Василий Седой – Кровь не вода 3 (страница 28)

— Давно бы так сделали, а то привыкли, что каждый своего отпрыска сам учит. А о том не подумали, что, если отобрать в наставники лучших, да учить начинать лет с пяти-семи, то и толку будет намного больше.

Дядька задумался, а потом ответил:

— Прав ты, наверное, но издавна так повелось, что родня своих сама обучает

— Издавна когда-то люди железа не знали, так что теперь, с каменными топорами бегать и с палками заостренными?

— Скажешь тоже, — с улыбкой произнес дядька. — Вот нашим старшинам я этот пример и приведу, когда предложу всех мальков вместе учить.

За этим разговором мы как-то быстро добрались до озера, и там я на автомате спросил сам себя (но дядька услышал):

— Сразу к Гнилому ручью что ли идти?

— Нет, там берег озера — сплошное болото, негде пристать, а по ручью подниматься — всю одежду испоганим, продираясь сквозь заросли. Лучше пристать где всегда и к ручью пешком идти, есть там натоптанные тропы.

— Ну, значит, так и сделаем, — ответил я, налегая на весла.

Найти Илью оказалось проще некуда, потому что ругань и шум мы услышали ещё издали, а когда подошли поближе, удивлению моему не было предела.

На небольшой поляне, примыкающей к берегу ручья, а скорее, небольшой речушки, течение которой именно в этом месте было чистым и берега не были не загажены вездесущим кустарником, сновало довольно много народа.

Сам Илья в момент нашего появления отчаянно о чем-то спорил с Прохором. Стояли они возле довольно большого шатра, и, признаться, я ошалел, глядя, как Илья чуть не в лицо тычет какой-то железкой понурившему голову Прохору. Я помнил, как реагирует этот казак на любой косой взгляд, кинутый в его сторону, и у меня реально челюсть отвисла от такой картины.

Помимо этих двоих на поляне что-то строгали рубили или пилили ещё пяток казаков и около десятка подростков.

Я, скосив глаза на дядьку Матвея, заметил, что тот тоже смотрит на всю эту суету слегка ошарашенно.

В первый момент, когда мы ступили на край поляны, мне было видно только небольшой кусочек речки. Но мы прошли чуть дальше, и я и вовсе выпал в осадок, когда перед глазами появились сразу два уже работающих водяных колеса. Одно было маленькое, можно сказать, крохотное, а второе — большое, перекрывающее чуть не половину этой речушки, которая была шириной метров пять, не меньше.

Глядя на всю эту суету, я невольно произнес:

— Это что такое Илья сделал, что собрал тут столько народа?

— Ага, мне тоже интересно, — ответил дядька Матвей.

На нас, кстати, никто не обращал внимания до тех пор, пока мы не подошли вплотную к орущему Илье. А когда нас заметили, кузнец запнулся на полуслове, уронил железяку которой до этого размахивал, и, выдохнув «Вернулся!», полез обниматься.

Приятно, когда тебя так встречают, но и стремно, когда сжимают в объятиях до хруста костей. Я только чудом удержался и не двинул коленом в известное место, когда Илья сжал меня так, что в глазах потемнело, только и смог, что прохрипеть:

— Отпусти, задушишь же!

Благо он услышал, и этот выплеск эмоций оказался коротким, а то и правда мог бы что-нибудь сломать, вот уж кто действительно силы не чувствует.

После приветствий, когда все маленько успокоились, Илья начал показывать и рассказывать, чем он тут занимается. Параллельно рядом Прохор просвещал дядьку Матвея, и у него это так забавно получалось, что я поневоле прислушивался к его словам.

Оказывается, Прохор, да и другие трущиеся здесь казаки, изначально угодили в помощники к Илье, что называется, добровольно принудительно по требованию их жён.

Все из-за красивых точеных из дерева тарелок, которые Илья наделал для нашего анклава.

Хозяйки, увидев эту прелесть в оптовых количествах, попытались купить их у Ильи и обломались.

Тому совершенно не хотелось тратить на это время, вот он и брякнул, что, дескать, пусть отправляют к нему мужиков, он покажет, как, а они наделаю всего кому сколько надо.

Изначально Илья построил на речке одно маленькое, можно сказать, игрушечное колесо и сверхпримитивный токарный станок или даже простое приспособление, позволяющее при помощи одного только ножа точить деревяшки. Вот это приспособление он и отдал мужикам на растерзание. Поначалу чуть до драк не доходило, так народу хотелось поработать и наделать себе всякого разного, но довольно быстро запал иссяк, казаки рассосались и ажиотаж схлынул, но не совсем.

Смешно сказать, но несколько человек увлеклись этой своеобразной резьбой по дереву, других заинтересовал сам механизм, третьи решили помочь Илье построить большое колесо в надежде со временем выточить себе что-нибудь уже из бронзы или железа.

