Василий Шарапов – Листая жизни страницы (страница 28)
Семен Денисович Игнатьев вошел в историю страны как личность весьма одиозная. Выходец из бедной крестьянской семьи, он быстро сделал партийную карьеру. Перед назначением в Минск занимал пост первого заместителя начальника Управления по проверке партийных кадров ЦК ВКП(б). Дальнейшая его судьба оказалась более драматичной. Был министром МГБ, именно при нем раскручивалось знаменитое «дело врачей». После смерти Сталина буквально один месяц побыл вторым секретарем ЦК КПСС. По инициативе Берии подвергся опале, едва не лишился партийного билета. Закончил свою карьеру на второстепенных партийных должностях.
Михаил Трифонович Иовчук - выходец из Белорусии, родился в Кобринском районе. Доктор философские наук, член-корреспондент Академии наук СССР. В 1941-1947 годах - в Управлении пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Личность противоречивая. Одни считали его талантливым ученым, другие, напротив, прощелыгой; поговаривали, что не сам писал все свои труды. Не думаю, что это так. В его эрудиции и ораторском мастерстве мог убедиться лично. Однажды в разговоре с ним я, процитировав Ленина, ошибочно сослался не на ту работу. Надо было видеть изумление в глазах Иовчука. Не знать марксистско-ленинское наследие он считал кощунством.
Несмотря на то, что каждый из этих руководителей обладал несомненными достоинствами, откровенно говоря, их вклад в развитие республики был незначительным. Экономический и культурный расцвет Белоруссии связан с именами других политиков...
Конец 1947 года ознаменовался событием, которое сказалось на жизни всех советских людей. 15 декабря, в понедельник, в «Правде», «Известиях», а в БССР - в «Советской Белоруссии» и «Звяздзе», было опубликовано постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП (б) № 4004 за подписью председателя Совета Министров СССР Сталина и секретаря ЦК ВКП(б) Жданова о денежной реформе и отмене карточной системы. В результате ее осуществления государственные розничные цены в 1948 году сократились на 17 процентов, а рыночные - более чем в три раза. Вот тут, пожалуй, будет уместным вспомнить знаменитую сталинскую фразу: «Жить стало лучше, жить стало веселее!»
Обмен старых денег на новые длился неделю - с 16 до 22 декабря. Ажиотажа не наблюдалось. В БССР открыли 1.700 обменных пунктов, подготовили более 7 тысяч кассиров и специалистов банков и почтовых отделений. Правда, не обошлось и без попыток нагреть на этом руки. Сохранить в тайне сроки и условия реформы, конечно же, не удавалось. Некоторые чиновники раньше времени открыли заветные инструкции и ознакомились с ними. Узнав правила обмена, быстренько понесли свои личные сбережения в сберкассы или стали делить крупные вклады на несколько мелких. До трех тысяч деньги менялись 1 к 1, свыше трех - 2 к 3, и чем крупнее вклад, тем больше пропорция обмена. В архивах хранится отчет белорусского министра финансов Куликова секретарю ЦК КП(б)Б Николаю Гусарову. На документе резолюция Гусарова красным карандашом: «Работников, рассекретивших государственную тайну, надо снимать с постов и строго наказывать. Проведите срочно расследование». Министерства внутренних дел СССР и БССР провели очень тщательное расследование и буквально через несколько дней проштрафившиеся руководители были сняты со своих постов. Некоторые из них угодили затем за решетку.
Больше всего, конечно, людей радовала отмена карточной системы. Кстати, продукты и товары перед реформой придерживались торговлей для создания товарного запаса, чтобы в первые дни, 16, 17 декабря, покупателей в магазинах не встречали пустые прилавки.
Чтобы читатели смогли лучше представить значение этого события, приведу цены на наиболее ходовые продукты питания после отмены карточек. Напомню: они были едиными по всей стране. Изменение цены даже на одну копейку производилось только по решению союзного правительства. Итак, в конце 1947 года стоили:
Ржаной хлеб (1 кг) - 3 рубля;
Молоко (1 литр) - 3-4 рубля;
Пшеничный хлеб (1 кг) - 4 рубля 40 копеек;
Пиво «Жигулевское» (0,5 литра) - 7 рублей;
Гречневая крупа (1 кг) - 12 рублей;
Судак мороженый (1 кг) - 12 рублей;
Яйца куриные (10 шт.) - 12-16 рублей;
Сахар (1 кг) - 15 рублей;
Масло подсолнечное (1 литр) - 30 рублей;
Водка «Московская» (0,5 литра) - 60 рублей;
Масло сливочное (1 кг) - 64 рубля;
Кофе (1 кг) - 75 рублей.
Зарплата большинства городского населения составляла 500-1000 рублей…
Работая секретарем райкома, я ощущал недостаток знаний. И при первой же возможности поступил на заочное отделение Высшей партийной школы в Москве. Программа была насыщенная, с углубленным изучением истории партии, философии и политэкономии социализма. Работы писать приходилось по ночам. Анна затем перепечатывала их на пишущей машинке. Ее она освоила еще в армии, в трудные годы даже подрабатывала с ее помощью.
