Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 96)
Чувствуешь себя товарищем Шулейкиным на борту теплохода «Евгений Онегин» - и мы можем, если нужно.
И все-таки червь сомнения - из всех червей самый живучий. Если оружие станет умным по-настоящему, будет ли оно терпеть над собою начальника-человека, не взбунтуется ли?
Пусть только попробует, ему же хуже будет!
Победа устаревшего терминатора над продвинутыми моделями не есть натяжка и произвол сценаристов, напротив, она закономерна.
Интеллектуальное превосходство, технологический перевес отнюдь не гарантируют победы. Архимед не сумел предотвратить падение Сиракуз. Гунны разбили развитых римлян. Монгольские орды затопили Русь. Наконец, и реактивные «Мессершмитты», и крылатые ракеты, и океанские суперсубмарины не спасли нацистскую Германию от разгрома. Полное техническое превосходство США закончилось бегством из Вьетнама.
Нашей цивилизации нужно бояться не терминаторов- топоров. Если у человека нет своего, он непременно пойдет уничтожать чужое, чуть раньше, чуть позже - зависит от исторической случайности или от вспышек на солнце А при столкновении Пентиума-4 и топора перевес будет на стороне топора. Охотник за проводами с помощью топора обесточит целый район всерьез и надолго.
А уж если на один компьютер придется по дюжине топоров…
Выход один - менять соотношение сил. Вот когда на один топор придется дюжина компьютеров, тогда шансы уравняются.
Надежнее, конечно, дюжина дюжин.
Кремниевые имплантаты{300}
Как хочется обвинить прогресс, сделать его ответственным за суховеи, за колорадского жука, за собственный живот, за потерянные зоркость и чуткость.
Действительно, во времена Перуна и Ярилы не знали наши предки ни автомобилей, ни компьютеров, ни вкусовых добавок, жили образом натуральным. Добыл в лесу кабана, притащил домой и съел с сородичами. Пища естественная, нагрузки солидные, и были древляне стройны, могучи и добродушны. Я за своим кабаном охочусь иначе - сижу перед компьютером и придумываю рыцарские подвиги. Написал сотню слов - и к холодильнику, потому что в воображении энергии трачу немерено: то с драконами сражаюсь, то от вурдалаков бегу, аппетит и возбуждается. В итоге каждый авторский лист, сорок тысяч знаков, добавляет килограмм массы. А в книге и шестнадцать листов запросто помещается, и двадцать шесть, оттого изнуряют не килограммы - пуды.
На воды ездил недавно. В старину недели две добирались в тарантасах, растрясая по пути шлаки и отложения, а сейчас лег на полку и читаешь про разные приключения, опять же возбуждаясь гастрономически до самого Кисловодска.
Телевизор кто смотрит, тоже обманывается. В паузах между рекламой нет-нет да и покажут природную жизнь - пашут, сеют, жнут, сражаются, пробираются сквозь тайгу. Поневоле примеряешь к себе, сопереживаешь, а после таежного похода, разумеется, нужно поесть. И ешь…
Человек обрел стальные мускулы, но теряет естественные. Антропометрические данные среднего человека явно ниже довоенных, а тем более дореволюционных, спросите у любого врача призывной комиссии. Редко когда попадется просто здоровый парень, а уж в нормативы гвардейских Семеновского или Преображенского полков вписаться - случай исключительный. Фабричный рабочий в восемнадцатом веке трудился по четырнадцать часов в день, в девятнадцатом - по двенадцать, без перекуров, пива и политинформации, восьмичасовая смена казалась утопией, мечтой Иванушки-дурачка. Солдат царской армии получал паек на пять с лишним тысяч калорий - и все шло на дело, а не на сало. Сегодня и три тысячи калорий потратить трудно, захлебывается организм, зависает, переводит продукт в жировые отложения.
Но прогресс, боюсь, тут ни при чем. Стальные мышцы, пар, бензин, электричество - не причина слабостей, а средство выживания в новых условиях, когда на одного крепкого работника приходится пятеро квелых. Вот мозг человечества (если рассматривать человечество как единый метаорганизм) и изворачивается, придумывая за машиной машину. Судя по нарастающему потоку изобретений, нарастает и угроза человечеству, как виду. Природа не терпит излишеств, если придумываются машины, значит - край!
Успокаиваясь, обманывая себя, мы думаем: мол, и я бы мог дойти до восточной оконечности материка или хотя бы прогуляться в воскресенье с Мойки до Павловска и обратно, да только «Жигули» развратили. Три квартала и то в трамвае норовлю проехать. Не будь машин, я бы о-го-го что смог бы…
Не смог! Силенок не хватит. Телевизор смотрят часами именно из-за невозможности жить активно в действительности. Низка рождаемость не оттого, что с деньгами у людей плохо (когда оно хорошо-то было?). Просто организм пасует - уволь, не потяну, баста.
Стараешься удержаться не мускулами, умом. Но и умственные силы постепенно истощаются. Усечение, упрощение школьных программ, постоянное снижение уровня преподавания - не прихоть Министерства образования. Все больше учеников не справляются с тем, что прежде казалось минимальными требованиями. А если взять программы Царскосельского лицея или Нежинского, который кончал Николай Васильевич Гоголь, - перечень дисциплин внушает трепет и почтение!
