Василий Седой – Кровь не вода 3 (страница 38)

В общем, мы победили, но я этому совсем не был рад. Мало того, что от отряда, приведенного мной сюда, осталось хрен да ни хрена, так ещё случилась и другая, как бы не более худшая напасть.

Пару степняков казаки всё-таки взяли в плен. Это получилось, практически, случайно. Ногаи дрались до последнего, и казаки, обозлившись, даже не думали о том, чтобы кому-нибудь из них сохранить жизнь.

Эту пару Степан обнаружил в обозе, они были из числа возниц, не оказывавших сопротивления, поэтому и выжили. Кстати, остальных возниц казаки подрубили, не глядя на то, что те не сопротивлялась. Эти двоим повезло, что их обнаружил именно Степан, сумевший сдержаться. Ему самому стало интересно, что же это за такие неправильные ногаи.

Допросив этих обозников, стало понятно, почему ногаи так яростно сражались. Оказывается, этот обоз вез подарки Ивану Грозному, а возглавлял ногаев целый хан Дервиш-Али.

Этот хан как раз и кинулся в погоню, угодив в подготовленную нами ловушку. Собственно, из-за этого ногаи и дрались так отчаянно, пытаясь спасти раненого в самом начале боя хана. Грохнули мы хана, туда ему и дорога. Только вот тот факт, что при этом перешли дорогу царю, напрягает не по-детски.

Я не сразу понял, почему имя этого хана мне кажется знакомым. Только чуть позже дошло. Я окончательно удостоверился, перечитав записи, переданные друзьями, что именно этого хана Иван Грозный в моем мире сделал главным над Астраханским ханством, завоевав его первый раз. Этот Дервиш-Али потом предал царя и переметнулся к крымчакам, но Грозный ведь об этом не знает. Поэтому запросто может обидеться на меня за то, что я извел его союзника.

В общем, засада засад, по-другому и не скажешь.

В принципе, я недолго парился над этой проблемой. Поначалу других проблем хватало. А потом просто подумал: «Мало ли где этот хан мог потеряться? Нужно просто молчать в тряпочку и не рассказывать никому, кого мы на самом деле побили. Может и затрется со временем, забудется? А если нет, и царь предъявит, то тогда и буду думать, как с ним объясняться.»

Благо, что об этом хане знали только мы со Степаном, ну, и пленные возницы, конечно. Понятно, что со Степаном я переговорил, объяснил ситуацию, как мог, акцентировав внимание на том, что с царем ссориться нам не с руки, и велел ему молчать об этом. А возницы просто исчезли.

Лес рубят — щепки летят. Так и здесь. Не нужны нам подобные свидетели, поэтому Степан и решил проблему кардинально. Да так, что не подкопаешься. Утонули они, провалились в присыпанную снегом полынью и ушли под лед. Случайно, конечно же.

Две недели после этого мы приходили в себя. Осваивали трофеи, лечили раны, и можно сказать, тихарились в надежде, что больше никаких степняков здесь в ближайшее время не появится. Благо, сильный снегопад с метелью замёл следы, и надежда была небезосновательной.

Я как раз сидел в своём шатре и прикидывал, кому сколько причитается долей от захваченных трофеев (пришло время разделить добычу), когда вошёл Степан и произнес:

— Похоже, наши хуторяне продали нас с потрохами, Семен. Сейчас дозорные прибежали. По реке идёт полусотня местных разбойников, именующих себя казаками.

— Может не к нам?

— К нам, не сомневайся. Их зять Митяя ведёт. Видимо, наши богатства застили хуторянам глаза, и они решили прибрать их к рукам, пока наши казаки изранены и не могут биться.

— Сука, только этого нам не хватало. — Выругался я и про себя подумал: ' Пи… ц какой-то, по-другому не скажешь'.

Глава 17

Как скоро они к нам подойдут? — Первым делом уточнил я у Степана.

— На санях едут, поэтому быстро доберутся, но подготовиться к встрече успеем.

— Из засады бить будем на тропе, мало нас здоровых осталось, чтобы лицом к лицу их встречать. — Задумчиво произнес я, на что Степан удивлённо спросил:

— Зачем засада? Сброд там, даже десятка казаков на них будет много, верхами налетим и порубаем, как лозу.

— И сброд может стрелы пустить, а мы и так уже вон сколько людей потеряли. — Парировал я и хотел развить мысль, но нас прервали.

В шатер заскочил один из наших казаков, поставленных Степаном наблюдать за очередным противником, и произнес, обращаясь ко мне:

— Княже, на льду остановились разбойники, только зять Митяя с двумя из них дальше пошли, наверное, прежде чем нападать, поговорить хотят.

— Готовь, Степан, казаков к бою, а я с парой человек пойду им навстречу, узнаю, что хотят. — Тут же велел я, начав собираться.

— Так готовятся уже. — Буркнул Степан и добавил: — С тобой пойду, и взять надо хотя бы человек пять. Мало ли что может случиться?

— Сам же говоришь, что сброд. — Заметил я, на что Степан парировал:

— Странно себя ведут эти разбойники. Им бы налететь внезапно, а они разговаривать хотят. Вдруг мы кого-то пропустили, и нас где-то по пути засада ждёт? Чтобы ватагу обезглавить, лучше взять больше людей и надеть броню.