В общем, нашлись среди казаков увлекающиеся люди, и у Ильи появились постоянные помощники.

Прохор, рассказывая дядьке Матвею, как он здесь оказался, объяснил все коротко и ясно:

— Интересно же, как оно все крутится, то ничего, а тут раз, и чудное что-то появляется, нравится мне во всём этом разбираться.

Когда подошли к колесу и, главное, к станку, ну или к приспособе, как это обозвал Илья, я с трудом удержался, чтобы не заржать.

На самом деле колесо, если учитывать, что оно сделано без дамбы и регулируемого напора воды, сделано было очень даже с умом.

Илья сам придумал на ось закрепить шкив большого диаметра и при помощи хорошо прошитого кожанного ремня передать крутящий момент на другой уже маленький шкив, насаженный на ось приспособы.

Как нетрудно понять, он таким способом добился хороших оборотов на этой приспособе и, даже несмотря на то, что колесо было, по сути, игрушечным, смог обрабатывать дерево.

Рассмешило же меня, как он решил момент крепежа обрабатываемой детали. Он просто приспособил к оси подобие тисков, только работающих не при помощи винта, а на клиньях. Оригинальное решение, прикольное и кривое, но работает же.

Сейчас же я, слушая его планы на большое колесо, и вовсе не знал, плакать или смеяться.

Он, добился какого-никакого успеха с маленьким колесом, приспособив к нему почти полутораметровый шкив, и теперь на большое решил сделать этот самый шкив и вовсе приблизительно трехметровый в надежде ещё больше увеличить обороты и попробовать точить уже металл.

На самом деле звучит завирально, но все у него может получиться, но вот из-за дикой вибрации хлипкого сооружения, а конкретно приспособы, добиться чего-нибудь значимого точно нереально.

С другой стороны, дай ему хоть самые примитивные подшипники, к примеру, роликовые, подкинь идею суппорта и принцип станины токарного станка с использованием салазок и винтов, может, что толковое и получится.

Жаль, что я ни разу не токарь и сам мало в этом понимаю, но, глядя на запал увлеченного этим делом народа, есть надежда, что и от одних только идей польза будет. Может не быстро и не сразу, но точно будет.

Так, глядишь, когда-нибудь и получим продвинутую во всех отношениях металлообработку.

Сразу со старта я не стал грузить Илью своими идеями, советами и рекомендациями. Просто намекнул, что есть идеи, и на этом все, правда, пришлось пообещать поделиться ими, но уже в поселении, дома.

Конечно же, я не забыл похвалить за сделанное, и не только Илью, а всех собравшихся, но и отругал конкретно кузнеца, что он в своём желании творить забыл обо всем на свете.

Если казакам моя похвала вместе с руганью была пофиг, то вот Илья малость смутился, когда я задал ему простой вопрос на который он не нашёлся, что ответить.

Всего-то и спросил, когда он последний раз был дома. Ответа, кроме невнятных междометий, я так и не дождался.

В общем, договорились, что я с ним поделюсь своими идеями только в том случае, если он хотя бы пару дней в неделю будет проводить дома в селении, иначе подсказок не будет.

Согласился, куда ему деваться, знает уже, что от меня можно ждать чего-нибудь полезного в этом плане.

Правда, и домой вот так вот сразу он ломиться не стал, пообещал, что завтра появится, и продолжил командовать казаками.

Оказывается, у них большой заказ есть на деревянную посуду для соседнего селения, выполнять который как раз сегодня они и планировали закончить.

Кстати сказать, Илья со смехом рассказал, что в ближайшей округе теперь пригодного к использованию для поделок сухостоя не найти, придётся специально сушить лес, иначе работы по изготовлению деревянной посуды встанут.

Глядя на уже изготовленное, я только головой покачал, удивляясь выдумке этих товарищей. Почему-то думал, что они одни только тарелки и точат, а оказывается, тут у них уже довольно большой ассортимент разнообразных изделий наработан. Помимо разной глубины тарелок я тут обнаружил ещё стаканы, кружки, какие-то плошки и даже небольшие ведерки.

Смешно, но они свои изделия даже лаком покрывали, который использовался при изготовлении луков.

Красиво все получается, не зря бабы в селении так возбудились.

Возвращаясь домой, я неожиданно загрустил и задумался: «что же, блин горелый, за жизнь такая поганая? Не у отдельно взятого человека, а в принципе у всего человечества. Ведь дай возможность людям творить, придумывать и спокойно заниматься любимым делом, не отвлекаясь на всякие войны с невзгодами, и это человечество вскоре не то что в космос, в другие галактики полетит, освоит их и пропьет». Шутка, конечно, но грустная, потому что указывают почему-то людям направление движения в светлое будущее совершенно не те индивидуумы, которые нужны человечеству, а какие-то уроды генетические, отличающиеся по большей части запредельной жаждой власти, наглостью и злобой ко всему живому.