Василий Седой – Кровь не вода 4 (страница 32)
Я, слегка охреневший о такого подхода, развернулся к кузнецу и он, похоже, только тогда меня узнал, отчего сначала на миг застыл, а потом стремительно подскочил и сгреб меня в объятья, пробурчав при этом что-то типа «вернулся наконец».
Пока обнимались и здоровались, я с удивлением пытался осмыслить одну простую вещь: это я так вырос или Илья уменьшился с возрастом? Просто он всегда мне казался таким здоровяком, до комплекции которого мне ещё пыхтеть и пыхтеть. Сейчас же я обнаружил, что пусть по комплекции я и похлипче буду, но в росте я его догнал и даже, похоже, чуть перегнал.
Илья, кстати, тоже это заметил, потому что чуть погодя произнес
— А ты, Семен, подрос, только худющий, будто тебя голодом морили.
Я на это ничего не стал отвечать и попросил:
— Давай показывай и рассказывай, что у тебя тут и как. Ну и поведай, как ты дошёл до жизни такой, что детей работать заставляешь?
Илья улыбнулся и ответил:
— Не заставляю, они сами меня одолели своим «научи, дай попробовать»…
Он на миг прервался, ещё шире улыбнулся и заметил:
— У ребят лучше получается работать на станках, чем у взрослых казаков, да и интересно им.
Экскурсия, которую для меня провел Илья, выдалась более чем интересной и заставила не на шутку задуматься.
Дело в том, что я настроен был забрать кузнеца вместе со всем его добром в Липецк, но, осмотрев все, что он здесь успел натворить, начал размышлять, задаваясь вопросом, стоит ли это делать. Очень уж Илья здесь основательно устроился, и взаимоотношения с местными наладил так, что рушить все это в одночасье совесть не позволяет.
Как-то получилось у него увлечь народ и заставить многих из них помогать ему по доброй воле, да, так что иногда даже приходится отбиваться от этого их желания помочь. Казаки ведь тоже не дураки и понимают свою выгоду как никто другой. Когда у тебя есть преимущество в вооружении, шансы выжить вырастают в разы, а кому это понимать лучше, чем людям, живущим с войн. Вот и помогают они, будучи заинтересованными, как только могут при любой возможности.
Про пацанов, пристроенных к делу, я и вовсе молчу, особенно после того, как выяснилось, что пистолеты это по большей части их работа. Эти ещё, по сути, дети в будущем могут вырасти в таких мастеров, что за плодами их труда очередь будет выстраиваться.
Когда Илья показал, что и как используется в виде привода для работы станков, я даже дар речи на время потерял, не зная, плакать мне или смеяться. А его рассказ, как они докатились до такой жизни, только укрепил в сомнении, нужно ли срывать кузнеца с насиженного места.
Оказывается, когда ручей начал покрываться коркой льда, казаки сами подошли к Илье и предложили подумать, как сделать так, чтобы работа зимой не останавливалась. Очень уж народу понравились то, что делалось на станках, и это было не только оружие. Как выяснилось, здесь помимо этого самого оружия приспособились делать ещё уйму бытовых вещей, начиная от банальных скалок и заканчивая множеством разных дверных петель, посуды и даже инструмента.
В общем, людям хотелось всего и сразу, поэтому все и напряглись, когда осознали, что счастье было недолгим и с наступлением зимы все может на время закончиться. Учитывая, что результаты работы мастерской распробовали не только жители нашей слободы, но и люди из других поселений, что позволяло нашим нехило зарабатывать, народ возбудился и насел на Илью, требуя продолжения банкета.
Итогом этого всего стало изготовление колёс, подобных водяным, на каждый отдельно взятый станок, которые разместили под открытым небом и которые казаки крутили вручную, для чего требовалось по два человека на каждое колесо. Учитывая, что под началом Ильи, как выяснилось, было два отдельно стоящих цеха (второй чисто для работы с деревом) и станков всего было восемь, можно было только позавидовать упорству казаков в изготовлении этих колёс и всего остального, что необходимо для нормальной работы.
Чем больше я вникал во все это, тем больше понимал, что забирать отсюда Илью не то что нерационально, а попросту нельзя, если вовсе не преступно. Он, работая в этой комфортной для него обстановке, похоже, принесёт гораздо больше пользы, чем на новом месте.
Спорный, конечно, вопрос, но тут и мнение самого кузнеца очень важно, а он совсем даже не горит желанием снова начинать все с начала. Привык он здесь, прижился и, что называется, нашёл себя.
Уже поздно вечером, сидя у костра под пять капель, Илья признался:
— Знаешь, Семен, никогда ранее я не жил такой интересной жизнью. Мне всегда нравилось возиться с железом, но раньше это было как бы по необходимости, а сейчас с этими станками и желанием казаков помочь, да ещё и когда я вижу радость людей от результатов труда… это ни с чем не сравнить и не передать словами. У меня здесь будто крылья выросли, и я даже устаю не так, как раньше, сейчас эта усталость в радость, а понимание, что я нужен людям, заставляет работать с огоньком, придумывая все больше и больше разного, способного ускорить и облегчить работу.
