Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 2. Computerra 1997-2008 (страница 186)
Поставят войлочную юрту, а ханские люди отчитываются: построен каменный дворец по наилучшим технологиям и за соответствующую цену, а что с виду войлок, так это чары. Придёт странствующий монах, разобьёт шатёр, а ханские люди пишут: на средства казны построен собор во имя увеличения эффективности сбора дани, повышения покорности дальних народов и укрепления вертикали ханской власти. Обнесут среднеазиатские землекопы Каракорум метровым земляным валом, получат по миске риса, а ханские люди рапортуют о постройке каменной стены в сто локтей высоты и двадцати – толщины.
Хорошо, это объясняет отсутствие строений или, на худой конец, развалин. Но деньги, деньги-то где? Ведь тогда они были настоящими, золотыми и серебряными, а не бумажками болотными. А на золотые и серебряные деньги ханские люди покупали недвижимость: виллу на берегу озера Цинхайху, поместье в провинции Юньнань, да мало ли цветущих и благоухающих мест можно найти к югу от Хуанхэ! Вкладывали средства в торговлю и ремёсла Поднебесной. Конечно, существовала опасность, что великий хан прикажет сломать спину казнокраду, но и у великих ханов довольно большие семьи, которые должны обезопасить себя на случай кончины кормильца-повелителя. Вот так Каракорум и исчез.
Хотя, правда, есть и другие версии. Каракорум-де - это тот же Карфаген, и он был разрушен до основания Римом, то есть Москвой. Или Каракорум – это Шамбала. Или искать Каракорум нужно в песках Каракумов. Или…
Но внутренний голос подсказывает: ищи не ищи – одно.
Представляю картину: лет через сто или около того станут ревизоры посреди Сколково и будут выглядывать признаки инновационного центра России. А увидят бетонную черепаху, разрушенный храм и дюжину войлочных юрт.
Светлая сторона торга{309}
Торговаться меня не учили. Абсолютно. Может, видели, что всё равно таланта к торгу ни на грош, нечего и времени тратить. Или же считали эту способность излишней. Или просто сами не умели. Не было возможности практиковаться. Приходишь в продуктовый магазин, хлеб четырнадцать копеек, булка городская шесть, чай грузинский, второй сорт – тридцать копеек, какой тут торг?
То ж и в промтоварном: приёмник "Геолог" - восемьдесят девять рубликов, стереоэлектрофон "Аккорд" - девяносто девять, велосипед "Харьков" – пятьдесят. Хоть проси, хоть уламывай, хоть на колени становись, цену ни на копейку не снизят. Базар? Ну, пожалуй. Однако на базар сельская интеллигенция ходила редко, денег едва-едва хватало отовариваться по крепким государственным ценам. А на базаре что овощи, что молоко, что мясо – всё вдвое против магазинного.
Тут бы и пригодились навыки торга, но, повторю, посещение базара было делом редким, и учиться торговаться на районном базаре – что учиться в армии стрелять. Сам-то я срочную не служил, в мединституте имелась военная кафедра, но одноклассники и бывалые сокурсники рассказывали: за два года службы расстреляли неполный магазин, двадцать четыре патрона или двадцать восемь, что ли. На сборах я патроны расходовал весьма удовлетворительно, и если Родине потребуется толстый, но меткий стрелок, что ж, я готов. Но это к слову.
Возвращаясь же к искусству торга, в свое оправдание скажу ещё, что нас заверяли: вам, ребята, это ни к чему. Смотрите: школу кончите в семьдесят третьем (так и вышло), институт, кто пойдёт, в семьдесят восьмом (я – в семьдесят девятом, поскольку медицине учат дольше), а в восьмидесятом у нас в стране будет построен коммунизм. С кем торговаться-то, если и еда, и жильё, и предметы первой необходимости станут бесплатными, предметы необходимости второй будут распределять по решениям трудовых коллективов и местных органов самоуправления, а предметов роскоши не будет вовсе?
И потому вместо торга в мединституте я изучал историю партии, политэкономию, диалектический материализм и научный коммунизм. Было интересно.
Хоть с коммунизмом вышла заминка, но, действительно, торговаться по окончании института было не с руки. Зарплата? Врачу-дерматовенерологу центральной районной больницы на ставку полагалось сто двадцать пять рублей "грязными", а хочешь больше - не торгуйся, а бери подработку ночными дежурствами по больнице.
Вернувшись в Воронеж и став врачом-дерматовенерологом областного кожно-венерологического диспансера, я со ста двадцати пяти рублей съехал на сто десять (причуды советской тарифной сетки), но и этих денег потратить полностью не мог: товар из магазинов исчезал стремительно, на какой-нибудь кухонный гарнитур из прессованных опилок следовало записываться второго января (предварительно отстояв в очереди ночь на морозе) и потом ждать выполнения заказа год-полтора. В условиях тотальных нехваток отсутствовал предмет для торга. И то, что я знал о процессе, я знал лишь благодаря книгам.
