Василий Шарапов – Обновлённая память. Повести, рассказы, очерки (страница 9)
Помимо надзора за соблюдением общественного порядка на селе, соблюдения противопожарной безопасности и санитарного состояния, предупреждения преступных деяний местных жителей, Коренев принимал участие и в этапировании каторжан до места отбывания срока. Особой деликатностью и хладнокровием на этапе не отличался. Наоборот, был жесток и дерзок, избивая до крови закованных в кандалы и наводил «шмон», выворачивая карманы и вещи каторжан. За что и получил прозвище «зверь».
С урядником, своим непосредственным начальником, не пререкался, был сдержан и с большим рвением выполнял все его указания. Неоднократно удостаивался похвал от своего наставника в присутствии уездных проверяющих. Одним словом, был на «дружеской ноге».
Сидя однажды после рабочего дня в доме урядника за столом, уже в изрядном подпитии, посетовал Коренев на опостылевшую жизнь холостяка. Положив на плечо своему подчинённому руку, урядник пообещал в ближайшие дни решить вопрос с женитьбой. Есть, дескать, на примете одна крепенькая в хозяйстве семейка, у которой давно застоялась «в девках» дочка. На том и порешили…
В солнечный сентябрьский день на пороге дома Михайло Кушнира появились нежданные гости. В руках урядника был большой хлебный каравай, в петлице выходного пиджака торчала бумажная бутоньетка розы, а через плечо была завязана широкая белая льняная лента свата. Редкие с проседью волосы были расчесаны на прямой пробор и щедро набриолинены. Рядом с ним стоял невеликого роста, переминающийся с ноги на ногу поджарый рыжеволосый с глубоко посаженными острого напряжённого взгляда карими глазами Анатолий Коренев. В руках Анатолия было два букета астр.
Слегка обескураженный от появления у него полицейских, да в таких нарядах, Михайло пригласил их к столу.
– Я щас-с! – произнёс хозяин и быстро шмыгнул за шторку. А вскоре появился перед гостями со своей женой Устиньей.
Разговор начался о погоде, урожае, а потом в иносказательной форме урядник донёс до Кушниров цель своего визита:
– У вас товар, у нас купец! У вас девица, у нас молодец!..
Хоть и невзрачным предстал женишок Михаилу, однако, поразмыслив, решил всё-таки дать согласие на брак: младшая дочь и средний сын были уже давно при детях, а вот старшенькая Елена, которой уж двадцать восемь годков стукнуло всё была не при деле. А-а!.. Быть по сему!
Приняв от гостей каравай, Кушниры надломили его и кликнули к гостям Елену.
В розовой кофте, длинной тёмной с оборками юбке, в переднике и покрытой белым шёлковым с кистями платком головой предстала пред «купцами» Елена. Высокого роста, широкоплеча, с крупным подбородком и выдающимися скулами, редкобровая, с длинными чуть не до колен руками… Далеко не красавица.
Коренев, зажмурив правый глаз и скривив лицо, повернулся к уряднику.
– Дурень. Тебе ли ерепениться: ни родины, ни флага, – шепнул тот на ухо Анатолию. – С лица воды не пить. Зато вон какое хозяйство. Стерпится-слюбится.
Взяв с тумбочки два букета цветов, немного сконфуженный подошёл Коренев сначала к матери Елены, а затем и Елене вручил букет белых астр…
Венчание в сельском приходе, да и сама свадьба, было тихими и немноголюдными.
Поселили молодых на заимке Михаила, а через полгода Анатолий с Еленой перебрались в новый дом, построенный и подаренный новой семье отцом и братом Елены.
Раздираемый внутренними противоречиями частенько по ночам просиживал Коренев у тёмного зашторенного окна. От отца он так и не получил благословения, как и материальной поддержки. Ещё более осерчал старик, узнав на ком женился его непутёвый сынок. Мало того, что выбрал в жёны неграмотную простолюдинку, так ещё и на три года старше себя! А с другой стороны он, Анатолий, был свободен от отцовского диктата, как ему вести себя, о чём думать, с кем поддерживать нужные связи.
В своей жене его раздражала тупая покорность и постоянное желание угождать во всём. Кругозор Елены и интересы ограничивались ведением домашнего хозяйства и заготовкой в зиму продуктовых припасов. Кулинарной изобретательностью она не обладала. А спросить у своего учёного мужа, чтобы он желал бы видеть на столе, побаивалась.
Амбиции карьерного роста из-за бытовой рутины с вечерним чаепитием и с одним и тем же примитивным меню – картошки в мундирах, окунаемой в постное масло, напрочь улетели в трубу вместе с дымом. Да и с детьми как-то не получалось. «Нетеля безрогая!» – сквозь стиснутые зубы возбуждённый Коренев бросал обидный упрёк плачущей в подушку жене…
С один из февральских вьюжных дней радостный Анатолий влетел в свой дом и бросился обнимать опешившую жену.
