Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 42)
Написать-то можно, да не было этого.
Никакого предвкушения чуда, волшебства, никаких охов и ахов. Лет тридцать назад точно так же собирались любители лобзика, виртуозы паяльника, мастера стамески, демонстрируя плоды трудов своих - макеты, модели, действующие и недействующие, полезные в быту поделки. Некоторые, действительно, могли бы найти применение, другие - явно мертворожденные.
То же и сегодня.
Низведение компьютера до уровня лобзика - явление великое. Обладание навыками программирования в следующем поколении, похоже, будет происходить на уровне запечатления. И, что важнее, на уровне запечатления усвоится привычка запросто общаться со всем миром, не спрашивая на то рекомендаций и дозволения "старших товарищей".
Двести человек отовсюду собрались - зачем? Да так, просто, зачем всегда и везде собираются люди. Кричать, что-де идем ко дну, кошмар, катастрофа, все пропало - не всем интересно. Интереснее что-нибудь сделать. Полезное, или красивое, как получится.
Все-таки если люди собираются вместе, значит, это нужно. Не кому-нибудь - им.
Поприще для героя{110}
В. Маяковский. "Клоп"
Пишет ли человек на заборе, передает ли привет родным посредством любимой телепередачи, сочиняет роман или взрывает петарду на стадионе - во всех его действиях присутствует желание доказать сам факт собственного существования, утвердить "эго". Остаться навеки в памяти благодарных потомков.
- Это я, это я все придумала! - кричит лягушка-путешественница. И летит вниз. Падает. Хорошо, Гаршин подстелил уютный пруд, а как нет?
Что бы там ни толковали специалисты звукозаписи, атмосфера живого концерта действительно особенная - на концерте можно аплодировать, свистеть или топтаться, и, главное, это будет оценено окружающими. Дома, одному, слушая самую совершенную запись, свистеть и топтаться как-то не очень... Разве - репетируя.
Любопытно, как реагируют люди на телекамеру во время, например, трансляции матча. Только что смотрели на поле, переживали, расстраивались, а тут - улыбки, подскакивания, махания ручкой - "посмотрите, люди добрые, какой я замечательный молодой человек!"
Для того чтобы явить миру мощь, глубину собственной натуры, требуется соответствующее поприще, место приложения сил. Счастлив тот, кто обрел его, а ежели ищет-ищет, а все не найдет? Нет спроса на его талант, глухо и слепо общество, норовящее втоптать в назем непонятую, невостребованную душу.
Остается самовыражение. Заявить о себе, да так, чтобы - заметили!
На лбу же не написано, кто есть кто. А хоть и написано, далеко ли видно? Вот если то же самое написать на заборе, большими буквами и высоко-высоко, пусть знают, что творец - человек размера великого!
Но заборное самовыражение устраивает не каждого. Конкуренция велика, легко затеряться, да и хочется - другого.
В прежние времена неприкаянные души собирались в ватажки и - за зипунами, вниз по матушке по Волге, к теплому Хвалынскому морю. Или в Сибирь и дальше, к холодному, - Хабаров, Дежнев, Санников сотоварищи. Или, ежели совсем один, то выводил, как умел, на щите "Лишенный наследства", и тоже - в дальние страны. Младшие сыновья обустраивали Индию, искали Эльдорадо, мыли золото в Калифорнии и на Аляске. Теперь многие бы и рады - в Калифорнию, да с визами проблемы...
Ничего, можно и без виз. Сегодняшние дальние страны раскинулись сразу по ту сторону монитора. Бессчетно стран, континентов и островков, многие из которых и на карты-то не нанесены, а если и присутствуют, то зачастую только в виде контуров. Потусторонний мир растет, воистину хорошо расширяющаяся вселенная. Идеальное место для приложения сил. Ужо поприще, так поприще! Все, все есть, чего только душа ни пожелает.
Обыкновенно душа желает денег, и побольше, побольше. И всяк, попавший в новый мир, не прочь разжиться, разбогатеть. Не буду о беззаконии, о татях, ломящихся в сокровищницы посредством генераторов разрыв-травы. Куда приличнее отыскать клад. О сетевых кладах ходят невнятные слухи, полные тумана и противоречий. Затерявшиеся электронные деньги, виртуальные грошики, упавшие на пол и проскочившие в щель меж половиц, банковские флуктуации, бесхозяйные счета. Но кто говорит - не знает ничего, кто знает - молчит. Точно так же, как и с кладами обыкновенными, земными. Кстати, последние - отнюдь не миф, зарыто на нашей земле их преизрядно. Помимо скифских курганов и прочих древностей, клады эти большей частью ведут начало с 1917 года. Одни, спешно уезжав, брали с собой только компактные ценности, а тяжелые, громоздкие - оставляли. В частности, столовое серебро, счет которому порой шел на пуды. Другие, успев пограбить награбленное, прятали его, руководствуясь пословицей "подальше положишь - поближе возьмешь". Атаманы и атаманчики, батьки всех мастей считали создание кладов непременным атрибутом атаманской деятельности, и чтобы обязательно были в нем и золото, и бриллианты. Большевики времен гражданской войны тоже готовили тайные резервы на случай поражения правого дела, для ведения дальнейшей революционной борьбы, - это только те случаи, о которых известно доподлинно. Сколько кладов удалось отыскать - никто не знает: объявление клада собственностью государства заставляло таить находки. Так что ищите, господа, сокровища в WWW, но и посюсторонний мир тоже не забывайте.
