Василий Седой – Кровь не вода 4 (страница 34)

Как бы там ни было, а все заканчивается. Пусть потратил я нервов больше, чем в любом походе, но в путь мы выдвинулись в назначенный срок, и только один бог знает, чего мне это стоило.

В этот раз сказать, что дорога выдалась тяжёлой, это ничего не сказать.

Более трех сотен саней, какое-то запредельное количество скотины и, главное, сильные морозы — это три составляющие которые заставили выложиться на все сто, а то и более того.

Я-то заказал закрытые отапливаемые сани для своих родных и многочисленного семейства Степана, а все остальные семьи казаков спасались от холода по старинке, передвигаясь на открытых санях и кутаясь в разнообразные тулупы. Учитывая, что в обозе было много детей, а время для путешествия было выбрано не самое благоприятное, добром это все закончиться не могло.

Пришлось поневоле принимать какие-то меры, чтобы сохранить здоровье малышей и по ходу движения тасовать народ, стараясь разместить детей в тёплых кибитках, что было непросто. Ехали там дети, как сельди в бочках, но зато в тепле, и мы смогли добраться до конечной точки назначения, не понеся потерь по дороге, что действительно если не чудо, то близко.

Зарекся я на будущее перевозить семьи, не подготовив предварительно обоз как должно, а не как принято в этом времени, особенно зимой. Понятно, что само по себе время для путешествий не особо подходящее, но это не суть важно, главное все-таки — качественная подготовка.

Сразу по прибытии, с трудом отбившись от желающих загрузить меня решением накопившиеся проблем, я организовал размещение переселенцев и первым делом уселся писать отцу ответное письмо.

На самом деле начал его, ещё будучи в слободе, и дополнял по дороге, тезисно записывая некоторые свои мысли. Здесь все свои записи просто привел в божеский вид.

Если говорить коротко, в письме я главным образом я попытался объяснить, откуда у меня взялась информация, которую я передал отцу, ну и советы, как это можно преподнести царю. Отца предупредил, что «своих людей, сумевших добыть эти сведения» я светить не собираюсь, и посоветовал ему ссылаться на мои «провидческие» сны. Дескать, приснилось все это сыну, а то, что ему снится, зачастую сбывается, поэтому стоит отнестись к этому всему серьёзно и досконально проверить людей, подозреваемых в тех или иных неблаговидных деяниях.

Конечно же, я понимаю, как это все бредово звучит, но другого объяснения появлению этой информации я, как ни ломал голову, придумать не смог, просто очень уж нереальным все выглядит, чтобы можно было сослаться на каких-нибудь гипотетически разведчиков. Отцу я, правда, именно на этих самых разведчиков и намекал, но он не сможет проверить окружение государя, а значит, и копать в этом направлении не будет, поэтому именно для него подобное объяснение сойдёт, а вот для государя — нет. Царю лучше ссылаться, как я уже сказал, на вещий сон. Это должно сработать ещё и потому, что человек он верующий, а значит, просто не может не верить в чудеса, по крайней мере я на это надеюсь.

Авантюра, конечно, чистой воды, и есть вариант, что отец, передав эти сведения, сам подставится, но я не думаю, что государь будет зверствовать в отношении верного ему человека, не проверив достоверность информации, а когда проверит, вопросы сами по себе отпадут.

Как бы там ни было, а когда я отправил к отцу Нечая в сопровождении пары десятков казаков, у меня правда на душе стало полегче. Почему-то до этого момента все казалось, что могу опоздать с передачей этой инфы. Умом понимаю, что фигня это все, а поделать с собой ничего не могу.

Естественно, перед тем как отправлять Нечая в путь, я провел с ним беседу и как только мог объяснил, что преданные ему бумаги ни при каком раскладе не должны попасть в чужие руки. Застращал как мог, и он вроде проникся, пообещав в случае чего просто сжечь письма.

В общем сделал я, что хотел, и теперь осталось ждать и надеяться, что это все не обернётся дополнительными проблемами. В принципе думать об этом и переживать мне резко стало некогда — просто потому что соратники насели на меня как в последний раз, соревнуясь между собой, кто сможет удивить и озадачить меня сильней.

Первым, как нетрудно догадаться, был Святозар, который со старта безальтернативным тоном уведомил меня о своём отъезде и буквально велел прекращать заниматься фигнёй и уделить внимание войску. В его исполнении это звучало так:

— Моё время, Семен, вышло, я тебе помог, чем мог, пора теперь и своими делами заняться. В целом я успел здесь у тебя все наладить. Войско разбито на сотни, участки границы разделены и охраняются разъездами, дальние дозоры в степи начали нести свою службу, дальше ты уже сам командуй…

На этом моменте его речи я не удержался и уточнил:

— В сторону Москвы тоже дальние дозоры ушли?