Вряд ли даже один современный чиновник из тысячи способен выдержать экзамен, что выдерживал рядовой китайский мандарин эпохи Минь. Но чиновника поди проэкзаменуй. Зато школьника - запросто. ЕГЭ вводят не для того, чтобы деревенскому выпускнику было легче поступить в МГИМО, отнюдь. Просто необходимы статистически достоверные и сравнимые результаты - сегодня, через десять лет, через пятьдесят.
Уатт и Дизель снабдили человечество искусственными мускулами. День сегодняшний - а вернее, позавчерашний - заставляет искать костыль для головы. Если дамы порой вводят в заблуждение окружающих силиконовыми имплантатами в молочные железы, то вскоре придется подпустить кремния и в мозги. Наладонники уступят место черепушникам. Вмонтируют микрочип в лобную пазуху, подключат к сетчатке, ушному нерву и нервам иным - тогда, может, и сдачу в магазине проверим, и напишем страницу-другую без ошибок, и улицу перейдем в положенном месте.
Компьютеры именно потому так широко распространяются, что без них человечество просто обречено. Компьютер, как и автомобиль (токарный станок, центральное отопление, канализация и водопровод), - не роскошь, а средство выживания, спасательный круг. Альтернатива компьютеру - возобновление естественного отбора, когда из дюжины родившихся особей достигнет половозрелого возраста лишь одна.
Надолго ли хватит спасательного круга?
Принцип отвлечения{301}
Есть люди ужасно решительные. Задумает решительный человек что-нибудь - и тут же непременно исполнит: станет министром, раздует мировой пожар или пойдет к стоматологу, - у каждого свой масштаб. Лежебока решительному человеку завидует, вздыхает, вот если бы и я поменьше на диване лежал, то, глядишь… - и видит картины самые прельстительные.
Но с дивана не встает.
Пусть ему, отдельному человеку, лень только во вред, и зуб теряет, и карьеры не делает, но вдруг это его предназначение - тормозить прогресс?
Кто нужнее, Штольц или Обломов? Народ, состоящий сплошь из Обломовых, выглядит слишком уж мягким для нашего кипучего времени. Но жить исключительно среди Штольцев?..
Что было бы с государством - бери шире, с цивилизацией, - состоящей целиком из людей умственно и физически активных, не тратящих впустую ни минуты, неукоснительно строящих жизнь на разумных началах? Никто не пьет пива с утра, чтобы не снизить производительность труда, но никто не пьет пива и вечером - восстанавливая силы; профессор возделывает палисадники, а садовник изучает химию, все вместе занимаются ушу, а потом снова работают, увеличивая благосостояние человечества. Да и пива-то никакого нет, производят только безусловно полезные предметы (впрочем, для медицинских целей имеется в достаточном количестве кагор и коньяк, выдаваемые строго по рецепту. Нет, лучше даже совершенно без рецепта, поскольку сознательность такова, что никто и не думает пить коньяк без врачебного предписания).
Программисты программируют, строители строят, пахари пашут, изобретатели изобретают, а ученые делают открытия просто поразительные.
Примерно так изображали двадцать первый век в шестидесятые годы века прошлого. Всеобщий энтузиазм и ликование.
Казалось бы, страна, сумевшая организовать жизнь населения на разумных началах, должна получить несомненное преимущество перед странами, где люди пьют пиво, играют в домино, смотрят «Рабыню Изауру» или просто валяются на диване.
А не получает. И не след валить на национальные особенности великороссов, идеального государства не вышло еще и из Парагвая, Италии, Германии, Камбоджи…
Идеологический, экономический просчет? Или просчет биологический?
Звери предчувствуют землетрясения и ураганы, улавливая недоступные человеку сигналы природы. Быть может, и Обломов неосознанно ощущает, что ничего хорошего от тотального энтузиазма ждать не приходится. И для себя лично, и для человечества в целом. Вдруг прогресс - конечен?
Что станет с человечеством, если оно исчерпает собственные возможности? Легко и приятно утверждать, что возможности рода людского безграничны, но и вселенную когда-то тоже воображали без конца и без края как в пространстве, так и во времени. Вселенная если и прекратит свое существование, то в будущем, отдаленном настолько, что сознание воспринимает конец света исключительно абстрактно, не примеривая на себя. Но вот конец прогресса… Даже неважно, ужасный или счастливый, главное - game over. Освободите место для лемуров. Сколько осталось, пятьдесят лет, пятьсот? Даже пять тысяч - не столь уж много. Поэтому человеческий метаорганизм и являет миру Обломовых - чтобы пожить подольше, не глотать Книгу Жизни, а перелистывать неторопливо. Да и Штольцам зачастую подсовывает задачки, к прогрессу прямого отношения не имеющие, а сил отнимающие уйму. Отвлекает. Искусство, например. Или кроссворды, кубик Рубика, тетрис, шахматы. Захочет человек изобрести вечный хлеб, бронебойную морковь, порошок от метеоритов, облагодетельствовать народы мира раз и навсегда, сядет за стол, сосредоточится, нужная мысль уже на пороге кряхтит - а в голову приходят мысли, казалось бы, посторонние, мешающие, а на деле - спасительные. Потянет почесаться, сходить в туалет, покормить собаку, выпить водочки. Изобретатель покупает шахматную доску, фигурки - и пропал вечный хлеб (тот, что едят многажды).