О тех, кто не надеется на авось, а создает капитал сам, писано-переписано немерено. Акулы сетевого капитала пухнут на глазах, превращаясь из катранов в чудищ неестественной величины. Но за действием следует ждать противодействие, "и грозные буквы чертит уж рука роковая".
Для пламенных революционеров новый мир, не стесненный тайной полицией, - просто Англия девятнадцатого века. Свободы невиданные. Издавать "Колокол", "Искру", "Освобождение", нести слово Правды в народ - дело, достойное горячих сердец и светлых умов. Тем же, кто брезгливо и пренебрежительно отворачивается от всяких "когтей", ушей и прочих частей мертвого осла, советую перелистать "Колокол". Право, сходство несомненно (и потом, "Колокол" ведь не только Герцен издавал, а и Нечаев). Гайд-парк стал много ближе, устанавливаешь клиент IRC, взбираешься на табурет повыше и...
Удел человека мирного - мирное же самовыражение. По ту сторону больше шансов найти слушателя, родственную душу, коллегу. С кем поговорить в городе Павловске Воронежской области о преимуществе телескопов-рефлекторов над рефракторами? Обменяться данными наблюдений за цефеидой нумером таким-то, когда над Павловском последние две недели небо в облаках, зато в Австралии... Земляков другие заботы заботят, а тут - нашел научного сотрудника. Или стихотворение написать и, не тревожа редакцию районной газеты, поместить в красивой рамочке на законных пяти мегабайтах. Скромные труженики возделывают персональные потаенные сады, надеясь, что со временем они станут общедоступными кущами, "в тени которых найдут отдохновение и приют страждущие покоя и благолепия".
Новый мир заманивает, поглощает. Вот уже появились и предупреждения о сетевой наркомании, люди уходят и не хотят возвращаться. Шесть признаков WWW-зависимости. Десять. Двенадцать...
Писал мне однажды читатель, что вот-де служба у него плохонькая, платят сущую дрянь и не в срок, но он ее, службу, ни на какую другую не променяет, поскольку дает она возможность часами пребывать в WWW. Не всем так со службой везет (или не везет), но и тут можно извернуться. Купить ночной нелимитированный доступ и перейти на вампирячий образ жизни. Лучше, конечно, покупать в складчину, тогда хоть время от времени поспать удается. Оно и дешевле.
Деловой человек строит деловой мир, идеалист - идеальный, а пакостник норовит измарать каждую стену, каждую гостевую книгу, до которой дотянется. Сменить мир много проще, нежели собственную натуру...
ЕВГЕНИЙ КОЗЛОВСКИЙ
Прощальный "огород"{111}
У некоторых читателей уже просто не хватает терпения: "Вроде "Огород" молодежи передать собирались? Видать, тяжко отказываться от "волшебной рекламной халявы"..." (lohack@mail.ru; 30.05.99, www.computerra.ru/1999/21/42/gb.html). Вот, отказываюсь, ухожу. Последний.
Перед уходом надо объясниться, хоть объяснялся уже не раз. Ну, хотя бы свести объяснения в короткий, но полный меморандум. Итак:
1) Я устал. Сто девять еженедельных колонок, большая часть которых - двойного размера; недели пропускались изредка - только когда пропускался очередной номер журнала. Согласитесь, что одно дело писать, когда что-то подступит изнутри, другое - каждое воскресенье. Театрального артиста, который в одной и той же роли выходит на подмостки сотый, двухсотый, трехсотый раз в значительной степени поддерживают овации зала. Из которого, как правило, тухлые яйца и гнилые помидоры не летят: защищает общая атмосфера принятия (иначе спектакль сто раз не пройдет). Не то в журнале и, тем более, в Интернете: каждый держит за пазухой ровно то, что хочет, - цветок ли, тухлое ли яйцо, - и кидает, ничтоже сумняшеся. У меня хватает здравого смысла понять мотивы яйцекидателей и не считать их за основную публику зала, - однако, поскольку "Огород" я всегда считал за вполне артистический уголок, - и вдохновение, и желание пропадают независимо от понимания: таково устройство души артиста. Как-то Кузнецов, любивший время от времени "взбодрить соратников", переслал мне чье-то письмо (тогда на меня жаловались ему, а он все-таки защищал; теперь на меня жалуются мне...) с руганью в мой адрес. Я довольно наивно возразил Кузнецову вопросом: "Зачем, дескать, вы пересылаете мне гадости? Артиста надо хвалить, это прагматично, ибо позволяет получить максимум отдачи". Кузнецов ответил лапидарно: "Мы не артисты, мы - г...чисты". Тогда мне это показалось цинизмом, сегодня, боюсь, я с моим предшественником скорее согласен, чем нет. Но есть и другая сторона: если вынести откровенное хамство за скобки, всякий нелестный отзыв об "Огороде" воспринимаешь с очень большой долей доверчивости: изнутри видно плохо, вдруг и впрямь - исписался. Сколько же можно?! Скажу честно, чтобы не ловили за руку на кокетстве: я полагаю, что, уходя из "Огорода", лишаю журнал некоего обертона, разговоров{112}, - я ведь по преимуществу не о компьютерах писал, но о жизни. Цитирую Маяковского: "Только вот поэтов, к сожаленью, нету... Впрочем, может, это и не нужно..."