Василий Седой – Кровь не вода 3 (страница 37)

В общем все было замечательно ровно до момента, как ловушка захлопнулась, а потом начались проблемы.

Убегавшие казаки вполне благополучно доскакали до месторасположения сгоревшего хутора, где они спешились, выпустили по несколько стрел в преследующих их степняков и благополучно скрылись в лесу. Там на всех парах они помчались в сторону реки к укрытому табуну оседланных лошадей, чтобы уже верхами вернуться к засеке, устроенной моим засадным отрядом.

Во время возвращения наша полусотня и столкнулась с полусотней ногаев, спешащей на помощь своим товарищам, угодившим в ловушку.

Как мы позже узнали, обоз степняков не стал надолго задерживаться в месте, где их обстреляли наши казаки. Ногаи по-быстрому перевязали раненых, покидали убитых на сани и отправились дальше. Остановился обоз только тогда, когда до степняков донеслись звуки ружейных залпов. Именно поэтому они и отправили на помощь своим товарищам полусотню всадников, оставив на охране обоза уже относительно незначительные силы.

Вот так и получилось, что мой маленький отряд, перегородив тропу сваленными на неё деревьями, остался один на один с сотней степняков. Очень, надо сказать, злых степняков, до которых быстро дошло, чем может закончиться их погоня. Они, как саранча, полезли освобождать заваленную деревьями тропу, не считаясь с потерями.

На самом деле, была немалая надежда, что ногаи, угодившие в ловушку, пешком кинутся преследовать раздраконивших их казаков, но не срослось.

Как я уже говорил, они очень быстро все поняли, осознали и кинулись прорываться обратно.

Конечно же, нам сильно помогло большое количество огнестрельного оружия, выстрелы из которого звучали практически беспрерывно, и тот факт, что мы укрывались от ответного обстрела за деревьями. Степняки несли, действительно, страшные потери, но лезли на завал из деревьев, как саранча. Если бы каждая выпущенная нам пуля угодила в цель, то степняки закончились бы ещё на подходе к завалу. Всё-таки огнестрела у нас было действительно много, но чудес не бывает. Когда ногаи преодолели преграду и сошлись с нами в рубке на коротке, в живых их осталось очень много. Достаточно для того, чтобы уничтожить нас целиком и полностью.

В общей сложности через завал под огнём перебрались человек сорок. Их пришлось встречать холодным оружием, все огнестрельное к тому моменту было разряжено.

У нашей полусотни, которая должна была прийти мне на помощь, дела складывались чуть лучше, чем у нас, но ненамного.

Поначалу нашим повезло. Они, выметнувшись из леса на свежих лошадях, и столкнувшись с идущей плотной толпой полусотней степняков, первыми сориентировались в ситуации. Прежде, чем сойтись с ногаями лицом к лицу, успели сделать несколько залпов из луков, готовых к бою. Это позволило изрядно проредить противника и вывести из строя чуть ли не треть степняков, спешащих на помощь своим товарищам. А вот дальше все стало грустно.

Степан посчитал, что, если отправит мне на помощь десяток казаков, с оставшимися вполне справится, но совершил ошибку. Она спасла мне жизнь, а его отряд не хило ослабила.

На самом деле, ему повезло именно в том, что с ним остались по большей части мои боевые холопы. Они были обучены бою в конном строю, и это сыграло свою роль, потому что противник им достался более, чем серьёзный. Нашей, теперь уже не полной полусотне, пришлось очень несладко.

Сначала наши бойцы вполне себе давили степняков, и все шло к тому, что победа будет за нами. Но через какое-то время (отправленный мне на помощь десяток уже скрылся в лесу) из-за излучины реки появился десяток степняков, которые тут же кинулись в бой. Ещё через несколько минут оттуда же появился ещё один десяток, а потом и ещё один.

Хрен знает почему, эти десятки появлялись по очереди, друг за другом, а не одним отрядом. Да и не важно, главное, что это сыграло нам на руку и позволило Степанову отряду победить.

Стечение обстоятельств и тот факт, что наши бились в строю, позволили одержать победу, которую можно назвать не иначе, как чудом.

Эта победа оказалась пирровой потому, что целыми и невредимыми из сорока человек остались меньше десятка. Восемь, если быть точным. Ещё восемнадцать были ранены, остальные погибли.

Уже потом, разбирая бой, все наши люди отмечали, что эти степняки вели себя более, чем странно, бились до последнего (что для степняков не характерно), не думая о спасении своей жизни и не помышляя об отступлении, даже когда становилось ясно, что они проиграли. Причина этому, конечно же, была, но об этом позже.

Я в это время, честно говоря, прощался с жизнью.

