Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 73)
И все же, доведись мне выбирать, где жить (разумеется, не в условиях ядерно-приморской зимы, а там, где слышен дух цивилизации), долго бы не раздумывал. Каждый нормальный крестьянин в душе мечтает стать барином, и потому от Рамони до Москвы возводят если еще не усадьбы, то уже и не хижины. С зубчатыми башенками и стрельчатыми окнами. Мавританские замки и тверские терема, а порой - фантазии на тему «русский кремль, бессмысленный и беспощадный». Крестьянская мечта о шикарной жизни.
Двадцатый век оказался веком невиданной простоты. С легкой руки графа Льва Толстого опрощение было возведено в принцип. Книги теряли переплеты, обувь - калоши, дома - швейцаров. Человек в футляре подвергся осмеянию, вещь в футляре обозвана старомодной, нелепой.
Долой шляпные картонки, перчатки и носовые платки!
Экономический эффект опрощения обещал процветание невиданное. Действительно, дома без лифта, тесные каморки-квартиры с тоненькими, в полкирпича стеночками росли, как дурные грибы после дождика во все дни недели. Казалось - еще чуть-чуть, поджаться, сэкономить на перекрытиях, и каждая семья получит, наконец, отдельную каморку.
Еще прельстительнее выглядело упрощение мышления. Краткий курс истмата и диамата позволял постичь все тайны пространства и времени без дорогостоящей аппаратуры и загранкомандировок, лживость и подлость буржуазной науки была очевидна даже юным натуралистам села Личк. С мухой-дрозофилой боролись нещадно, карантин вводили такой, что Европе если и снился, то во снах кошмарных.
Но…
Но старые книги в коленкоровом, а то и кожаном переплете, упрятанные в картонные футляры, книги, в которых иллюстрации переложены тончайшей папиросной бумагой и доднесь - как новенькие, а новенькие, дешевенькие - рассыпались листовками. Понастроенные ура-пятиэтажки (хотя строили их и в два, и в три этажа) стали дряхлеть с той же стремительностью, с которой и росли. А старые дома… О, старые дома! Нет кусочка более лакомого, нежели дом, рожденный при Александре Победителе, Освободителе или Миротворце (нужное подчеркнуть). Жильцов правдами и неправдами расселяют в дома современные, соблазняя и усовершенствованной планировкой, и близостью леса, и станцией метро всего в полуверсте - все ради того, чтобы поселиться в доме старом, завести повара, горничную, швейцара и кучера и почувствовать наконец-то себя Пушкиным, Третьяковым и Путиловым в одном лице.
Хочется, страшно сказать, роскоши и удобств.
Замечаю - практически полностью исчезли славословия DOS за ее простоту и попреки Windows за требовательность к ресурсам. С жадностью ждут наиновейшие разработки, ждут и выговаривают производителям за медлительность. Исчезли вопли отчаяния: «Квака ползает, зачем такую только делают!» Только слышен нетерпеливый топот: когда же миру явят третий «Дум»? Поскорее!
Очень хочется вкусненького.
Устали мы от простоты - от килек в развес, загаженных подъездов, нищеты и убогости. Пора менять окружение - а с ним меняться и самому.
Высокие потолки порождают высокие помыслы. Блестящие туфли не пускают в грязь. Чистую руку не станешь пачкать неразборчивым пожатием.
Прошлый век отдал дань простоте - и будет. Стремление выглядеть одноклеточным прискучило. Всплывают ложные воспоминания - брабантские кружева, толедская сталь, бархат, шелк, «мадемуазель, в Ваших бездонных глазах пытаюсь я узреть свою будущность и самое счастье». Нет, в одну и ту же речку не дважды - единожды не войдешь, если плавать не умеешь (да и где учиться в Сахаре?), но именно тяга к светской жизни заставляет прекрасных дам смотреть красивые сериалы. Дистанционное обучение в действии. Чужое добро немножко меньше колет глаза. Рука не к спичкам тянется, а затылок почесать: как бы и мне хоть немножечко разбогатеть?..
Получается не очень и не всегда, но желание нормальной, а не усеченной жизни со временем воплотится в чистые улицы. Может быть. Нам бы только средств поболе, а уж за нами… Даже и сейчас можно. Понемножку.
Товарищ мой третий год как не пьет водку из бутылки. Сначала переливает в графин. Совершенно бессмысленная, лишняя операция, но иначе не может. И к закуске, какой бы скромной она ни была, обязательно предложит вилку и нож. В последнее время - несколько ножей и несколько вилок, что, право, утомляет. С меня довольно и того, что знаю: нож и вилку положено держать в разных руках, остальное же - излишество.
- Излишество и есть, - соглашается товарищ, - но именно излишества превращают обыденность в праздник. Притом это практически ничего не стоит, - добавляет он, раскрывая портсигар, серебряный, память о дедушке. Картонками брезгает. - Открой «Нос» Гоголя, посмотри, что там на первой странице.
