Василий Шарапов – Обновлённая память (страница 4)
– Узнаёшь? – Спросил Афанасий Виктора, когда тот оказался рядом с ним.
– Это же клуб – тихо выдавил из себя сын.
– Давай заглянем, что там внутри.
Вставшее на дыбки ветхое крыльцо не позволяло полностью открыть входную дверь. Кое- как протиснувшись в узкую щель, наши герои оказались внутри.
В конце сороковых годов в этом построенном недавно здании – в пристройке располагалась колхозная контора. С начала марта 1950 года председателем всеобщим голосованием колхозников в этом самом клубе был избран молодой фронтовик Афанасий Кушниров. Мало кто рассчитывал даже из районного руководства, что колхоз преобразуется в передовую единицу. За год с небольшим в область и выше начали поступать положительные сводки о выполнении и перевыполнении плана сдачи в закрома зерновых культур, значительного повышения удойности коров, заготовки мяса. Страна требовала высоких показателей: нужно было кормить горожан и все категории тружеников, героически восстанавливавших страну. Афанасий дневал и ночевал на работе. Жена Мария и двое маленьких детей неделями не видели его дома. А беда кружила где-то рядом подобно воронам, сидящим на заборе в ожидании падали.
Объявились однажды в колхозе проверяющие из области. Серьёзные товарищи. В кожаных регланах в пол, в чёсанках и каракулевых шапках. Оба в очках, со сдвинутыми бровями и надутыми щеками. Весь день ворошили колхозную бухгалтерию и прочие документы. К вечеру поняли – придраться не к чему – каждая запятая на месте. По предусмотренной сверху традиции решили отужинать в доме председателя. Чем богаты, тем и рады. Мария, как могла, старалась угодить высокому начальству (хотя сами всей семьёй жили на подсосе). У Афанасия для подобного случая была припрятана бутыль со спиртом. Изрядно откушав спиртяшки, незваные гости решили пойти ва-банк, подсунув на подпись председателю липовую сводку – как в том анекдоте: «Свинья опоросилась пятью поросятами, в район доложили – десятью, в область телеграфировали – пятнадцатью, а в Москву – свинья-рекордистка с двадцатью поросятами! Ура! Перевыполнение плана!»
У прочитавшего эту мерзость Афанасия заходили желваки и скрипнули зубы. Бросило в пот.
– Товарищи, но это же туфта!
– Николаич, тебе-то какая разница, тем более там стоит наша подпись с гербовой печатью. Ты подмахни пером, а мы тебе дырочку на пиджак – под орденок! Ну, давай!
– Мужики, пошли на улицу, перекурим это дело, – вышли на крыльцо.
– Как же я смотреть буду в глаза своим землякам, суки вы вербованные!
Не успели те и рта раскрыть, как председатель схватил их за шкирки и резко долбанул лбами да так, что проверяющие минут пять лежали в глубоком нокауте.
После этого инцидента над головой Афанасия стали сгущаться грозные тучи.
1951 год стал урожайным на колхозные беды. С весны зарядили проливные дожди, которые не прекращались до самого снега. Кое-как отсадившись и отсеявшись, председатель настойчиво начал требовать от района разрешение на строительство овощехранилища, но реакции никакой не последовало – как об стенку горох. Да и с МТС деловые отношения не заладились – ГСМ не отпускались, хоть соплями трактора заправляй. Монополисты долбанные! Вот и выкручивался Афанасий, попав в кабалу к перекупщикам… Итог оказался плачевным – трактора вязли в месиве под самые крыши, а то и вовсе простаивали без горючки. Срочно созванная комиссия определила «козлом отпущения» Кушнирова Афанасия Николаевича. 25 тонн картофеля было похоронено в мёрзлой земле… А в начале декабря 1952 года в клубе при полной заполненности и активном… безмолвии впаяли Афанасию «червонец» по знаменитой статье за хозяйственные преступления, инкриминируя ему ещё и нецелевой расход финансовых средств. И ведь никто из односельчан не замолвил слова в защиту Кушнирова! Страх сковывал людей. Время было такое… Что чувствовал наш герой в тот момент, когда в наручниках запихивали его в кузов полуторки?.. Обречённость и безнадёга – какой не было под городом Калининым, когда он, водитель-красноармеец, контуженный и с осколком в затылке лежал на дне глубокой воронки рядом со своей вдребезги разбитой машиной. Ещё долго в ушах Афанасия, пока он колотился в холодном кузове, стоял душераздирающий, словно по покойнику, вопль молодой жены Марьюшки.