Однажды встретил Илью Павловича Кожара. Знаменитый партизанский командир, Герой Советского Союза, после войны непродолжительное время работал секретарем Гомельского обкома партии, а затем был назначен директором Республиканской партийной школы при ЦК КПБ. Узнав о моих мытарствах, Кожар посоветовал:
- Зачем ты истязаешь себя! Поступай на очное отделение нашей школы. Программа обучения практически не отличается от программы московской ВПШ. Даже преподаватели многие те же, приезжают для чтения лекций к нам из столицы. Одним выстрелом двух зайцев убьешь. А публика у нас какая! Помимо партийных работников, известные писатели, артисты Можно сказать, цвет белорусской нации.
Я так и сделал. Конечно, первый секретарь Сталинского райкома партии Демидов был недоволен. Но признал, что поступаю я разумно,
С головой ушел в учебу. Впервые за многие годы появилась возможность и для отдыха. Приятно, что во время учебы в ВПШ я встретил своего однокашника по Оршанскому училищу Анатолия Андреева. Его военная судьба сложилась тоже не просто. Войну он встретил в Оршанском депо и ушел в партизаны вместе с Константином Заслоновым, был комиссаром отряда. После разгрома отряда и гибели Заслонова перешел линию фронта и прошел обучение на курсах по диверсионной деятельности. Всю войну провел в тылу врага на территории оккупированных Белостокской и Гродненской областей, активно участвуя в уничтожении техники и живой силы противника. Награжден многими орденами и медалями.
Долго блаженствовать в партшколе мне не пришлось. На втором курсе избрали секретарем партийного комитета ВПШ. Парторганизация насчитывала 800 коммунистов, хлопот прибавилось…
В 1948 году в руководстве Белоруссией произошли значительные изменения. Очередной жертвой Лаврентия Цанавы стал Председатель Президиума Верховного Совета БССР Никифор Наталевич. Причем причина его отставки была самая, что ни на есть банальная. Одна из дочерей Наталевича, гостившая на его родине в Орше, влюбилась в тамошнего попа. Бдительные сексоты сообщили об этом в МГБ. И Цанава не упустил возможность раскрутить дело о моральном разложении семьи председателя парламента. Спасая Наталевича от более серьезного наказания, в марте его сослали подальше от глаз Цанавы - в Пензу, председателем облпотребсоюза. В мае уехал в Москву Пантелеймон Пономаренко. Эти ключевые в иерархии власти посты заняли соответственно Василий Иванович Козлов и Алексей Ефимович Клещев. Последний был выходцем из Полесья. Незаметный хозяйственник, в годы войны он сыграл заметную роль в организации подполья еа Пинщине - был уполномоченным ЦК КП(б)Б по Пинской области, первым секретарем Пинского подпольного обкома партии, командиром партизанского соединения. После освобождения Белоруссии работал первым секретарем Пинского, а в 1946-1948 годах - Полоцкого обкомов КПБ...
...Идя по утрам в ВПШ, которая располагалась на улице Маркса, я видел, как растет и хорошеет изо дня в день город. На 1 августа 1950 года в Минске насчитывалось 273,6 тысячи жителей - больше, чем перед началом войны (238,8 тысячи). Действовали 500 промышленных предприятий. Объем валовой продукции на 95 %, то есть фактически вдвое (!) превысил довоенный уровень. Дали первую продукцию автомобильный и тракторный заводы. Жилой фонд вырос за это время в несколько раз и составил свыше 1 миллиона квадратных метров. Появилось более ста новых улиц. В основном была завершена реконструкция Советской улицы, ее улицу Пушкинскую одели в асфальт, украсили взрослыми липами, и теперь здесь велось бурное строительство жилых и административных зданий. В начале 1950/1951 учебного года в городе обучались 39 тысяч школьников, 7600 учащихся средних специальных учебных заведений и 14 тысяч студентов вузов. В Минске работали 31 клуб, 8 музеев, 3 театра и 17 кинотеатров. Когда сегодня осмысливаешь темпы послевоенного строительства, они кажутся нереальными. Это результат невиданного трудового энтузиазма, с которым минчане возрождали свой любимый город…
В октябре 1950 года, незадолго до окончания республиканской ВПШ, в выпускной комиссии, меня распределили в Калининград на должность начальника отделения железной дороги, а Андреева - на такую же должность в Брест. Когда бумаги на нас понесли к руководству, первый секретарь Минского обкома партии Мазуров их задержал. Долгие четыре месяца после окончания ВПШ я ждал назначения и заочно учился в Московской ВПШ. Андреев уже давно работал в отделе транспорта Совмина. Наконец, и меня вызвали в обком к Мазурову После той памятной встречи в палатке мне приходилось не раз сталкиваться с ним на партийных предприятиях - в 1949-1950 годах Кирилл Трофимович возглавлял Минский горком партии.