Он немного сумбурно высказался, но искренне, чем только подтвердил мои мысли о том, что нельзя мне его отсюда срывать, не взирая ни на что.
Расстроился ли я от этого понимания? Наверное, больше да, чем нет, но и ломать через колено человека я не настроен. Единственное, что сделал, это произнес в ответ, не кривя душой:
— Илья, я приехал с настроем забрать тебя к себе в новый город на новое место, куда переберусь сам и перевезу всех близких, — видя, как кузнец вскинулся, желая перебить и что-то сказать, я остановил его движением руки и продолжил говорить — Не торопись перечить и выслушай до конца. Так вот, сейчас, глядя на твою работу здесь и понимая, что ты действительно нашёл свое место в жизни, я передумал. Переезжать тебе не придётся, если, конечно, сам не захочешь, но некоторые станки ты для меня сделаешь и пару человек из числа молодых, наловчившихся на них работать, ты со мной отпустишь. С их родителями я сам договорюсь.
Я на секунду остановился, переводя дыхание, и добавил:
— Только имей в виду, станки мне нужны будут уже к весне, поэтому тебе придётся постараться, чтобы успеть, очень уж они мне необходимы.
— А какие станки нужны? — задумчиво уточнил Илья.
Я улыбнулся и ответил:
— А все, что есть у тебя в мастерской, где с железом работаешь. Только они мне нужны доработанные, с подшипниками в местах, на которые я укажу. Но и это ещё не все.
Илья снова хотел что-то сказать, но сдержался, похоже, решив услышать все, что свалится на его голову, а я между тем продолжил.
— Ещё, Илья, мне нужно изготовить десяток крытых саней с железными печками внутри, чтобы можно было зимой перевезти своих родных в тепле. И эти сани должны быть готовы уже через месяц.
Илья не стал сразу отвечать, несмотря на то, что ему явно хотелось высказаться. Вместо этого он надолго задумался, а потом спросил:
— Я понимаю изготовить станки и железные печки, но сани почему тоже я должен делать?
— Илья, а ты думаешь, мне вот легко, по сути, отказаться от такого мастера, как ты? Ты даже представить не можешь, как мне тебя будет не хватать, особенно в свете имеющихся у меня планов на изготовление всякого нового и интересного. С трудом себя сдерживаю, чтобы не уволочь тебя за собой связанным.
Илья совсем даже не испугался, он улыбнулся и ответил:
— Не тот ты человек, Семен, чтобы так поступить.
Секунду подумал и добавил:
— Поговорю с казаками, думаю, будут у тебя и сани, и станки к назначенному сроку. Нелегко будет, но справимся.
Он выдержал ещё паузу, а потом вкрадчиво спросил:
— А что ты такое задумал делать такое интересное?
— А об этом ты теперь только позже узнаешь. Вот если бы поехал со мной…
Илья на полном серьёзе задумался, притом размышлял довольно долго. Потом встряхнул головой и произнес:
— Нет, Семен, если есть у меня выбор, то я лучше останусь. Не хочу расстраивать казаков, да и привык я уже здесь. Но ты не думай, если нужно будет тебе что-то изготовить, я всегда помогу.
Обидно, конечно, что все так сложилось, всё-таки Илья уже как родной, но и поступить по-другому — это не про меня. Хлопнул его по плечу и закончил этот разговор такими словами:
— Значит, решили. Но помни, я всегда буду рад тебя видеть у себя, если ты всё-таки решишься на переезд…
Глава 16
Придя к общему знаменателю по поводу переезда, мы с Ильей просидели возле костра чуть не до рассвета. Разговаривали обо всем и ни о чем. Он поделился своими мыслями о станках, настаивая на том, что делать их нужно массивными и тяжелыми, чтобы они при работе не тряслись и можно было добиться большей точности обработки металла. Я в ответ пытался топить за надёжное основание, к которому потом нужно намертво крепить эти станки. В общем, хорошо поговорили, продуктивно и не только о работе, много тем обсудили.
На следующий день мы с ним посмотрели ещё одно место, где Илья с казаками устроили производство пороха и выделку картечи. Сейчас все это не работало из-за покрытого льдом ручья, но сам подход в решении некоторых проблем мне понравился. Да и как иначе, если к примеру ту же картечь народ теперь мог изготовить вообще не напрягаясь в любом количестве. Всё-таки смекалка человеческая не знает границ, и казаки это в очередной раз доказали. Они не мудрствуя просто приспособили небольшие крыльчатки, насаженные на ось, которую раскручивало течение ручья, и на конец этой оси в виде тонкого бревна, скорее жерди, прикрепили бочонок, в который и засыпали порубленные частички свинцового прута. Учитывая, что таких импровизированных маленьких водяных колес они здесь соорудили больше десятка, и работало это всю тёплую часть года, проблем с картечью у казаков теперь в принципе не было.