Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 56)
Но природа пустоты не терпит, и вместо разговоров "где" появились разговоры "когда". Вот при царе-батюшке мои бы таланты признали. Вот при Сталине был порядок, там человека ценили по заслугам. Вот при Брежневе можно было – и даже нужно – жить с уверенностью, что и завтра будет то же самое. И опять – разговоры эти вполне безнаказанные. Говоришь себе, а ведь никто не предложит: здесь Родос, здесь и прыгай.
А хорошо было бы иметь Настоящие Кассы На Все Направления. Считаешь, что в годы первых пятилеток жизнь была чище и справедливее – идёшь и берёшь одно нижнее место. Вечером садишься в поезд, и "овечка" везет тебя туда, куда хочешь. Лег, уснул, а проснулся на койке в общежитии, где, кроме тебя ещё восемь-десять бодрых строителей социализма. Если ты уже человек заслуженный, то посыпаешься в комнатке где-нибудь на окраине коммунальной квартиры (на большее одинокому человеку рассчитывать не приходилось). Что ж, встаёшь в очередь к местам общественного пользования, греешь чайник на общей кухне и бегом-бегом на работу, опаздывать нельзя. Бытовые мелочи есть совершенная ерунда, к неуюту привыкнешь, а будешь ударно трудиться – премируют ордером на штаны. Но вот митинги и собрания на работе с призывами "расстрелять, как бешеных собак" – это нечто!
Хотите в тысяча восемьсот девяностый год? Пожалуйста! Вдруг с Чеховым познакомитесь, со Львом Толстым поговорите. А работать – это кому как повезёт. Кто-то проснётся крестьянином-середняком, кто-то фабричным рабочим, кто-то инженером. Последним бы и хорошо, но шансов – один на сто.
Ну, а если никуда не хочется ехать? В конце концов, капитализм сам пришел в Россию двадцать первого века, и человеку, ориентированному на частную инициативу совершенно не обязательно пересекать государственную границу, она сама кого хочешь пересечёт.
И этот вариант предусмотрен: берёшь билет не в девяностые годы позапрошлого века, а прямо в сегодня. И на вокзал идти не нужно. Ночью уснул в собственной постели, а утром проснулся в Российской Империи, включающей в себя царство Московское, царство Тульское и княжество Мытищинское. Остальное отпало, отделилось, отвоевали недруги. Все очень пристойно, "соблаговолите" говорят, "будьте любезны", по московским улочкам извозчики туристов возят, столица готовится к визиту бухарского эмира, от которого надеются получить кредиты на строительство второго аэропорта… Тут уж вполне можно оформиться и журналистом, и приказчиком, и гидом, и даже кавалергардом. Можно в жесткий социализм угодить, с генералиссимусом Сталиным Четвертым во главе ("Рота, вперед! За Родину, за Сталина! Уррра" – и шипение бумеранговых пуль, кружащих над полем боя и выкашивающих тех, кто поднялся-таки в атаку). Можно в социализм бережный, где в субботу всем НИИ отправиться на сбор веточного корма – с песнями, под водочку, "накормим коровку с учёной сноровкой!". Любителям экзотики предлагается билет в ССМР – Союз Советских Магических Республик, где наш народ под руководством белых магов строит Светлое Настоящее, а народ не наш, заколдованный Чёрным Властелином, строит козни.
Но… Покамест это тоже одни лишь разговоры. Билетов в продаже нет. А хоть и были бы… Я не думаю, что альтернативные тропы истории вдруг нечувствительно привели бы Россию к вершинам благополучия. Дело не в Пути, а в Идущем. Конечно, сейчас написано масса книг, где Россия по желанию автора становится и великой, и свободной, и культурной и богатой одновременно, но способы предлагаются откровенно нелепые: три смелых поручика и один корнет спасают из Екатеринбургского заточения царскую фамилию, и этого оказывается вполне достаточно. Или проницательный советник вождя из будущего в тридцать пятом году предупреждает Сталина о плане "Барбаросса" и дает чертежи автомата Калашникова. Или вместо Горбачёва власть переходит к обаятельному голубоглазому чекисту…
Если написано бойко, отчего б и не почитать, но покупать билет и ехать в данном направлении не рекомендую категорически.
Четыре вопроса Царю Голоду{77}
В русском языке слово "худой" имеет явно негативный оттенок. И мысли худые плохи, и ведро худое, и обувь прохудившаяся никуда не годна. А уж как человека худого сторониться нужно! Зато слово "добрый" – хорошее, даже примеров приводить не буду, и так ясно.