– Еленушка, мне светит повышение! – расцеловав супругу и усадив на табурет, продолжил, – Нашего урядника переводят в уезд, а меня метят на его место! К вечеру у нас будет в гостях сам становой! Ты, пожалуйста, подсуетись с угощением и приготовь куриных битков! Всё. Я побежал…
– Вы, ваше благородие, отведайте этих солёненьких грибочков! Моя половина уж постаралась! – с почтением обратился к судебному приставу Анатолий, одной рукой пододвигая к почётному гостю глубокую чашку с грибами, а другой наполняя стаканчик с горячительным.
– Хороши! Ой, как хороши! – раскрасневшийся пристав смачно захрустел.
– А сейчас – коронный номер нашей программы! – Коренев, захлопав в ладоши, предчувствуя одобрение и восхищение со стороны начальства кулинарной изобретательности Елены, повернулся к зашторенному у печки углу, – А подай-ка нам сюда куриных биточков!
Разрумянившаяся Елена буквально выплыла из-за печки, держа в руках накрытый полотенцем поднос.
– Отведайте, ваше благородие! – сделав глубокий в пояс поклон, сдёрнула полотенце.
На подносе лежало с десяток очищенных от скорлупы, сваренных вкрутую, куриных яиц!
Побледневший Коренев резко заморгал глазами, обращёнными к жене, чтобы та немедленно смылась с глаз. Елена, возбудившись от важности момента, восприняла жест мужа как требование потанцевать с подносом.
Пристав, громко захохотав и покрутив опущенной головой из стороны в сторону, начал хлопать. Елена, слегка приседая, стала приплясывать вокруг стола, держа на вытянутых руках кулинарный «шедевр».
– Это что такое? – вцепившись в Еленин локоть прошипел разъярённый Анатолий.
– Как ты просил… Битки, – недоумевая, тихо прошептала жена.
– Ну, я пожалуй, отчалю – громко крякнул становой пристав, направляясь к выходной двери, – Спасибо за хлеб-соль… Дела, господа, дела… Провожать меня не надо.
Обескураженная Елена, втянув голову в плечи, медленно ушла за шторку.
Наполнив стакан водкой и опрокинув в один глоток, Коренев подошёл к граммофону и поставил пластинку. Через шум и потрескивание в трубу полилась каторжанская песня Сеньки Щербатого:
Плеснув ещё разок в стакан, Анатолий, резко выдохнув, медленно выпил.
«Погиб мальчишка, погиб навсегда – не унимался певец Ефим Гиляров – А годы проходят, Проходят лета…»
Сняв с гвоздя тугую сыромятную плеть, Коренев стремительно двинулся за печь. Схватил за волосы жену, пинком открыв дверь, молча выволок на стужу. Приставив лицом к стене дома, резко хлестанул по спине Елену. Та, вскрикнув от жгучей боли, рухнула на колени. Анатолий вновь схватил её за волосы и вернул в прежнее положение.
– Стоять!.. – заорал озверевший муж. И вновь плеть прошлась по спине жены.
– Это тебе за приём! – удар, – Это тебе за битки! – ещё один удар, – А это за то, что ты дура безграмотная!..
Истязания продолжались до тех пор, пока Елена не сползла по стене и не уткнулась в бесчувствии лицом в окровавленный снег.
Войдя в выстуженный дом, Коренев бросил на пол плётку и, сделав несколько неверных шагов, рухнул в заправленную кровать…
Перед мысленным взором Елены Михайловны словно в немом кино (в шестнадцать кадров) промчалась последующая полная невзгод её жизнь.
Революция. Бег Анатолия по таёжным дебрям от белых и от красных. Его промысел золотишком в вольных старателях. Иногда, словно вор, по ночам появлялся дома, а с темнотой вновь уходил в неизвестность. У Елены следом за Антоном родилась дочь Надежда. Сельчане знали от кого дети, но не доносили. Жалели Елену.
Потом и вовсе сгинул Коренев. Где сложил свою непутёвую головушку, никто не ведал.
Родителей Елены отняла гражданская война: погибли от японской пули за связь с партизанами.
Потом коллективизация, организация колхозов… Голодно было, а дети подрастали. Надо было чем-то кормить. Выручал мичуринский навык собирательства. Сушила на зиму листья малины и земляники – на чай. Варила щи из крапивы и лебеды. На трудодни в 30 копеек покупала хлеб и постное масло. По ночам после работы вязала из собачьего и козьего пуха носки и варежки. Этим и приторговывала.
Наконец наступило кратковременное облегчение: сошлась с бездетным вдовцом и родила от него ещё одного ребёнка. Сына назвали Василием.
В тридцать девятом на службу в РККА ушёл Антон, а Надежда, выйдя замуж за речного капитана, уехала на родину мужа.
А вскоре пришла большая беда, война с немцем. Второй муж по мобилизации ушёл на фронт. В сорок втором Елена получила похоронку на него…
В пятьдесят третьем году большая вода поглотила дом Елены Михайловны.
Страшное было наводнение. Почти весь колхозный скот сгинул в мощном потопе, да и своя животина у многих сельчан потонула. По разбушевавшейся реке стремительно неслись крыши домов с взывающими на них о спасении кошками и собаками.