- Ну что, что… Завтракает цирюльник, Иван Яковлевич.
- Где?
- Дома. С женой.
- Именно. Вот: «Иван Яковлевич для приличия надел сверх рубашки фрак». Цирюльник! Дома!! Перед женою фрак надевает!!!
- Где? Да, фрак… Это когда было… Психушкой пахнет - завтракать дома во фраке.
- А у тебя вообще есть фрак? или, на худой конец, смокинг?
- Нет, - признаюсь я.
- И у меня нет. - Он мрачнеет, задумывается
Задумываюсь и я.
Поиски сверчка{258}
Ворошилов, Каганович, Маленков, Микоян, Молотов, Сталин, Хрущев. Соратники. Небольшой коллектив, продолжительность жизни в котором оказалась куда больше, нежели в любом другом, хоть пастухов, хоть пасечников.
Случайность, закономерность? Какова причина долголетия единомышленников? Разные корни, разная наследственность, а вот сподобились…
Медицина, как и магия, делится на Белую и Черную. Белая на виду. Журналы, книги, конференции. Пенициллин, фагоцитоз, учение о нервизме, рентген. Мог ли тогдашний уровень Белой Медицины обеспечить существенное удлинение жизни? Вряд ли. Советами докторов насчет диет, физической зарядки, запретом на вино и табак пренебрегали. Ну, зубы порой полечат, капелек попьют - всё. Десяти лет дополнительной жизни капли Зеленина не дадут. А тридцати и подавно.
Бывает, бьешься над позицией, бьешься, а без толку. Не решается. Лишь неделю спустя прочитаешь в газете: «По вине типографии в диаграмме был пропущен ферзь на b6». Не обязательно именно ферзь. Иногда позиция держится на обыкновенной пешке. А иногда на фигурах редких, замысловатых, не каждому шахматисту известных. Например, на сверчке.
История Черной Медицины частью приоткрылась во время суда над нацистами. В отечественных же диаграммах фигуры эти еще долго останутся непропечатанными.
Кандидат номер один на роль сверчка - Александр Александрович Богданов, он же Вернер, он же Малиновский, он же Максимов, он же Рядовой, он же Странник. Кто изучал во время оно работу Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», возможно, помнит гневную отповедь твердокаменного марксиста путанику-идеалисту. Еще Богданов написал фантастический роман из жизни марсиан «Красная Звезда». Но нас интересует третья ипостась сверчка.
С 1923 года Богданов задался целью продлить жизнь людей, наиболее ценных для мировой революции, для чего предлагал регулярно подпитывать этих персон кровью людей молодых и здоровых. Ниже цитирую Большую Медицинскую Энциклопедию: «В 1927 г. опубликовал свой основной научный труд «Борьба за жизнеспособность», в котором пытался обосновать возможность борьбы с преждевременной старостью и увяданием организма путем обменных переливаний крови. Установив в ряде экспериментов некоторое положительное влияние обменных переливаний крови на жизнь реципиента, А. А. Богданов становится горячим пропагандистом этого метода и продолжает опыты на себе… После 11-го обменного переливания крови он умер».
Если взглянуть на вещи трезво, мы имеем документальный случай вампиризма. Нет, Богданов не летал в небесах и не спал в гробах. Но он вводил себе кровь других людей с целью продления собственной жизни, что и является отличительным признаком вампира. Происходило это с благословения и по поручению власти. Ему, признанному изменнику большевистского дела, доверили возглавить первый в мире институт переливания крови.
Богданов писал о марсианах. О марсианах писал и другой, гораздо более известный фантаст, - Уэллс. Его марсиане питались кровью человекоподобных существ. Случайное совпадение? Интуитивное знание?
Вероятно, ничего предосудительного в деятельности Богданова не видели. Продление жизни вождей мирового пролетариата, да и просто хороших людей, задача славная и почетная. И доноры, вероятно, большей частью были добровольцами. Сдать двести-четыреста граммов крови - что может быть гуманнее?
Но кровь, сданная добровольно, граммами, по составу отличается от крови, отъятой насильно - и до последней капли.
Широко известен и занесен в фармакопею препарат пантокрин. Из рогов готовится. Берут олешка и пилят рога. Операция хоть и неприятная, но несмертельная. Однако знатоки утверждают, что такие панты - суррогат. Настоящие панты спиливают вместе с частью черепа. В момент предсмертного шока происходит массовый выброс гормонов, прочих биологически активных веществ, что и придает пантокрину свойства необыкновенные (одновременно, впрочем, резко увеличивается опасность заражения губчатым энцефалитом). Точно так же и кровь людей, отдавших ее добровольно, отличается от крови, отнятой в момент борьбы за жизнь.