Тысячелетия идеалом был человек толстый, полный, добрый: "Эк ты раздобрела, матушка". Напротив, если человек вдруг худел, это являлось признаком опасным: болеет, сохнет, изводится. Сытость считалась если не двойником счастья, то его непременным спутником. Лишь в двадцатом веке заговорили о здоровой худобе и нездоровой полноте – впрочем, лишь в пределах "золотого миллиарда". Действительно, дорвавшись, наконец, до еды, очень трудно остановиться, хочется отыграться за прошлые годы и накопить запасы впрок. Вот и появляются лишние килограммы, складывающиеся в пуды, и нужно иметь стальную волю, чтобы ограничить себя и не есть массу вкусных продуктов, ставших более-менее доступными для миллиарда человек.
Но во многих странах переедание – удел элиты, остальные же вкушают по возможности, не упуская шанса, но за днём тучным следует тощая неделя, и хорошо, если только неделя. Одна из причин детской смертности – голод, который всегда близко. Последние полвека, даже шестьдесят лет Россия отбивается от массового голода, отбивается успешно, но в мире ведь есть и другие страны. Следует прояснить одно: в какой степени голод есть явление природное, а в какой социальное? Что будет, если появится способ резко увеличить объём продуктов питания, попросту – еды?
Итак, допустим, что выведен новый сорт мясомолочного картофеля (дрожжей, улиток – не суть важно). Урожайность его исключительно высока, сама культура неприхотлива и растет везде – от пустыни до тундры, особенно же набирается биомасса в тропических и субтропических областях. Почему нет? Пища состоит из доступных элементов, основными являются азот, водород, углерод и кислород. Элементы эти в процессе поедания пищи с нашей планеты никуда не исчезают, и, подобно круговороту воды, существует круговорот биомассы, "жук ел траву, жука клевала птица, хорек пил мозг из птичьей головы…" и т.п. Собственно, вершина пищевой пирамиды вершиной не является, поскольку и пирамиды-то никакой нет, а есть колесо. Продукты жизнедеятельности и само мертвое тело вновь поступают в переработку, и потому циклы восстановления биомассы теоретически ограничиваются лишь доступной энергией, преимущественно энергией солнца. Там, где много солнца, можно получить урожаи даже в пустыне, и отличные урожаи. Если и не вечный двигатель, то близкий к нему. Итак, вернемся к мясомолочной картошке, мясомолочной – потому, что в ней достаточно и белков, и жиров. Каких-нибудь двадцать, много - тридцать квадратных метров самой плохонькой земли, палисадник перед избой кормят семью, и большую семью. Картошка многолетняя – раз, и практически неистребимая (как хрен) – два. То есть один раз посадили картошку, и тем обеспечил пропитанием многие поколения.
Что будет?
Вопрос первый: станут ли голодающие народы размножаться ещё стремительнее, и население Земли перешагнет через планку в сто миллиардов человек? И голод вернется уже тогда, когда не хватит тех самых двадцати метров земли?
Второе: а будет ли вообще заметный рост популяции? В России явного голода нет, а население не растет, то же справедливо и для многих стран Европы, где рост если и присутствует, то за счет переселенцев из Азии и Африки. Следовательно, сытость если и стимулирует народонаселение, то не везде и не всегда. Возможно, если стабильность не включится нечувствительно, возникнут иные механизмы – эпидемии, само– и взаимоуничтожение народов?
Третье: как будет влиять гарантированная сытость не только на динамику популяции, но и на остальные грани жизни? Освобожденные от царя Голода, станут ли люди активнее заниматься искусством, наукой, политикой – или же предпочтут спокойное полурастительное существование? Не появится ли принципиально новый вид "Человек Сытый"?
Четвертое: а не поставят ли сами же люди барьер между человеком и картошкой? Механизм найдется: за право аренды тех двадцати-тридцати квадратных метров каменистой почвы заставят выполнять определенные функции – служить в армии, работать на фабриках, претворять в жизнь заветы и идти правильным путём, соблюдая священное право чужой собственности?
Вот и все вопросы – пока.
Пойду искать ответы.
Генеральная репетиция Конца Света{78}
Ждали её давненько. Положим, в годы Карибского Кризиса я был слишком юн, чтобы всерьёз воспринимать знамения, но вот Чернобыль встретил с открытыми глазами. Язва на теле страны получилась немалая, а злокачественная, нет – покажет время, говорят прозекторы. Затем последовала доработка пьесы, ввод новых персонажей, смена декораций, в общем, спектакль отложили. Но, похоже, репетиции возобновились и начали прямо с генеральной.