Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 58)
Нет, понятно, бриллианты никогда из моды не выйдут, но не каждому ж их и подаришь. Оскорбятся, не так поймут: по какому Вы, милостивый государь, праву дарите моей жене бриллианты? Да и накладно, если вдруг не оскорбятся.
Но это всё случаи частные: один благородный дон дарит другому благородному дону. В конце концов, можно притвориться простачком и подарить лучший подарок – книгу, роман там, или повесть, особенно если эта повесть своя. Чем богаты…
Но вот что подарить целому народу? Для большинства это, опять же, дело случая – раз, и дело добровольное – два. Дженнер подарил вакцинацию, Галилей – пятна на Солнце, Пастер – прививку от бешенства, Попов – радио, Томас Мор – слова народной песни "Вечерний звон".
Но есть люди, сам род деятельность которых обязывает одаривать народ каждые четыре, а вот теперь и пять лет. Политики. Такова уж их планида. Во времена Древнего Рима раздаривали сестерции и устраивали гладиаторские бои. Мы – Рим третий, и сестерции давно кончились. Сейчас одни, ничтоже сумняшеся, в дни выборов организуют выпивку и закуску – скромную, но от чистого сердца. Таких преследуют, и теперь хоть в красную книгу их заноси, хоть в кладбищенскую. Всё-таки водка и закуска денег стоят, в масштабах страны – немалых денег. Другие поняли, что гораздо перспективнее одаривать обещаниями. Хорошее обещание лучше плохой водки. Именно – хорошее. Годится не всякое, "летом поедем в Диснейленд" может и не пройти. Желательно обещание крепкое, с многолетним сроком годности.
Например, пообещать через двадцать лет создать на земле основы Рая. Тут, конечно, ещё и важен статус обещающего. Если Рай посулит странник или поэт, претендующий на пост депутата от крохотного сельского района – это одно. Если государство – совсем другое. В моих школьных учебниках каждый мог прочитать: к тысяча девятьсот восьмидесятому году в Советском Союзе будет построен коммунизм. Вот так, ни больше, ни меньше. В чем это, собственно, выразится, пояснялось на примерах с картинками: бесплатной станет еда в столовых и медикаменты в аптеках, бесплатным будет жилье, транспорт, санатории, рабочий день сократится – ну, и ещё что-то розовое и воздушное (учебник, кстати, был учебником истории четвертого класса, и с той поры у меня и с учебниками, и с историей особые отношения, да и государству вера особая тоже).
Потом подарочек сделали поскромнее, но всё равно царский: к двухтысячному году каждая советская семья получит от государства отдельную квартиру! Теоретически тешиться этим подарком можно было лет пятнадцать. Правда, обжёгшись на коммунизме, я дул на словосочетание "отдельная квартира", видя в нём подвох. Словарь определял квартиру, как "жилое помещение из нескольких смежных комнат с отдельным наружным выходом, составляющее отдельную часть дома" ("
Не там я искал. Мина была заложена в прилагательном "советская". Не стало Советского Союза – не стало и советских семей, и потому с обещавшего взятки гладки: квартиры-то, может быть, и есть, а вот давать их некому.
В смутные времена, помнится, обещали за бумажку ценой в четвертной две "Волги". Наиболее дальновидные поменяли эту бумажку на две бутылки, остальные же так с бумажками и остались. "Волги" материализоваться не хотели никак. Но времена, повторюсь, были смутные, словно специально созданные для обмана простодушных (по привычке вычеркивать необязательное, я хотел удалить слово "словно", но, поразмыслив, оставил. А вдруг и в самом деле так сложилось стихийно? Мне, как поклоннику фантастики, в это верить дозволяется).
Позднее решили, что дарить можно и "от противного": не обещать человеку дать, а обещать у другого взять. Многим куда приятнее взирать на страдания ближних, нежели вместе с ними делить достаток.
Опять вспомнили про "Волги" – те самые, которые обещали за бумажки. На этот раз на мистические автомобили должны были пересесть разного рода чиновники, отдав служебные "Мерседесы" и прочие "Бентли" сиротам и убогим. Конечно, и на этот раз "Волги" не явились.
Сейчас нам обещают энергосберегающие лампочки. Прямо скажем, подарок невелик – по сравнению с коммунизмом и даже с квартирой. На местных форумах народ делится впечатлениями. У одних лампочки мрут, как мухи, у других даже в выключенном состоянии изображают полярное сияние в темную ночь, третьим не нравится свет, четвертые утверждают, что на широте Москвы теплоотдача традиционных ламп накаливания не минус, а плюс – по крайней мере, с сентября по май.
Не о том разговор! Русский язык велик и могуч, нужно только его слышать. Лампы заявлены, как энергосберегающие, и только. Выводы, что они будут беречь деньги, тем более ваши деньги, совершенно неосновательны. Также не стоит ожидать улучшение качества освещения, в противном случае лампочки были бы "экономными" или "комфортными".