Вот Чичиков с Собакевичем торговались насчет цены мёртвой души - так ведь оба они герои не вполне положительные. А положительные… Помните: "Если вещь ему подходила, он всякий раз платил требуемую сумму, даже не пытаясь сбавить её. Д'Артаньян попробовал было сделать ему замечание на этот счёт, но Атос с улыбкой положил ему руку на плечо, и д'Артаньян понял, что если ему, бедному гасконскому дворянину, пристало торговаться, то это никак не шло человеку, который держал себя как принц крови".
Вот и я, покупая на базаре фрукты к новогоднему столу или цыплёнка для приболевшего сына, старался выглядеть Атосом. Мол, мне ли, врачу, торговаться, я выше прозы рынка. Но себя не обманешь. Неуверенность, как врождённая, так и благоприобретённая, сковывала язык и понуждала переплачивать.
И я удивлялся, что на Востоке (по крайней мере, на Востоке, изображённом в книжках) торговаться любят и умеют, а покупки без торговли вызывают уныние и у продавца, и у покупателя. И лишь случайно, когда я в сорок первый раз смотрел "Операцию "Ы", меня осенило.
Эпизод торга: директор базы, покупатель услуги, готов заплатить за имитацию ограбления триста рублей. Сумма кажется вполне приемлемой: и Трус, и Балбес в восторге. Но продавец услуги Бывалый начинает торг, и в итоге гонорар утраивается. Выгода продавца? Безусловно. Но и покупатель, после минутной досады, доволен: он нанял не каких-нибудь дешёвых пройдох, а вменяемых и обучаемых специалистов (как быстро Балбес наловчился петли отрывать!). В итоге все довольны.
А предположим, что торг отсутствует. Продавец назначает цену, покупатель безропотно её платит. Вроде бы хорошо? Ан нет. У продавца остается противное послевкусие: он продешевил! Если покупатель запросто дает цену, вдруг он дал бы и вдвое? Ну, а чувства покупателя известны… Итак, торг определяет границы возможностей. Что, безусловно, необходимо. И покупателю. И, особенно, продавцу.
Ведь все мы продавцы.
Каждый из нас немножечко продавец.
За лёгким хлебом{310}
Дочка приятельницы, о которой я недавно писал, во фрилансеры не пошла. Разочаровалась, вышла замуж и уехала в северную столицу искать счастье. Надеется и доучиться заодно.
А мне стало интересно. Какова причина разочарования, вызвавшего столь бурные последствия? Каждый, кто хоть раз опубликовал рассказ, стихотворение, репортаж и получил за это гонорар, уже фрилансер. Чехов, отказавшийся при трагических обстоятельствах от медицинской практики в пользу фрилансерства. Фрилансером был и Корней Чуковский: "Я свободен, работаю как лошадь. Пишу в тысяче изданий".
Да каждый человек свободной профессии - фрилансер по определению. Хотя круг фрилансеров за последние сто лет разросся чрезвычайно и литераторы ортодоксального толка (те, кто пишет ради поучения и развлечения читателей) в нём занимают место весьма скромное. Но никогда не поздно расширить поле, припахать десятинку-другую. Научиться писать продающиеся тексты. Или, на худой конец, творчески списывать их у соседа. Как Фаддей Булгарин. А сколько во фрилансе дизайнеров, сайтостроителей, экономистов, преподавателей и прочая, и прочая, и прочая. В общем, все говорят прозой, только не все это знают.
Вооружась наивностью, прикрывшись простотой и укрепясь духом, я начал собирать сведения. Подобно Гиляровскому, посещать злачные места: фрилансерские сайты, форумы и биржи. Смотреть. Слушать. Спрашивать.
И открылась предо мною бездна.
Нет, что есть фрилансеры и фрилансеры, я догадывался и прежде. С фрилансерами как с яхтами. Бывают яхты класса "Кадет", а бывают класса "Затмение" - размерами с тяжёлый крейсер, укомплектованные подводной лодкой и парой вертолётов. Я предполагал: как на одно "Затмение" приходится множество безымянных "кадетов", так и на каждого крупного фрилансера – множество мелких.
Но чтобы мелких настолько…
Хотя мелочь обыкновенно первая попадается на глаза. Помню чистую проточную речку Воронеж, песчаное дно которой усеивали перловицы. Войдёшь по колено в воду, и сотни мальков окружают тебя, тычутся в ноги, словно поклоняясь могучему богу. А где-то в глубине плавает рыба крупнее – плотва, окунь, краснопёрка. Ещё глубже водятся рыбы солидные: у Сабанеева описан сазан в 68 килограммов, пойманный неводом.
Вот и поверхности фрилансерских бирж и сайтов населены преимущественно мальками. В мальках и работодатели, и работоисполнители. "Срочно до пяти часов написать четыре статьи об отелях Акапулько, каждая не менее 2000 збп, уникальность не менее 100, за всё плачу семьдесят пять рублей" – вот типичный пример публичного заказа. Збп – это "знаки без пробелов".