Святозар на меня внимательно посмотрел, кивнул и ответил:

— Да, туда тоже ушли, а ты почему именно этим интересуешься?

Когда я рассказал ему о письме отца и почерпнутых из него сведениях, Святозар надолго задумался, а потом, встряхнув головой, произнес:

— Не думал я, что так быстро нужно будет разговаривать с тобой об этом, но придётся.

Я на это непонятное высказывание только и подумал про себя: «опять какие-то тайны мадридского двора, оно мне надо сейчас?»

Святозар, будто прочитав мои мысли, продолжил говорить:

— Если рассуждать здраво, все идёт к тому, что тебе рано или поздно придётся воевать с Москвой. Решать тебе, нужно ли это делать, но чтобы ты принял правильное решение, я тебе всё-таки кое-что поведаю.

Святозар снова на миг задумался, а потом неожиданно спросил:

— Что ты знаешь о крещении Руси?

«Фига себе перемена темы!» — подумал я про себя и начал отвечать:

— Ну, знаю, что Русь крестил князь Владимир, чтобы проще было управлять разными племенами при помощи единой веры и наладить взаимоотношения с тогда ещё самым развитым государством…

Святозар как-то тяжело вздохнул и произнес:

— Можно, конечно, и так сказать, но главное, для чего все было сделано, это объединение всех славных в одно целое.

Он снова прервался, очень внимательно посмотрел мне в глаза и проникновенно продолжил:

— Тогда, Семен, вопрос стоял, быть Руси самой по себе или примкнуть к набирающим силу людям книги, и неважно, католикам или магометанами, разница небольшая. Мы тогда нашли другой путь и договорились с долгогривыми о возвышении их веры на наших землях с некоторыми оговорками. Так, главным в этих договоренностях было объединение славных в одно целое с возможностью проведения некоторых наших обрядов, несмотря на новую единую веру и признание этой, по сути, своей новой веры людьми книги.

— В смысле договорились? — не выдержал я и переспросил: — Как я знаю, христианство насаждалось на Руси насильно, и Владимир велел уничтожать капища, где бы их ни нашли…

Святозар грустно улыбнулся и спросил:

— Ты правда думаешь, что один князь, каким бы он ни был, мог бы заставить людей в одночасье поменять свою веру, притом даже на землях, где власти у него, почитай, не было?

— Эмм… — невольно вырвалось у меня, в мыслях же только и мелькнуло: «да хрен его знает, как там все было, но только, глядя на Святозара, мало верится, что такие как он могли бы без боя уступить в чем бы то ни было».

Святозар между тем снова улыбнулся и произнес:

— Ты никогда не задумывался, почему некоторые христианские праздники точно те же, как и в моей вере? Как так могло получиться, что христиане отмечают языческие праздники и даже исполняют некоторые наши обряды?

Выдержав очередную паузу, Святозар продолжил:

— Были, Семен, договорённости, не все из них долгогривые выполнили, но основные остались незыблемы. Я это тебе говорю только для того, чтобы ты понял и осознал, что не всегда мы превыше всего ставим свои интересы, бывает и так, что приходится чем-нибудь поступиться ради чего-то большего. Если говорить конкретно о тебе, то противостояние с Москвой никому не нужно и до добра не доведёт. Решать тебе, но ты должен понимать, что, если будущее противостояние будет грозить большой кровью, от тебя постараются как можно быстрее избавиться. И не думай, что у тебя получится уберечься, смогут тебя извести, и я знаю, о чем говорю. У тебя есть только два пути: либо сделать так, чтобы Москва сама захотела уйти под твою руку, либо покориться и отступиться.

— А как же Литва? Они ведь не под Москвой хоть и одной веры.

— Рано или поздно и Литва покоится, да и казаки в стороне не останутся. Давно бы все покорились, да в Литве католики воду мутят, потому что им не нужна сильная Русь, вот и стараются, как могут, не допустить объединения, а казаки пока как бы вольными выгодней. Не с руки пока Москве с османами ссориться. Но это другое, сейчас о тебе речь ведём, и тебе предстоит думать, что делать и как быть. Царь сейчас затеял опасные игры в попытке укрепить свою власть, а крайним можешь остаться ты. Над этим думай и помни: пока Москва считается главной, именно ей предстоит объединить всех славных. То давно уже решили, и надо очень постараться, если захочешь что-то поменять.

Загрузил меня Святозар не по-детски. Так-то понятно, что война с Москвой мне нафиг не нужна, и я, даже появись такая возможность, не стал бы тянуть одеяло на себя, но все равно такое вот завуалированное предупреждение дорогого стоит. Кстати сказать, в вопросе крещения Руси очень уж логично все прозвучало, ведь правда все прошло на Руси как-то без большого напряга. Да и то, что инквизиции как в Европе у нас в принципе не было, тоже о чем-то говорит.