Впрочем, я рекомендую брать пример с чиновников и не расстраиваться. Тех не напугали отечественные "Волги", нас не должны беспокоить энергосберегающие лампочки. Учитывая скорость сгорания этих лампочек (у меня большая часть вышла из строя в первый же месяц), мы, конечно, разгрузим склады иностранных компаний и отечественных магазинов, но кончится всё, как и прежде, нечувствительным забвением очередных обещаний.
Не сидеть же во тьме!
О роскоши{81}
В минуты слабости хочется чего-нибудь такого… Даже не совершенно недоступного, а ещё и лишнего, в данных условиях почти бесполезного, но внушающего обладателю высокую мысль: он – выше толпы, много выше – и потому этого достоин.
Хочется роскоши. Применимо к реальности Гвазды это "Бентли" для поездок в сельпо, "Боинг" для прогулок в область и "Бэнк оф Эмэрика" в качестве кошелька. Насчет банка – можно и другой, понадежнее. Я, живущий от роскоши отдельно, просто не знаю, какие банки нынче в моде у золотой молодежи (разумеется, понятие "роскошь" включает в себя и молодость, семнадцать лет, максимум – двадцать пять). Ну, ещё четыре яхты (по одной на каждый океан), "Наутилус" (жюль-верновский), межзвездный крейсер класса "Королёв", три-четыре острова, каждый из которых дает обладателю право на графский титул, подземный дворец на темной стороне Луны и марсианское ранчо. Если что забыл, потом припишу (чем хороши электронные листы: всегда можно добавить строчку-другую, а выглядит, словно так с самого начала и было).
Но увы… Мечтай, не мечтай, а на "Боинге" полетишь только, если купишь в кассе билет. Впрочем, и это ничего. В миг, когда я от "Боинга" отворачиваюсь, он, быть может, прекращает существование, значит, всё в порядке.
Очень полезно составлять списки роскоши, пусть не такие размашистые (все-таки марсианское ранчо – это перебор. Или нет?). Подобные списки дают представление и о мире, и о человеке. Сейчас трудно представить, но не так уж и давно, при Филиппе Красивом, три свечи в подсвечнике считались роскошью и запрещались мелким дворянам, не говоря уж о податном сословии. Мол, нечего переводить углеводороды зазря, письма писать да козни строить, ночью спать нужно. Регламентировали и качество ткани нарядов, и её количество, шикарные дамские туалеты не приветствовались настолько, что император-рыцарь Павел Петрович приказал: встречая императора даже и в карете, дама обязана сию карету покинуть и исполнить соответствующий реверанс. Смысл этого указа становится ясным, когда знакомишься с модами павловских времен: проделать сию эволюцию в богатом платье было практически невозможно, следовательно, думал Павел, дамы от роскоши и откажутся.
Плохо он знал женщин. Те предпочли отказаться от императора.
Но идея ограничения роскоши, как средство оздоровления экономики, пережила не одного властителя. Особенно доставалось освещению, вот и сейчас явочным порядком хотят убрать стоваттные лампы, заменив их на что-нибудь поскромнее. Опять же, вспоминается Гений Карпат Чаушеску. В стремлении вызволить Румынию из кабалы долгов, он ограничил энергопотребление средней румынской семьи двадцатью киловаттами в месяц. И ничего, жили, старые долги выплачивали, в новые не залезали. Правда, для Чаушеску, как и для Павла, всё кончилось печально, но такова участь выделяющихся из общего ряда.
Ну вот, начал о роскоши, а сбился на экономию. Не выработалась пока привычка думать вольно, не подсчитывая каждый грош. И всё-таки нужно ж когда-нибудь да начать.
Итак, от экономии вернусь к роскоши – они, в общем-то, составляют неразрывную пару. Запрети трехсвечный шандал, и вот уже шесть свечей в комнате – роскошь. Ограничь приемники диапазонами длинных и средних волн – и тогда всеволновой "Астрад" становится предметом зависти со стороны окружающих. Запрети на дачных участках строить что-нибудь более основательное, чем крохотная времянка – и тогда домик с мезонином предстаёт дворцом.
Если бы шестьдесят, сорок, двадцать лет назад составляли список "роскошей", то сейчас мы бы убедились, что значительная часть казавшегося недоступным стала обыденностью. Быть может, от роскоши отделяют нас не стены и банковские коды, а темпоральные препоны? И к ней проще двигаться по временным коридорам, а не по пространственным? Действительно, сорок лет назад автомобиль французского или немецкого производства, нейлоновые рубашки, подлинные бритвы "Жиллет", настоящий "Сони", компьютер, американские сельскохозяйственные штаны (дюжина на брата, если есть охота) или мобильный телефон казались не просто роскошью, но роскошью фантастической. Вот так запросто связаться с человеком в другом полушарии? С той стороны доступно миллионерам, с этой – генсекам и спецслужбам особо высокого ранга. А сейчас - ничего, запросто. Кто набрался смелости и возмечтал о яхтах, яхты и получил.