Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 22)
Статистика многого не знает. Лишь единицы "пробовальщиков" получают звание геймтестера и попадают на сокровенное местечко в заставке любимой игрушки, остальным же судьба пребывать в безвестности. Но что слава, когда душа требует. Горит. Вот почему только?
Приятно этак обронить при случае, мол, давеча разбирался с новейшей, послезавтрашней версией "дыр-был-щур", та-акое барахло… Или, напротив, похвалить снисходительно. Чувствуешь себя на равной ноге с умными мира сего. Только я иногда спохватываюсь - не обманное ли то чувство, не паморок? Попытка доказать, что представляю собой нечто большее, чем видится окружающим, влезть на гору, взять у жизни реванш, утвердиться пусть хоть в собственных глазах - и при этом в итоге не иметь ничегошеньки, кроме битком забитого винчестера. Стоит ли овчинка выделки или честнее бутылки по кустам собирать? Почем опиум для народа? Тридцать рублей за один диск. Скверные мысли донимают особенно назойливо натощак, тоска и гипогликемия ходят парочкой, и потому полезно держать под рукой шоколадку. Или леденец. А вот веревку лучше вообще из дому вынести.
Субботник благодетеля{64}
Иногда ляпнешь этак что-нибудь походя, ненароком - а слово и обернется явью. Недаром мистики и герметики некоторых слов не произносили вовсе, предпочитая умолчание, в крайнем случае, эвфемизм, опасаясь невзначай вызвать землетрясение в Тибете, мор или просто смерть мандарина. Я всего-то и упомянул всуе "даунгрейд", упрощение по-русски, в порядке мысленного эксперимента. Полагал - игра ума, не более. И вот спустя самое непродолжительное время проблема встала передо мною во всей первобытной красе - "весомо, грубо, зримо"{65}.
Попал я к людям незажиточным. Но интересным. Какими судьбами стали они владельцами компьютера - отдельный разговор, даже и не разговор, а история, надрывная, душераздирающая, просто "Шинель, год 1998". Но - стали. Понадобился им компьютер для интенсификации научной деятельности, поскольку время такое, писать нужно много, быстро и в машинно-читаемом виде.{66} Заполучив наконец заветный инструмент, люди позвали специалиста. Не меня, какой я специалист, так… чайник с накипью. Настоящего специалиста. Специалист пришел, понюхал и ушел. Уходя, посоветовал выкинуть "все старье, гнилье и хлам" или в музей поместить.{67} Ни на что иное железка не годна. Тогда-то и вспомнили обо мне.
Хламом был компьютер настоящей "желтой" сборки, процессор 286, винчестер на сорок мегабайт. Монитор, правда, цветной, SVGA, зато клавиатура специфическая: латинские буквы равнялись на русские, JCUKE, и потому пальцы все время попадали не туда.
Весь этот набор сверкал - ни царапинки, просто новенький пятак, невесть как всплывший из ранних девяностых. Несколько лет пролежал он запакованным в одной кладовочке, а потом… Ну, я говорил, то отдельная история.
Смотрели владельцы машины на меня со смешанным чувством неловкости, даже и стыда (последствие визита специалиста), обреченности и, в последнюю очередь, надежды.
Компьютер, разумеется, работал. В смысле - включался (даже аккумулятор на плате не сел), щелкал винчестером и показывал синие панели NC. Чем богаты - других программ у него просто не было.
Пообещав наведаться завтра, я отправился домой. В спину, чувствовалось, смотрели совсем уж тоскливо.
Меня вдруг - задело, и решил я объявить коммунистический субботник на одно лицо.
Знаете, есть игруны, для которых просто играться не интересно, скучно, они придумывают особенные правила, для посвященных: пройти уровень "DOOM" без единого выстрела, бескровно; построить "Цивилизацию", оставаясь деспотом; выиграть партию в шахматы без ладьи. Я же вдруг решил создать рай, ВДНХ на отдельно взятых сорока мегабайтах, образцовый компьютер прошлого. Наверное, сказалась застарелая любовь к приключенческим книжкам, старым, в которых подробнейшим образом перечислялось снаряжение покорителей северного полюса и содержимое сундуков, посланных провидением с ближайшим штормом на берег в помощь потерпевшим кораблекрушение: два бочонка по двадцати фунтов пороха, пила плотницкая - одна, топоров - пять, полотна грубого - восемь аршин, полотна тонкого - штука. Чувствовалось, знают авторы предмет досконально, до последнего гвоздика. И дают возможность читателю самому сочинить стратегию выживания на необитаемом острове с двумя бочонками пороха.
Тут же роль провидения отводилась мне. Я сам должен был набить сундук вещами практичными, необходимыми для обустройства робинзонов нынешних. То, что сундук невелик, делало предстоящий труд, с одной стороны, необременительным, с другой - требовало предельной собранности. Как задачка: в пять ходов каждый пижон мат найдет, ты в два сыщи!
