шукшин – Киноповести (страница 138)
– Иди скажи Иван Черноярцу, чтоб он скинул мне ту грамоту сверху. Вместе с Леонтием.
– Не надо. Вы на Царицыне сами себе хозяева. У Андрея под началом полторы калеки. А разгуливаться нам там ни к чему: смена наша где-нибудь под Самарой.
– Хороший, говоришь? – спросил Степан и хлопнул сотника по плечу. – Добре! Чара за мной… В Царицыне, по дорогой цене.
…Купеческий струг вывернулся из-за острова так неожиданно и так живописно и беспомощно явился разин-цам, что те развеселились.
– Здорово, гостенька! – крикнул Степан, улыбаясь. – Лапушка! Стосковался я без вас!
На стружке было гребцов двенадцать человек, сам купец, трое стрельцов с сотником.
Стружок зацепили баграми.
– Отколь бог несет? – спросил атаман. – Куды?
– Саратовец, Макар Ильин, – отвечал купец. – В Астрахань…
– А вы, молодцы, куды путь держите?
– Я везу в Астрахань государевы грамоты, – несколько торжественно заявил сотник. Пожалуй, излишне торжественно.
– Дай-ка мне их, – попросил Степан.
– Не могу.
– А ты перемоги… Дай!
Сотник не знал, что делать.
– Не могу… Я в ответе.
– Сейчас возьмем, батька. – Кондрат спрыгнул в купеческий струг. Подошел к сотнику. – Вынь грамотки.
И вдруг сотник – никто не ждал такого – выхватил пистоль… Кондрат откачнулся, но не успел – пуля угодила ему в плечо.
Сотник вырвал саблю, крикнул не своим голосом:
– Греби! Петро, стреляй!..
Двое-трое гребцов схватились было за весла… А один, который был позади сотника, вырвал из гнезда уключину и дал по голове сотнику. Вскрик застрял у того в горле; он схватился за голову и упал в руки гребцов.
Степан спокойно наблюдал за всем с высоты своего струга.
Еще двое казаков спрыгнули на купеческий струг. Один подошел к Кондрату, другой начал обыскивать сотника.
– В сапоге, – подсказал стрелец.
– Кто с нами пойдет? – громко спросил Степан. – Служить верой, добывать волю у кровопивцев!
– Я! – откликнулся гребец, угостивший уключиной сотника.
Еще двое крикнули:
– Мы! С Федором вот…
– А не пойдем, чего будет? – спросил один практичный.
– Этого я, братец, не ведаю: много грешил – ад, мало – рай.
– Так чего жа тада пытать? И я с вами!
Казаки засмеялись.
– Стрельцы, как? – спросил Степан.
– Оно вить это… как сказать!..
– Так и сказать.
– Вроде государю служим…
– Боярам вы служите, не государю! Кровососам!..
– Когда так – и мы.
Тем временем принесли Степану царские грамоты. Он, не разглядывая, изорвал их в клочья и побросал в воду. Бумаги он ненавидел особенно люто.
– Вот так их!..
На берегу явно заинтересовались событием на воде. Остановились, выстрелили, чтоб привлечь к себе внимание…
Человек шесть разинцев выстрелили в воздух. Звуки выстрелов долго гуляли под высоким берегом и замерли далеко. Конные разинцы успокоились.
Сотнику положили за пазуху какой-то груз из товаров купца и спустили в воду между стругами.
– Легкая смерть, – сказал один гребец. И перекрестился. Еще несколько человек перекрестились.
– В гребь! Заворачивайте свою лоханку. Не тужи, Макар Ильин! В Царицыне отпустим. Стрельцы, идите-ка ко мне! Погутарю с вами…
В Царицын разинцы пришли первого октября.
Высадились чуть ниже города; одновременно подошли конные Ивана Черноярца.
– Где Леонтий? – спросил его Степан.
– Вперед уехал.
– Собери есаулов. Слыхал, чего удумали? С вином-то?.. Пускай казаков в город.
В кабаке было полно казаков. Увидев атамана, заорали:
– Притесняют, батька!
– Где видано?! Такую цену ломить!
– Кто велел? – рявкнул Степан. И навел на целовальника страшный взор. Тот сделался как плат белый.
– Помилуй, батюшка. Я не советовал им, не послу-хали…
– Воевода?
– Воевода. Батюшка, вели мне живому остаться. Рази я от себя?
– Сукин он сын, ваш воевода! – закричали казаки. – Батька, он уж давно теснит нас. Которые, наша братва, приезжают с Дона за солью, так он у их с дуги по алтыну лупит.
– Это Унковский-то? – воскликнул пожилой казак-картежник. – Так то ж он у меня отнял пару коней, сани и хомут.
– У меня пищаль отнял в позапрошлом годе. Добрая была пищаль – азовская.
– Вышибай бочки! – велел Степан. – Где воевода?
– На подворье своем.
…Степан скоро шагал впереди своих есаулов, придерживая на боку саблю. Царицынцы, кто посмелее, увязались за казаками – смотреть, как будут судить воеводу Унковского.
На подворье воеводском пусто. Домочадцы и сам воевода попрятались.
– Где он? – закричал Степан, расхлобыстнув дверь прихожей избы. – Где Унковский?