Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 90)
Для начала следует застолбить не всю литературу, а один ее кусочек. Например, переконструировать какое-нибудь общеизвестное произведение, скажем, «Золотой ключик». Разбить его на слова, приправить отрывками из «Аэлиты» и «Лолиты» и запустить словолепную машину, состоящую из миллиарда-другого компьютеров. Когда кто-нибудь белковый напишет «Буратино против Карло», где деревянный герой, сбежав от тирана папы Карло, поступит в труппу благородного бродячего комедианта Барабаса, Пьеро, естественно, будет шпионом и предателем, Мальвина нимфоманкой, Дуремар - проницательным и верным товарищем, - мы белкового и приструним: осади, мол, назад, все уже писано-переписано. Тема закрыта.
Еще проще со стихами, поэт-песенник - профессия обреченная. Порой мне кажется, что тексты вместе с нехитрой мелодийкой сочиняет именно программа-шарманка, да и поет она же. Просто потребитель еще не готов к подобному откровению, вот и приходится обряжать продукцию миллиарда обезьян в человеческие одежды. Певица Маша споет песню Игоря на слова Женечки. Но и Маша никакая не Маша, и Женечка не Женечка, а только символы, манекены.
И - нет великой литературы. Нет и поэзии. Ушли вслед за пятифигурными этюдами и арифмометрами «Феликс» (а не худо бы поставить памятник арифмометру, сразу двух кумиров помянем). Зачем стараться, если точно знаешь - все написано до тебя?
Да, сегодня это невозможно. Но какова будет суммарная производительность компьютеров через пятьдесят лет? В году восемь тысяч сорок шестом? Собственно, не важно, когда удастся написать все книги мира на деле, важно, что это возможно в принципе. Потому все мы, и пишущие, и читающие, обречены на вымирание. Что ж, канул в небытие каменный век, за ним бронзовый, нелепо надеяться, что для века литературного прогресс сделает исключение. И это пройдет.
Одни лишь заборные надписи бессмертны…
Глубокоуважаемый шкаф{289}
Недавно жена сделала мне (а заодно и себе) подарок. Заказала в мастерской книжный шкаф-голиаф, четыре метра в длину, два семьдесят в высоту.
У нас уже была парочка шкафов поменьше, но книги давно вышли за отведенные им пределы и, как у Знайки, лежали на столе и под столом, на стульях и под стульями…
Наивная мечта расположить нажитое богатство духа в один ряд показала полную несостоятельность сразу. Хорошо, в два вошло. А куда новые ставить?
- Да ты выбери лучшие книги, без которых жить не можешь, а от остальных избавься, - советуют товарищи. - Оставь тысячу, полторы, и довольно!
Совет хороший, но я не знаю, какие книги лучшие, а какие похуже навсегда. Сейчас-то знаю, Реймонда Чэндлера ценю много выше Владислава Реймонта, хотя первый - автор детективов, а второй - нобелевский лауреат. Но вдруг правнук через пятьдесят лет будет клясть недоучку-деда, отвергнувшего автора «Земли обетованной» ради «Сестренки»? А вдруг и сам поумнею?
Другой вариант предложил знакомый литератор, который оцифровал всё, что не поместилось в шкафу.
Замечательно, но я на подвиг не способен. К тому же что я буду делать томительными вечерами, когда электричество вдруг покидает мой дом? А так зажгу свечу в тяжелом, каслинского литья, подсвечнике, сяду в покойное кресло, открою книгу и чувствую себя если не Белинским, то бароном Брамбеусом.
И потом, перегнать всю библиотеку на компакт-диски даже не полдела. А куда прикажете перегонять сами компакт-диски? С фильмами, дистрибутивами, фотографиями, игрушками? Обращаясь (честное слово, в последний раз!) к набившему оскомину примеру с эндшпильными таблицами, замечу: четырехфигурные таблицы занимают тридцать мегабайт. Пятифигурные - около двадцати гигабайт. Шести-, а тем более семифигурные окончания трудно и представить. Похоже, тридцатидвухфигурные окончания, то есть полная, с первого до последнего хода просчитанная партия, потребуют столько носителей, сколько Земля на себе не вынесет. Пусть математики прикинут.
Лишней комнаты и тысячи рублей хватать не будет всегда!
И это богатство всего за несколько лет. Дайте мне десять поколений без войны и дефолтов, и книги семейной библиотеки Щепетневых покроют европейскую часть России куполом выше Эвереста, земная кора не выдержит, и начнутся катаклизмы невиданные безо всякого архимедова рычага.
Странно, но находятся доброхоты, стремящиеся бумажную массу увеличить! Программа по овладению слепым десятипальцевым методом набора, наверное, хороша, но аргументы ее автора ввергли меня в ступор: мол, если вместо десяти страниц за день вы будете спокойно набирать сто, жизнь ваша улучшится несказанно! Научился сам - научи и товарища!
