Василий Седой – Кровь не вода 3 (страница 40)

Прикольно, но в точке, к которой я так стремился попасть, наш отряд ждал интересный сюрприз в виде селения, расположенного на одной из возвышенностей, и укрепленного частоколом.

От такого нежданчика охренел не только я, но и Митяй, который, как оказалось, ни сном ни духом не ведал о том, что здесь стоит если крепость.

Тут, похоже, всерьёз была налажена охрана с элементами раннего оповещения, потому что, когда мы свернули с реки и направились в сторону селения, сразу же раздался колокольный звон, и нас встретили уже закрытые ворота.

Естественно, наблюдая суету народа над частоколом, где так и мелькали головы защитников поселения, близко мы подходить не стали. Остановились в паре перестрелов из лука от стены и отправили парламентеров.

Я хотел сам поехать, но меня не пустили, и разговаривать отправился Степан.

Наблюдая за переговорами, я хоть и не слышал, о чем идёт речь, но по поведению Степана, которого я успел малость изучить, понял, что, похоже, нам тут не рады.

Очень уж напряженным выглядел мой соратник. А когда он собрался уезжать, со стены какой-то урод послал в него стрелу. Степан смог отбить её наручем, после чего уходил уже галопом, забросив за спину щит, до этого притороченный к седлу.

Вернулся он обратно благополучно и когда приблизился, то произнес:

— Плохо дело, Семен. Здесь сидит беглый с Дона атаман, которого казаки ищут уже чуть ли не десяток лет. Он в свое время с несколькими подельниками сбежал от круга, украв добычу с удачного похода. Миром нам здесь дело не решить. Он, похоже, здесь собрал немалую ватагу и вряд ли захочет, чтобы о нем узнали на Дону. Думаю, что придётся нам с ним биться. Не отпустит он нас просто так.

Пока Степан рассказывал, ворота начали открываться, и через них стали выезжать всадники, выстраиваясь в подобие строя, который чем-то мне напомнил огромное зубило.

«Прямо как рыцари во времена ледового побоища», — подумал я про себя и начал командовать, велев перегнать вперёд нашего строя груженые сани и готовиться к бою.

— Ничего, Степан, посмотрим сейчас, как они поведут себя под обстрелом. — Попытался я успокоить товарища, наблюдая за покидающими поселение всадниками.

Не знаю, почему, но я совершенно не волновался. Наоборот, наверное, поймал состояние, которое китайцы называют «дзен». Была у меня почему-то уверенность, что все будет хорошо. Сам не знаю почему. Более того, про себя подумал: «Как же хорошо, что они вышли из-за стен, штурмовать не придется.»

Тут свои пять копеек вставил Митяй:

— Так это же местные разбойники, что зовут себя казаками, — он на миг запнулся и добавил: — Дань с нас берут, а защищать от степняков не желают.

Степан, услышав комментарий Митяя и глядя на моё спокойствие, произнес:

— Много их, если не выдержим первый натиск, надо будет врассыпную уходить.

— Сдержим мы их удар, а когда после этого они попытаются уйти обратно под защиту стен, нужно будет уже нам атаковать. Не хочется мне долго здесь торчать, будем брать поселение под себя.

Казаки, слушая меня, заулыбались, а Степан нахмурился и повторил:

— Много их.

На что я тут же ответил:

— И хорошо, что они все здесь собрались, не надо будет за ними бегать по округе.

На самом деле, я сам от себя в этот момент охренел не по-детски. Глядя на несущуюся на нас лаву всадников (а было из реально много, сотни под три, не меньше), я только и подумал: «Похоже, Семен, ты становишься здесь адреналиновым маньяком!»

Эта мысль не то, чтобы испугала, но озадачила точно. Тем более, что меня, действительно, начало потряхивать от ожидания схватки, и самое главное, что страха, как такового, не было, а было предвкушение…

Метров пятьдесят оставалось проскакать противникам до нас, когда я улыбнулся и громко крикнул:

— Вот сейчас и объясним этим дурачкам, кто здесь казаки, а кого иначе, чем сбродом не назвать.

Окружающие меня казаки как-то хищно ощерились и неожиданно завыли, будто волки на луну.

Я сам охренел, глядя на то, как несущаяся на нас орава смешалась. Дальше все и вовсе происходило, как в каком-то калейдоскопе.

Миг, и раздался дружный слитный оружейный залп. Ещё мгновение, и сани, которые должны были сдержать натиск противника, разъезжаются в стороны. Мы дружно несёмся к превратившимся в неорганизованную толпу горе-воякам, которые, по большей части, начали удирать обратно в поселение.

О дальнейшем и рассказывать нечего, потому что битвы не было. Была самая настоящая резня.