Я на это только отмахнулся, как бы давая ему добро готовиться, как пожелает. Сам же продолжил снаряжаться.

Мы встретили гостей на тропе у поворота к хутору. Зять Митяя, обращаясь ко мне, начал говорить ещё издали:

— Атаман, тут я выборных привел от мужиков, что хотят пойти к тебе на службу и стать казаками.

Не успел я даже осмыслить сказанное, как пара спутников этого зятя спешились, сняли шапки, поклонились, и один из них произнес:

— Возьми нас, атаман, к себе, мы будем верно служить и не подведём.

Когда эти двое сдернули с голов шапки, стало понятно, что они ещё молоды. Им, если было лет по двадцать, то хорошо, а то может и того меньше.

Я покосился на Степана и спросил, обращаясь к этим двоим:

— А вы кто такие вообще, откуда будете и сколько вас пришло?

— Нас пять десятков и ещё четыре человека. Собрались со всей округи. Все молодые, здоровые и хотим стать казаками. Пока ты не пришёл, мы уже собирались сами свою ватагу создавать, но не успели. Сейчас решили вот к тебе идти.

Зять Митяя, тоже спешившись и выдвинувшись чуть вперёд, произнес:

— Возьми их к себе, атаман, не пожалеешь. Они и округу всю хорошо знают, и охотники. Не воины, конечно. Но ведь обучить можно?

— Что скажешь? — Тихо спросил я у Степана.

— Не с руки нам сейчас с ними возиться, других дел полно. Другое дело, когда наши с крепости сюда придут. Тогда можно будет, найдётся кому их учить, а сейчас будут обузой.

В принципе, Степан был прав на все сто процентов, но и обижать отказом даже на время не хочется. Молодые же, дурные. Мало ли, что себе надумают и натворят? Собирались же свою ватагу организовать?

Немного подумав, я произнес:

— Поехали к вашему обозу, там поговорим сразу со всеми.

По дороге получилось переговорить со Степаном по поводу этих новобранцев уже более конкретно, и первым делом я спросил:

— Как так получилось, что их за разбойников приняли?

— Доберёмся до их обоза, сам поймёшь, — ответил Степан, чему-то улыбнувшись, и добавил: — Радует, что хуторяне вроде как не предатели. Но поговорить с этим зятем нужно серьёзно. Нам не нужны такие нежданные гости.

— Поговорим потом, сейчас о другом нужно подумать. Не хочется мне терять этих людей. Они хоть и не воины, а все равно не хочу. Поэтому давай думать, как их к рукам прибирать будем.

Степан скривился и буркнул:

— Возни с ними много будет, а толку на первых порах никакого. Может потом как-нибудь?

— Степан, а ты не забыл, что нам ещё амбары строить, чтобы было где припасы хранить?

— Так ты хочешь их стройкой занять?

— И стройкой тоже.

Степан все равно сопротивлялся тому, чтобы брать их сейчас, и пытался привести вполне себе здравые аргументы. Я, в свою очередь, старался убедить его, что нам сейчас сгодятся даже простые мужики.

С людьми ведь у нас, действительно, засада. И пусть пока учить молодняк мы не сможем, но использовать, как я уже сказал, для стройки или охраны табунов, почему бы и нет.

В общем, убедил я Степана в своей правоте. Берём себе этих крестьян, а дальше разберёмся. Правда, Степан настоял на том, что пока будем привлекать их, как наемных рабочих, а уже позже определимся, кто из них достоин будет стать казаком.

Очень разумно, на самом деле. Ведь не все способны стать воинами. Воспитывались эти люди совершенно в другой среде, не как казаки, которых с детства обучают воинской науке. Вот и нужно к ним сначала присмотреться.

Обоз, состоящий из десятка саней, правда, напоминал разбойничий. Очень уж колоритно смотрелись собравшиеся здесь люди.

Все, как один, бородатые, вооруженные по большей части топорами и рогатинами, притом, какие-то расхлябанные и не организованные. Так и хотелось сказать — разбойники с большой дороги.

Рассусоливать и заниматься дипломатией я не стал. Как только мы подъехали поближе, я просто произнес, предварительно поздоровавшись:

— Значит так, мужики, взять вас сейчас к себе в качестве воинов я не могу. — Поднял руку, пытаясь таким образом добиться тишины от загудевших недовольством мужиков, а потом и рявкнул: — Тихо, дослушайте, что сказать хочу, потом выскажитесь. — Мужики притихли, а я продолжил.

— Так вот, делать из вас воинов сейчас некогда и некому. Но нам сейчас нужны рабочие руки, поэтому я готов забрать вас к себе на время в качестве рабочих. Не просто так, а за плату, достойную плату. Возможно, со временем вам самим не захочется становиться казаками, но это потом, как сами решите. В любом случае, раньше лета набора в войско не будет. А когда он начнется, у тех, кто сейчас согласится пойти к нам работать, будет преимущество. Потому что стать казаком — это привилегия, и не каждый её достоин. Хорошо подумайте о том, что я вам сказал. Позже, вот ему (я указал я на Степана) скажете, кто и что решил.