Василий Седой – За гранью (страница 4)

Первое, на что я обратил внимание, это скорость передвижения — она выросла в разы. На самом деле я и раньше перемещался прям-таки стремительно, но сейчас и вовсе все происходило буквально со скоростью света, да так, что я иной раз не успевал осознать, что вообще происходит. Пришлось некоторое время потратить на то, чтобы приспособиться к новым возможностям. Второе — это радиус действия способности, он тоже неслабо увеличился и по приблизительным прикидкам теперь составлял не меньше тридцати километров. Третье, что меня поразило, было и вовсе за гранью понимания. Если раньше мне приходилось рыскать по зданиям в поиске тех же тайников, то сейчас стены вообще перестали быть мне преградой. Сложно объяснить, но теперь я мог в этом состоянии как бы переключать режимы зрения и смотреть даже через препятствия. Это прям читерские возможности на самом деле, потому как скрыть от меня чего бы то ни было теперь едва ли было возможно. На самом деле оно и раньше было так, но теперь это вообще переросло во что-то реально невообразимое.

Я чуть не час потратил на то, чтобы приспособиться и осознать все в полной мере, и это было непросто, но я смог.

Уже собираясь возвращаться в свое тело, я успел заметить, что к зданию госпиталя подъехал Гаврилов, появлению которого я обрадовался. Всё-таки интересно было, что и как происходило после моего ранения.

Тогда-то я и узнал о преступном приказе о передислокации дивизии. Решив этот вопрос, я неожиданно нарвался на просьбу наркома изложить на бумаге моё видение развития так хорошо себя зарекомендовавшей самоходной артиллерии. Честно сказать, я даже опешил от такой просьбы и слегка потерялся. Нет, на самом деле о самоходках времен Великой Отечественной войны я в свое время читал и слышал немало, но одно дело что-то слышать и совершенно другое — грамотно разложить все по полочкам для спецов.

Я, понятно, пообещал этим заняться без промедлений, но сначала, пользуясь тем, что в палату для связи с наркомом провели телефон, созвонился с женой. Вот где засада засад получилась. Не знаю, какая падла донесла до неё вести о моем ранении (узнаю, глаз на жопу натяну), но нагадил мне этот доброжелатель неслабо. С огромным трудом я уговорил Настю не ехать в Ленинград. Получилось только после того, как я объяснил, что меня уже скоро перевезут в Москву, так что в ее поездке ко мне уже нет никакого смысла.

Нет, приятно, конечно, что обо мне беспокоится человек, который уже стал мне родным, но как же меня вымотал разговор с женой, кто бы только знал. Но это на самом деле ерунда, пусть и слегка напряжные, но приятные хлопоты, а вот задание наркома — это реальная жесть.

Просто когда я начал писать для Берии что-то вроде аналитический записки, понял, что помню совершенно недостаточно, соответственно, и выполнить эту работу качественно не могу.

Естественно, из-за этого я разнервничался и даже запсиховал, очень уж не хотелось говорить обтекаемо, без подробностей. Наверное, из-за этого я в какой-то момент, находясь в теле, невольно потянулся к бурлящей во мне энергии, которая на удивление легко откликнулась на мое желание как-то повзаимодействовать с ней. Миг, и я по наитию начал направлять эту энергию в сторону головы, и ещё через мгновение я осознал, что я заполучил в свое распоряжение ещё одну плюшку.

Просто едва энергия начала немного концентрироваться в районе головы, как мысли сразу, что называется, полетели, и вспоминать о самоходках все, что я услышал или прочитал когда-то в прошлом мире, стало на удивление легко.

Правда, стоит отметить, что уставать при этом я стал ещё быстрее, но это уже было неважно, главное, что я теперь мог переложить на бумагу гораздо больше нужной информации, причём не только касательно самоходок, но и всякой другой тоже.

Неделю я находился в каком-то жутком цейтноте, некогда было в гору глянуть, не то что проанализировать, что там тогда произошло с этим поглощением энергии душ, а потом события и вовсе понеслись вскачь.

Врачи наконец дали добро на перемещение меня в Москву, и началась подготовка к транспортировке моей тушки по воздуху. Как будто дожидаясь этого момента, меня плюсом ко всему попытались похитить, как я понял, немецкие диверсанты, переодетые в форму сотрудников НКВД.

Надо сказать, у них все могло получиться, не будь здесь, в госпитале, охраны из ведомства Берии.

Дело в том, что конкретно наших людей из моей теперь уже бывшей дивизии здесь по понятным причинам было немного, всего бойцов пять, а диверсантов прибыло два десятка человек. Соответственно, начни они штурм, и все у них могло получиться, но им крепко не повезло.

Охрана, приставленная ко мне наркомом, которая сторожила внешний периметр, на требование возглавлявшего диверсантов майора государственной безопасности НКВД подготовить меня к транспортировке в другой госпиталь отреагировала очень правильно. Заинструктированные напрочь бойцы, пока руководители подразделений диверсантов и охраны выясняли отношения, подогнали ко входу два броневика и предложили прибывшим сдать оружие до выяснения всех обстоятельств.