Один мой знакомый таки научился и на работе неосторожно похвастался приобретенным навыком. Теперь он за те же деньги (плюс непостоянная премия в двадцать процентов оклада) плодит бумаг втрое против прежнего. Воистину, лучше иметь твердый шанкр, чем мягкий характер. Первое лечится быстро и сердито, второе же… А если все, как мечтает любезный автор программы, овладеют скорописью? Катастрофа!
Я видел «статистический талон», который требуют заполнять при каждом посещении больным врача. Вопросник формата А-4 мельчайшим шрифтом обпечатанный с двух сторон! Нужно заполнить тридцать граф и потом спокойненько перейти к обработке других бумажек. В конце месяца каждый доктор сдает внушительную кипу документов по команде, и сколько людей беззаветно сгорают, сортируя эти бумажки, прежде чем те попадут в архив, нарочно, в расчете на прорыв канализации, размещенный в больничном подвале.
Печальный, гулял я с Шерлоком по ночному городу, а решение моих и общечеловеческих проблем висело у меня над головой. Луна!
Нет, я не предлагаю закидывать пергаменты, книги, компакт-диски и терабайтные винчестеры на Луну. Зачем? Луна уже есть склад информации, оставшийся от цивилизаций прошлых лет. Что круглая и ноздреватая, не беда. Человек эпохи неолита библиотекой признал бы пещеру с наскальными надписями, древний грек - собрание пергаментных свитков. Наконец, человек первой половины двадцатого века принял бы компакт-диск за облицовочный материал, а винчестер за адскую машинку. Каждая цивилизация ищет понятное, равное своему уровню. Луну же подвесила цивилизация, стоящая на лестнице развития много выше современной. Вот и видим мы естественное космическое тело, а не Склад Ненужных Бумаг, которым она является в действительности.
Кстати, по величине и количеству спутников можно предположить, что цивилизация Марса была довольно худосочной, Венера и вовсе дикая планета, зато Юпитер, Сатурн и прочие гиганты просто бурлили интеллектуальной жизнью.
Хотя… Хотя почему только спутники? Вдруг и сама Земля не что иное, как один огромный книжный шкаф? И не только Земля, а и Солнце, и шаровые скопления, и галактика? Плодовитый автор написал слово, а потом подумал: где я буду его хранить?
И создал расширяющуюся вселенную…
Зима будет долгой{290}
Н. Носов. «Приключения Незнайки и его друзей»
Идешь порою по лесу и радуешься щедрости природы: желудей, на радость свиньям, уродилось вволю, белки орехи тащат безостановочно, на веточках грибы наколоты пудами. В поле та же благодать, и овес сам-двадцать, и пшеница несчетна, а картошка просто из земли прыгает, не умещается. Хомяки что помпадуры - морды широченные, за щеками много, много чего… Эдем!
Но знающие люди, глядя на усыпанную гроздьями рябину, только хмурятся:
- Зима будет долгой…
И морозным вечером, когда за окном свистит пурга, довольно крякают после стопки «домашней»:
- Ничего, переживем. Хуже, когда два года урожайных подряд, три… Ты закусывай, закусывай!
- Отчего же - хуже?
- Историю про коров знаешь? Сначала семь тучных пришли, а потом тощие набежали, и тучных съели.
Закусываешь крепким хрустящим огурчиком и думаешь о рачительности природы. Ничего она, природа, не любит давать зря. Одарит рогами - жди волков. Умеешь летать - опасайся паутины. Или вот известный феномен: перед войною вдруг активно родятся младенцы мужского пола. Конечно, неплохо бы проверить, так ли это на самом деле, но допустим - так. Отчего? Коллективное предчувствие вида? Где причина, где следствие? Вдруг именно избыток младенцев-мальчиков и делает внешнюю политику государства более агрессивной?
Но вернусь к рачительности. Тревожным кажется мне бесспорный расцвет всяческих наук. Неужели происходит он только для того, чтобы Петя мог потешиться Doom’ом, Маша поболтать по мобильнику о новой тряпочке, Авдотья Филипповна сумела, пропихнув в себя лишнюю котлетку, сплясать «прыг-скок», а все вместе - позавидовать выигравшему миллион Илье Ильичу из Таганрога?
Это было бы замечательно.
Но боюсь, что сбор преобильных плодов прогресса означает одно - впереди нас ждет долгая-долгая зима.
Перед суровыми холодами хомячки собирают урожай усерднее прежнего. Человечество развивает науку именно для того, чтобы выжить. Судя по успехам, испытания предстоят нешуточные.
Последние века для человечества прошли в борьбе внутривидовой. Давно уже другие обитатели Земли являются для людей лишь объектом промысла. Но мнится мне, что для внутривидовой борьбы соперничество брони и снаряда бессмысленно. В конце концов, человек человеку волк не век и даже не сто веков. Если миллионы лет люди обходились дубинками, с чего это вдруг занадобились водородные бомбы? И в двадцатом веке красные кхмеры ополовинили население Камбоджи больше мотыгами.