Бытует мнение, что степняки, только как всадники, знатные воины. Пешими биться они не любят и не умеют. Это, действительно, так, но не в отношении нынешних противников. Эти воины вполне себе не хуже нас бились пешими и ни в чем нам не уступали. Правда, это касается всех, кроме Мишани.

Впервые я видел его во всей красе и впечатлился.

Именно он в одиночку встретил первых степняков, прорвавшихся через засеку, и смог удерживать их, создав затор несколько долгих минут. Именно они позволили нам сбить строй, а кое-кто успел ещё и перезарядиться. Я, командуя, параллельно занимал место в строю и успел перезарядить пистолет к тому моменту, как Мишане подрезали ногу. Благодаря этому, я смог подстрелить степняка, пытавшегося его добить.

Это действие было последним, в полной мере осознанным, потому что дальше карусель боя закрутилась с такой силой, что мне стало не до наблюдений с осмыслениями. Только отметил для себя мастерство противников, а дальше крутился, как мог, рубя сам и уклоняясь или отводя удары противников.

Думал, что когда-то при захвате галеры был самый страшный по накалу бой. Но нет, в этот раз рядом не было Святозара. И все гораздо серьёзнее ещё и потому, что противник более умелый.

Я бился на грани и даже за гранью, потому что в какой-то момент, находясь в боевом трансе, переступил эту самую грань возможного, потому что начал опережать изначально равных мне противников.

Как уже было сказано, я не мог отслеживать то, что творится рядом. Сосредоточился на бое так, что не успел остановиться даже после того, как противостоящему мне степняку в глаз угодила стрела. На автомате уже мертвому срубил голову. Только тогда осмотрелся и понял, что произошло.

Точнее сначала только осознал, что мы выстояли и победили, а уже потом позже, слушая воспоминания отдельных бойцов, выяснил, что и как на самом деле происходило.

Десяток, отправленный Степаном нам на помощь, успел к кульминации боя, когда нас, по сути, добивали. До победы степняков оставался даже не шаг, а какие-то мгновения. Казаки не кинулись в рукопашную, как можно было ожидать, а поступили очень грамотно и умело. Они просто подъехали поближе и начали чуть ли не в упор расстреливать из луков ногаев, увлеченных боем. Это позволило очень быстро переломить ход сражения.

К моменту появления подкрепления ногаев, способных драться, было двенадцать человек. А на ногах осталось только пятеро, да и то все без исключения были ранены. Поэтому надолго концовка боя не затянулась, буквально пара залпов, и степняки закончились.

Я тогда ещё успел спросить, где Степан с остальными людьми. Выяснив, оставил пару человек добить раненых степняков и помочь нашим с перевязками. Остальным велел отправляться обратно, после чего просто отключился.

В себя пришёл только на следующий день.

Как выяснилось, в пылу боя сам не заметил, что был трижды ранен. Получил неглубокие порезы на левой руке, лопатке с той же стороны и левой ноге. Но потерял много крови, отчего и сомлел.

Когда узнал, чего стоила нам эта победа, даже слез не сдержал. Настолько было горько от понесенных потерь.

Из моего отряда, который запер татар в западне, не считая меня, в живых осталось четырнадцать человек. Все они были ранены, притом, трое очень тяжело. Шансов, что они выживут, было немного. Самое поганое, что одним из этой троицы был Мишаня. Он сильно пострадал и было непонятно, как он до сих пор жив. На нем, правда не осталось, живого места.

О потерях Степановой полусотни я уже говорил, но это не все.

Когда бойцы, которых я отправил обратно к Степану, добрались к нему, бой уже закончился. Оставшиеся на ногах казаки помогали своим раненым, добивали чужих и ловили трофейных лошадей.

Более-менее разобравшись с первостепенными делами, Степан, который и сам был ранен, не стал уводить с реки своих людей.

Для начала он велел здоровым вернуться на хутор и собрать там огнестрельное оружие. Дождавшись, когда его привезут, зарядил все стволы и повёл способных держаться в седле к обозу степняков.

Там не стал сам атаковать. Издали, используя нарезные янычарки, тупо начал выбивать оставшихся степняков, чем спровоцировал их на атаку.

Не захотели они терпеть подобную наглость, дружно ринулись наказать наглецов и нарвались.

Сделали несколько залпов сначала из ружей, потом из пистолетов. До рубки дело не дошло, потому что степняки уже закончились.

Во время этого последнего боя погибли ещё два человека, трое получили ранения. Ногаи, несясь в атаку, тоже не забывали стрелять из луков, поэтому Степан ещё легко отделался.

В общей сложности (как потом подсчитал Степан) степняков было не две сотни, как мы думали, а две с половиной. И это без учёта возниц.