Пришлось пошарить по BBS, перегнать кое-что с CD на флоппи, зато на следующий день я пришел этаким припоздавшим и оттого особенно щедрым Дедом-Морозом. Подарки! Не надо думать, что были они "второй свежести", отнюдь, часть из них только из печи, 1998 года выпуска. А что постарше, то прошедшее испытание временем, приобретшее вкус и аромат, как настоящий бочковой коньяк.{68}
Инсталляция много времени не заняла, это вам не Windows, да и место для личных нужд новых пользователей требовалось оставить. Результаты работы превзошли ожидания.{69}
Если диссертации останутся ненаписанными, то не по вине ПК и ПО. Я для демонстрации запустил редактор, и, право, отрываться не хотелось, настолько приятен оказался он в работе.
Завершив субботник тем, чем он обыкновенно у наших людей и завершается, я в радушном и приподнятом настроении шел домой. Сначала просто упивался своей отзывчивостью и добротой, потом вдруг потянуло самому написать что-нибудь научное, или научно-практическое. "Методические рекомендации по оптимизации выбора программного обеспечения для парка 286-х компьютеров в условиях Центрально-Черноземного региона", отдельно методичку библиотекарям, отдельно врачам, отдельно научным работникам зрелого возраста. Созрею - и до 386-х доберусь. Спустя пару кварталов подобный труд начал казаться утомительным, писать… да издавать… да еще и реализовывать тираж… Захотелось стать проще и жить проще, вести существование естественное, гармоническое, природное, отказаться от докучливых привязанностей и обременительных излишеств. В общем, пойти "в народ". Или даже вовсе заделаться аскетом и отшельником. Сколько проблем тогда просто не нужно будет решать, как прояснится бытие…
Приступы консерватизма накатывают на меня постоянно и бесследно не проходят. Например, не люблю я слушать Би-би-си в диапазоне FM приемничком размером с сигаретную пачку, когда чистый и четкий голос говорит прямо внутри головы, потому как - стереонаушники! Кажется, что вещают из дома напротив, а Лондона и вообще нет никакого, обман один. То ли дело ловить передачу на старой ламповой "Балтике", поджидая, пока неспешно разогреются лампы, загорится зеленый глаз и сквозь дыхание ионосферы донесется бой курантов Биг Бена. Чувствуется реальность, истинность происходящего, расстояние становится ощутимым, и сразу веришь: да, есть где-то очень далеко добрая старая Англия. Или граммофонные пластинки на 78 оборотов… А черно-белые, "немые" чаплинские фильмы…
И решил я, что третьим компьютером будет непременно "двоечка", или даже XT'шка.{70} Причуда, блажь, последствие субботника?
К нам приехал…{71}
Последнее время замечаю за собой некую задумчивость: то, сидя в кресле, вдруг уставлюсь в неведомую точку и жду, жду… То, гуляя ночью с Шерлоком, поднимаю глаза к небесам, разглядывая, что из этой точки получилось. Причина задумчивости, как ни скрываю я ее от себя же, проста: предстоящая встреча с WIN-98. Не то чтобы я настолько уж поглощен разными компьютерными заботами, словно умудренный мастер на все клавиши или, напротив, пылкий неофит, нет. Но иногда накатывает этакое… глаза горят, нервная дрожь и ничего не жалко - ни времени, ни денег.
Смущать меня начали еще осенью. Знакомец, большой любитель всего нового, расписывал прелести жизни с WIN-98. Расписывал бойко, с азартом, я даже подумал, что компания Microsoft открыла-таки отделение в нашем городе и знакомец - успел. Позавидовал, но напрасно. Энтузиазм, неприкрытый энтузиазм.
- Нет никакого сравнения, - развертывал красочную панораму знакомец. Лавры Кочкарева не давали покоя. - И даже на прежнем "железе" быстрее шуршит, заметно быстрее. Процентов на двадцать.
- Здорово, - вяло отвечал я. Двадцать процентов, оно, конечно, хорошо. Вот если бы росту мне прибавить двадцать процентов, или жалования. - А носки она, часом, не стирает?
- Потом, очень крепкая система. Запросто не рухнет.
- Нет таких преград, с которыми не справятся кривые ручки, - перефразировал я гениальное высказывание и отнекался, не соблазнился. Привел довод, как мне показалось, несокрушимый: работа моя настолько серьезна, что я не имею права использовать бета-версии. Знакомец посмотрел на меня с сожалением, но на время отстал, лишь изредка при встречах любопытствовал, как там мои труды и имею ли я право этак запросто разгуливать по улицам, не ставлю ли я тем под удар будущность страны, а то и всего мира.
Но по весне смутное недовольство начало точить и точить. Мозги салом проросли, глупею, не воспринимаю веяний. Плохо. И потом, надо же чем-нибудь занять себя.