Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 71)
Станем возрождать обработку бронзы, железа, приручать и разводить сельскохозяйственных животных, в общем, претворять заветы Сида Мейера в жизнь. В подобных обстоятельствах люди элиты, вооруженные огнестрельным оружием, биноклями, микропрослушками, антибиотиками, кевларовыми жилетами и прочими дарами двадцатого и двадцать первого века станут не просто удачливыми политиками. Они станут божествами. Заманчиво, однако!
Но для этого требуется, чтобы в катаклизме погибло не пять или десять процентов населения, а девяносто, ещё лучше – девяносто девять, чтобы человечество было отброшено в каменный век. Для этого годится далеко не каждый астероид. Мы не можем ждать милостей от природы. Впереди дел много: провести расчёты, смоделировать процесс на суперкомпьютерах и в естественных условиях, изучить и выбрать подходящее небесное тело, создать средства управления им, установить эти средства и направить астероид на нашу планету (построив предварительно на Луне Запретный Дворец с необходимыми припасами всех видов). Разумеется, подаваться народу это будет с точностью до наоборот: мы-де боремся за спасение Земли от космической угрозы, а планетарные движители делаем, чтобы отвести астероид прочь. Возродится стахановское движение, забудут выходные и отпуска, вернётся карточная система, строители Лунограда (убежища для детей и беременных женщин) героическим трудом будут создавать новые проспекты и здания, невзирая на смертельные трудности, а отважный международный отряд астронавтов устремится к далекой пока что А‑Смерти устанавливать спасительные двигатели совместного российско-французского концерна. Весь мир будет с затаившимся дыханием следить "Вышло? Нет?".
Из милосердия объявят, что вышло, что путь А-Смерти пройдет рядом, но ничего плохого не случится, напротив, выпадет шанс полюбоваться редчайшим зрелищем. Правительство с тайных космодромов (океанские платформы) отбудет в Запретный Город. Народ, гордый своими свершениями, устремится на природу, чтобы на травке семьями и компаниями увидеть, как пролетит мимо А-Смерть (это, понятно, дань Голливуду).
А она не пролетит.
Она – прилетит.
Это и будет перезагрузка.
Гомункулариум{103}
Жить стало лучше, живых стало больше. Впервые за много лет население России вместо того, чтобы исправно сокращаться, взяло и подросло. Чуть-чуть, то ли на десять тысяч, то ли на двадцать пять, но лиха беда начало. То есть, с учётом погрешности отечественной статистики, возможно, и не подросло, а даже сократилось, но опять же на чуть-чуть. Миллионных потерь нет. Во всяком случае, в две тысячи девятом году. В этом одни видят плоды забот нашего правительства, другие – плоды правительств чужих, создавших уже в своих странах такую весёлую жизнь, что народ устремился в Россию, тем самым преломив кривую исчезновения.
Но всё это покамест эфемерно и зыбко. Прирост в одну сотую процента человеку, знакомому с механизмом действия базарных весов, не кажется столь уж выдающимся достижением. Купил на рынке килограмм изюма, дома перевесил – семьсот сорок граммов. Вот он, звериный оскал общества обвеса и обсчёта. И начинаешь думать, что, собственно, делать. Не с изюмом, тут уж ничего не поделаешь. С населением. А вдруг его нужно много – обозначить присутствие в труднодоступных и потому необжитых, но богатых ископаемыми местах, например? Да мало ли какая нужда случится, всего не предугадаешь. Запас плеча не тянет, а запаса-то и нет. Нужно создать людской резерв. А как? За каждого ребенка пообещать удвоение родительской пенсии (мелким шрифтом: "по достижении родителем семидесятипятилетнего возраста")? Учредить нагрудный знак "Отец – герой" пяти степеней? Путем всенародного референдума внести поправки в конституцию?
Последнее – путь самый верный, знать бы только, что именно поправлять.
Детей европейские люди имеют мало в силу ряда причин, и скудость жизни в этом ряду стоит в хвосте. Не исключаю, что она, скудость, есть причина двойного значения, и трактуем её мы неверно. А верно трактовать не хотим из опасения, что ради повышения рождаемости власть возьмёт и пропишет скудость в невыносимом количестве, да ещё будет уверять, что это хорошо. Твердят же, что подорожание водки есть благо для населения, а для населения пьющего – благо тройное.