Первые полгода было особо тяжко – тюрьма, небо в клеточку. Затем – этап и зона. Пахал, как раб, на кирпичах. Не жаловался, молчал. Спасала фронтовая закваска да мысли о семье. Как они там без кормильца?.. После смерти Сталина Афанасий получил режимное послабление переводом в гараж механиком, да и гармошка выручила. В неволе ведь тоже люди – слушать его виртуозное исполнение нравилось сидельцам, да и тюремному начальству показатель повышался по культработе. В августе 1954 года состоялась долгожданная встреча с женой – приехала на «свиданку». После тщательного осмотра и прочих унизительных процедур выделили супругам комнату с суточным пребыванием – без надзора.
В колхозе в это время творилась председательская чехарда: за три года сменилось четыре руководителя. Производственные показатели балансировали на нижней отметке, как в бензобаке у горе-водителя. И никакие дутые сводки наверх не спасали от бесхозяйственности и руководящего пофигизма. Расслабились. Диктат сгинул. Выползала «Оттепель».
Мария трудилась на ферме дояркой – вставала затемно и возвращалась по темноте. Дочка с сыном были на попечении матери Афанасия. Частенько, далеко за полночь, засиживалась у окна, уперев взгляд в бескрайнюю темноту. Не было сна, да и с аппетитом были качели, что не ускользнуло от пытливого взгляда свекрови. Уж, не на сносях ли голуба?.. Хотела было попытать, да прикусила до поры язык: не время ещё.
А деревня потихоньку начинала бурлить: бабы по своему «телеграфу» отстукивали по ушам друг дружке новость – «Наша-то скромница-председательша нагуляла!.. Была шкидлой пучеглазой, а тут, глянь, округлилась пышкой!»..
А в декабре пятьдесят четвёртого к полуночи в родном доме объявился Афанасий! Худой, поросший густой щетиной и с серебряными висками… Подхватив с порога подкошенную в ногах жену, наш страдалец крепко обнял своё сокровище. Обвив шею супруга, Мария застыла, вжавшись в грудь родного-долгожданного. Постанывала. По щекам ручьем безостановочно текли слёзы. Детки испуганно выглядывали из-за спины бабушки на незнакомого в замызганной фуфайке и чёрной цигейковой шапке дядьку…
Долго задерживаться в некогда родной деревне не стал Афанасий: тошно было за прошлое, да и Марию поедом ели бабы. И об этом сыну доложила мать нашего героя.
В двадцати километрах открылся новый лесопункт. Туда-то и отправился наш Афанасий с семьёй своею…
…Вставая по ночам, на цыпочках подходил к люльке, где мирно посапывал сынок-последыш. Родился недоношенным, слабеньким, но благодаря крёстной матери, стойкости, любви и терпению самой Марии преображался малыш в крепкого розовощёкого карапуза.
– Всё сомневаешься? Да, твой это, твой!.. Вон и ямочка на подбородке и нос лопаткой, – прыснув смешком, тихо произнесла подошедшая жена.
– Да, я это просто так… давно не видел. Даже не верится – лягушонок лягушонком! А глянь в кого растёт!
– В тебя, в тебя. Тоже гармонистом будет. Всё. Пошли спать.
Из немногочисленных игрушек для маленького Вити самой любимой стала… гармошка. В пять лет он уже начал состязаться с отцом в «музыкальных картинках» – публичных выступлениях на лавочке перед домом. А, учась в первом классе, впервые появился на клубной сцене посёлка с гармонью на груди. И тут у Афанасия в голове созрела задумка, о воплощении которой мечтал он несколько лет…
Накануне восьмого марта у клуба колхоза, где когда-то председательствовал Афанасий, остановился лесопунктовский автобус с юными артистами-школьниками. Зал был полон. Публика, состоявшая в основном из принаряженных женщин, с нетерпением ожидала представление юных соседей.
На «ура» принимались акробатические этюды, выступление хора с полюбившейся песней «То берёзка, то рябина». Звучали стихи о Родине, о войне, о партии, о мамах…
Афанасий Кушниров стоял у запасного выхода в сильном напряжённом ожидании, сцепив кисти рук мёртвой хваткой.
Без объявления, на сцену решительным шагом выходит маленький мальчишка, стриженный «под бокс» с продолговатыми оттопыренными ушами, в вельветке, тёмных брючках и черных ботинках с крючками под шнурки. Спокойно поправив ремни, для форсу тонкими длинными пальчиками пробежав по клавиатуре, делает музыкальное вступление.
У хлопчика сильный ровный голос, уверенный взгляд. Музыкальное сопровождение не глушит пение, а придаёт ему особую окраску восприятия притихшей публикой.
В момент проигрыша мальчик обращает взор на человека у запасного выхода и, улыбнувшись, подмигивает ему.
Закончив выступление под громкие аплодисменты и восторженные крики, мальчишка не покидает сцену. Появившийся юный конферансье торжественным голосом делает объявление:
– С песней «Бригантина поднимает паруса» перед вами выступил ученик второго класса Витя Кушниров!