Если говорить аллегориями, то наши казаки напоминали волков, ворвавшихся в овчарню, которые совершенно безнаказанно резали беззащитных овец.

Все на самом деле было настолько легко в сравнении с предыдущими двумя битвами, что даже пугало.

Реально, разница между воинами и плохо обученными бывшими крестьянами, не просто огромная. Она несравнима, и только здесь я в полной мере оценил слова Степана, сказанные им, когда к нам ранее нагрянули незваные гости в сопровождении зятя Митяя.

Не зря они именно сейчас пришли мне на ум от созерцаемого зрелища. Вот уж, действительно, он был прав на все сто процентов говоря о том, что десятка казаков хватит, чтобы разогнать полусотню разбойников.

Здесь этих разбойников было в разы больше, но и казаков тоже присутствовало полсотни. Соответственно, величины сопоставимы, а результат в точности соответствует обещаниям Степана. Ощущение было, что мы не бились, а тараканов гоняли. Не прошло и часа, как поселение сменило хозяев, а самое главное, эта битва обошлась для нас вообще без потерь. Пара-тройка легко раненых казаков не в счёт.

По окончании всего этого Степан, глядя на меня странным взглядом, спросил:

— Семен, ты был так спокоен перед боем, потому что знал, чем все закончится? Ты — ведун?

Глава 18

Разгромили злодеев без напряга, благополучно захватили селение. Только вот главный злодей с ближайшими приспешниками сбежал, поэтому допросить его и прояснить некоторые неясности не представлялось возможным.

На самом деле, сбежать смогли человек тридцать, ещё полсотни сдались в плен. Остальных порубили вошедшие в раж казаки, как сорную траву выкосили.

Кто знает почему, но все случилось как-то легко и даже обыденно. Поначалу разбойники, видя, что нас гораздо меньше, бодро кинулись в нашу сторону. Но после первого ружейного залпа притормозили и позволили нам перезарядиться. После второго залпа мы сами двинулись в их сторону, а когда сблизились и отстрелялись из пистолетов, выдав ещё два залпа подряд, противник дрогнул и побежал.

Естественно, казаки не стали дожидаться, пока разбойники попрячутся за стенами и кинулись догонять беглецов.

На этом все противостояние закончилось, также как закончились и разбойники из числа тех, кто не убежал и не успел сдаться.

Само поселение оказалось странным, если не сказать хлеще.

За частоколом располагались пяток строений, чем-то напоминающие длинные сараи, небольшая часовенка и всего один бревенчатый дом, оформленный по типу терема из сказки, весь в резьбе, Но построен он был явно с любовью.

Как оказалось, помимо разбойников, здесь проживали почти три сотни натуральных рабов, процентов семьдесят из них были молодыми женщинами.

В общем, не поселение, а логово разбойников, по-другому это не назвать. Но это не главное.

Меня удивило и заставило задуматься другое, то, как местные жители называют свое поселение, и история его основания.

Оказывается, когда Москва окончательно прибрала к рукам Рязанское княжество, не все бояре, проживающие в Рязани, с этим смирились. Часть из них со своими людьми ушли в Литовское княжество, Ливонию или другие европейские страны, а другие ушли в дикое поле.

В общем, это поселение изначально основал рязанский боярин, но развить его в достаточной мере, чтобы можно было на равных противостоять степнякам, не успел.

Нет, его степняки не победили в честном бою. Он банально простудился и умер, а его взрослые дети переругались между собой, раздербанили наследство вместе с людьми на три части и разошлись в разные стороны.

Старший остался здесь, в крепости, а двое младших ушли жить выше по реке Воронеж.

Собственно, это и стало началом конца этих переселенцев. Степняки довольно быстро показали, кто здесь хозяин, уничтожив эти анклавы и по одиночке забрав в рабство большую часть переселенцев. Меньшая часть смогла сначала спрятаться, а потом и приспособиться выживать в этих краях.

Само это поселение называется (вот уж неожиданность) Воронеж и сейчас является ничем иным, как своеобразным форпостом ногаев в этих местах.

Непонятно, каким образом, но этот беглый казак, атаман разбойничьей шайки, смог договориться с ногаями о взаимовыгодном сотрудничестве. Он собирал для степняков дань с проживающих в этих местах людей, обеспечивал провиантом отряды ногаев, идущих в набег на Русь, и чувствовал себя здесь этаким неприкасаемым князьком под сильной крышей.

Естественно, у меня сразу возник вопрос — почему мои люди, ходившие сюда за лесом ничего не знали и не рассказали мне об этом городке и номинальном хозяине этих мест? Ведь они провели в этих местах довольно продолжительный период времени?

Оказывается, этому есть объяснение. Это сейчас, зимой крепость видна издали. Летом же, не зная о местоположении этого поселения, увидеть его с реки из-за буйства растительности не предоставляется возможным.