В итоге завязался бой, в ходе которого диверсанты были уничтожены, при этом их главного удалось взять живым. От него, собственно, мы ю и узнали, что это была немецкая диверсионная группа, направленная сюда с целью моего захвата или уничтожения в случае, если взять в плен меня не удастся.

В общем, все обошлось. Не зря, оказывается, любой чих в отношении меня сейчас согласовывается непосредственно с наркомом, верным оказалось, как ни крути, такое его решение.

После этого происшествия, пока шли все необходимые согласования по моей транспортировке в Москву, у меня наконец-то появилось время основательно подумать над своими дальнейшим шагами. Всё-таки с этим поглощением энергии душ многое для меня изменилось, и мне поневоле нужно было для себя решить, как быть и что делать в дальнейшем. Нет, понятно, что мысли в эту сторону поневоле сворачивали время от времени, но вот основательно подумать над возникшей проблемой раньше действительно не было никакой возможности.

Отмеренные мне здесь десять лет жизни — это вообще ни о чем, поэтому нужно основательно подумать, как распорядиться этим временем с умом.

На самом деле, не будь у меня здесь любимого человека, я, наверное, был бы только счастлив от открывающихся перспектив. Всё-таки прожить на халяву несколько дополнительных полноценных жизней, да ещё и не теряя приобретенный опыт, дорогого стоит, мало кто от подобного откажется. Да и будущее перемещение в неизвестность, как ни странно, почему-то не особо меня пугало.

А вот от одной мысли, что жена здесь останется в одиночестве, да ещё с моим ребёнком на руках, я чуть не сходил с ума.

Понятно, что все мы под богом ходим, а уж в моем случае и вовсе погибнуть на войне можно в любой момент, но это, как по мне, другое. Одно дело — когда не знаешь, что тебе на роду написано, и совсем другое — ждать смерти, точно зная отмеренные сроки. Жуть жуткая, по-другому не скажешь.

Как бы там ни было, а мне предстоит придумать, как обеспечить безбедное и безоблачное будущее родных людей. Мне просто край необходимо быть спокойным хотя бы в этом отношении. Самое противное, что речь идёт не только о материальных вещах, уж найти кучу кладов и засыпать ценностями жену с головы до пят проблемой для меня не станет, а вот сделать так, чтобы они с дитём жили в нормальной благополучной стране, — вот это проблема проблем.

Нет, вывезти родных в любую другую страну мира тоже несложно, и я не сомневаюсь, что при необходимости справлюсь с этой задачей играючи, только вот это не выход из положения. Я свою жену знаю и на все двести процентов уверен, что она не поменяет родину ни на какую, даже самую благоприятную чужбину, да и мне самому, если честно, не хочется, чтобы мой ребенок воспитывался вдали от родины, чуждый менталитет ведь никто не отменял.

Вот и встаёт вопрос, как сделать так, чтобы близкие после моей смерти жили в своей родной благополучной стране, и как изменить отношение государства к людям. Говоря по-другому, как устроить все так, чтобы страна была для людей, а не люди для страны. Задача из серии невыполнимых, сказка, которую мне нужно превратить в быль, об этом у меня и болела теперь голова, знаю ведь, как оно будет в будущем, поэтому и переживаю, как никогда раньше.

Уже перед самым отъездом на аэродром я решил поговорить на эту тему с Афродитой, может, она подскажет направление, в котором мне надо двигаться, она всё-таки представитель гораздо более развитого мира, может, для них это вообще не проблема.

Так уж получилось, что именно в самом начале нашего с Афродитой разговора возник Арес, у которого тоже появилось ко мне неотложное дело. При этом он, появившись снова неожиданно, не успел даже поздороваться, просто сразу озвучил волновавшую его проблему.

— Сергей, нам дали полный карт-бланш на работу с тобой и даже по поводу пяти дополнительных жизней не спорили, на все согласились. Более того, нам выделят на время эксперимента дополнительные вычислительные мощности и любое нужное нам количество энергии, поэтому я теперь в полной мере готов заключить с тобой соглашение, но есть одна проблема. В твоём мире идёт война, в которой ты принимаешь активное участие, а значит, можешь погибнуть в любой момент, что, как ты понимаешь, для нас неприемлемо. Нам по нашим законам запрещено вмешиваться в жизнь разумных, но менее развитых цивилизации и тем более влиять на их разум. Можешь себе представить всю важность будущего эксперимента, учитывая тот факт, что мне разрешили задействовать любые ресурсы и в этом направлении тоже? В общем, наши аналитики считают, что нам нужно повлиять на твоё руководство и таким образом изолировать тебя от боевых действий, чтобы исключить, насколько это возможно, риск твоей преждевременной гибели…