Причина падения рождаемости скрыта во мраке научных дискуссий, но, быть может, суть ее в том, что женщины взяли на себя мужские функции, а мужчины женские – нет. Действительно, человек есть существо млекопитающее лишь наполовину. Какое из мужчины млекопитающее? Смех один. Индустриальная революция привлекла женщин к станкам, лопатам, киркам, женщины массово стали ходить по горящим избам, останавливать скачущих коней, прокладывать Байкало-Амурскую магистраль. Чтобы они делали это в охотку, придумали эмансипацию: мол, женщина имеет право (читай – должна) работать наравне с мужчиной. Обратную сторону процесса – мужчина должен рожать детей – даже не стали обсуждать ввиду явной абсурдности. Но вдруг и казовая сторона эмансипации столь же абсурдна? Вдруг впрягать в одну телегу коня и трепетную лань есть преступление или даже глупость? Вдруг на самом деле женщина должна растить детей и вести домашнее хозяйство, а всё остальное – удел мужчин? Понятно, что подобные взгляды в конце девятнадцатого века считались ужасно отсталыми, а в веке двадцатом квалифицировались вредительством (кто ж будет строить Днепрогэс, если бабы останутся дома?), но сейчас, в двадцать первом веке, не пора ли набраться храбрости и признаться: эмансипация есть мышеловка без сыра! Женщин загрузили исконно мужской работой (врачеванием, педагогикой, торговлей, укладкой асфальта), платя при этом мизер от мужской цены, затем (второй удар) под лозунгом равноправия снизили расценки для мужчин до женских, в результате все работают от зари до зари, чтобы прокормить единственного ребенка, редко – двух.
Долой! Хватит, наэмансипировались! Даешь семейный очаг!
Понятно, отмене эмансипации будут противиться. В первую очередь промышленно-консервативный комплекс, а затем, как наиболее манипулируемая часть общества – мужчины. Отвыкли стоять у прилавка, укладывать асфальт и работать при ткацком станке.
Что ж, тогда у общества (а когда эмансипация окончательно расцветет в Индии, Китае и мусульманских странах, петух бездетности кукарекнет и там) есть и второй путь: довести эмансипацию до логического конца. Раз мужчины не рожают детей, то и женщины не должны рожать тоже. Потомство будут выводить в специальных фермах-гомункулариумах. Профессор Преображенский утверждал, что делать детей умеет каждая баба. Но, во-первых, баб теперь нет, а во-вторых, товар баба производит несертифицированный, на одного Ломоносова миллион Климов Чугункиных. Да и наука со времен Преображенского далеко шагнула. Не зря исследовали человеческий геном, не из праздного любопытства (не замечал я у государства праздного любопытства вообще). Ещё немного, и на поток поставят производство населения с заранее заданными свойствами: побольше покорности (с этим, положим, у нас и так хорошо), трудолюбия и готовности стойко переносить тяготы и лишения нашей жизни. А вот строптивость, способность к организованному отпору, борьбе за свои права искоренить вовсе, как деструктивные, внесистемные и маргинальные пережитки.
Никаких ущемлений гражданских свобод: каждый индивидуум будет иметь право продолжить род. Сдаете в лабораторию гомункулариума соответствующий материал, а на выходе получаете ребёнка, лишенного врожденных патологий и наследственных болезней, с добавочным, за счёт государственной программы, запасом активного долголетия: "лет до ста расти нам без старости" и, соответственно, без пенсии. Ни свинки, ни кори, ни коклюша – генетическая вакцинация по крайне льготной цене. Какой родитель откажется? У нового человека будет неисчерпаемый запас жизненного оптимизма, он обретет в труде смысл существования и уверует во всеобъемлющую мудрость партии и правительства. То, чего безуспешно добивались инженеры человеческих душ, исполнят инженеры генома.
Разумеется, создадут также эксклюзивные экземпляры класса "прима делюкс", где и с инициативой, и с прозорливостью, и с навыками управления, и с нестандартным мышлением, и с прочими полезными для элиты качествами будет в полном порядке.
Возможно, отдельные несознательные элементы уйдут в катакомбы, где будут пытаться породить мессию традиционным путем, но выйдет у них, нет – кто знает. Да и кому он нужен, мессия, когда повсюду праздник освобождённого труда, а просвещенные господа ведут народ в неведомые, но непременно светлые дали…
Дело трёх поросят{104}
Началось это жуткое и загадочное дело самым обычным образом.
Мы сидели перед телевизором и смотрели мультфильмы о Винни-Пухе. Все три.