Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 20)
- Хозяин - барин, - отвечают писатели. - Изменились обстоятельства.
- Да это на них издательства давят! - отыскали причину самые догадливые.
- Давят, не давят, имеем право!
- Может быть. А как не послушаемся, что будете делать?
- Ужо отыщем что, - отвечают писатели. И держат паузу, может, для пущего эффекта, а может, потому, что сказали то, что хотели сказать.
А общественность волнуется. Не шутка - остаться без книг.
- Несправедливо!
- Да как и пальцы сумели написать этакое? Верно, вредное влияние Интернета. Пока были чистыми фидошниками, и помыслы у них были чистыми.
- Зло в деньгах! Издатели считают, что сетевая публикация вредит продажам публикаций бумажных, вот и включают в договор соответствующий пункт - и писатель просто не может позволить щедрый дар!
- У-у, вы какие…
Такая вот дискуссия.
Не первый раз поднимается она, но особенность нынешняя: литераторы не просят - требуют. И грозят карами.
Действительно, причина в деньгах. Такое ли это зло? Целью каждого труда является создание материальных благ для трудящегося, эквивалентом которых и выступают деньги. Но идиллическое представление о жизни литераторов - "попашут пашню - попишут стихи" - въелось и сдавать позицию не собирается. Потому что удобно. Творчество имеет право существовать лишь как потребность духа и к потребностям тела никакого отношения иметь не смеет. Жрать - это неблагородно. Сложился образ писателя, который ради куска хлеба днем работает дворником или истопником, но после, глубокой ночью, в своей дворницкой творит нечто такое, такое… И, разумеется, безо всякой корысти, лишь велением души. Странное сходство видится мне между нынешними обличителями корыстолюбия и определенными "компетентными органами", также требовавшими от поэта непременной работы на благо страны, а уж в свободное от труда время пусть сочиняет, ежели приспичило. Ибо если у тебя нет удостоверения о том, что ты - поэт, значит, ты злостный тунеядец и место тебе определит суд, наш самый гуманный суд в мире.
Известный и уважаемый писатель пытается объясниться перед негодующей общественностью:
- Да, издатели мне платят. А теперь, благодаря деятельности литературного агента, платят сносно. Публикации же в Сети не принесли пока ни копейки.
- Да мы бы, может, и заплатили. Только как?
Смертельный номер. Героическая медицина. Эксперимент на себе. Писатель решает опубликовать в Сети свежий рассказ, а сведения о том, сколько же денег переведут доброхоты, должны послужить предостережением всей пишущей братии и укором всей читающей.
Читатель - что ж, читатель согласен. Некоторые даже прейскурант вывесили - кому и сколько собираются заплатить. Но ставят условие: если рассказ не понравится, деньги причитаются ему, читателю. И вообще, кто возместит бедному студенту расходы на установку браузера? Хорошо, что не потребовали компенсировать покупку компьютера и подключение в WWW.
Все, все пошло в кондер: издания бумажные и электронные, отношения между писателями, издателями и читателями, способ оплаты, оценка творчества, желание найти истину и желание пошуметь… Учерпнешь поглубже в надежде на куриный пупок, глядь - а в ложке сапоги всмятку оказались!
Сколько читателей в российской Сети, какой ломоть хлеба отгрызли они у издателя - неведомо. Оценки самые приблизительные, и какими они могут быть, когда и общее-то число пользователей российского Интернета неясно. Фидо, BBS тоже вносят посильный вклад в пропаганду отечественной словесности, но с ними-то проблем куда меньше: есть нодлист, есть телефон, привлечь за нарушение страшного закона об охране авторских прав можно - было бы желание. И смысл.
Для меня всего примечательнее факт, что издатели ревнуют к Сети. Пока, думается, ревность эта - профилактическая. Еще год-другой, пожалуй, Сеть не сможет предложить литераторам условий более выгодных, нежели издатели традиционные. А вот дальше… Шум и бурление вокруг отзыва произведений доказывают очевидное - люди "паутины" хотят читать книги. Очень хотят. И желание это важнее готовности отдельных "продвинутых" читателей прогулять трудовой рубль до почтамта. Не волнуйтесь! Васюкинцам ничего не придется платить. Они будут получать, и даже больше, нежели ожидают. Вместе с текстом очередного "Конана-освободителя" придет рекламка нержавеющих мечей, новых четырех дисков DVD популярной сетевой игры "Завоевание Кордовы" или еще чего-нибудь, столь же полезного в хозяйстве. Отсутствует подобная практика сегодня не потому, что читателей-сетевиков много. Мало их, вот незадача. Но число их растет, критическая масса понемножку накапливается.
Пиратство же, которым с гордостью нынче занимаются сетевые флибустьеры, оно и есть пиратство. Судьба Моргана, думаю, повторится: поборники справедливости, устроители бесплатных раздач чужих текстов рано или поздно (рано или поздно для себя) решат, что обустройство библиотек и книгохранилищ по первому разряду стоит большего, нежели одобрение человека со стороны, так почему оно должно быть дармовым? И не сыщется более рьяного борца с "веселым Роджером", чем остепенившийся, вошедший во вкус честной коммерции новый губернатор сетевой Ямайки. Ну а кое-какеры, кого прибыль сторонкой обходит, еще попортят кровушки, понятное дело. Без того ни одно дело на Руси не обходится. Пройдет.
Пишите, господа!
Право платить больше{62}
- Хорошо, хорошо! - пробормотал я, не отрываясь от журнала. Ох, сколько на свете полезных вещей! А цифровой фотоаппарат - всего полезней!
Я продолжал прикидывать и мечтать, но тишина насторожила, заставила поднять голову.
Жена смотрела укоризненно, мол, совсем пропащий.
- Ладно, иду! - идти было недалече, за хлебом, утром позабыл купить. Но укоризна не исчезла.
- Ты… ты себя слышишь? Говорить стал совсем, как Иван.
- Иван? Какой Иван?
- Твой любимый, - она кивнула на компьютер.
Я понял. "Хорошо-хорошо" я произнес именно через дефис, как герой игрушки, которой тешился последнюю неделю.
- Ну… - я смутился, словно пойманный на чем-то непристойном. - Зато английский поправил. Вот поедем летом отдыхать - оценишь. Coming here was not my idea! - бойко произнес я и хихикнул. Автоматически. Потому что другой игрушечный герой хихикал аккурат на этом месте.
- Играй… - только и смогла ответить потрясенная произношением жена.
Играть я стал с горя. Комплекс Наполеона на Святой Елене. Я оказался отрезанным от мира. Вообще-то касаться проблем повременки не хотелось, и без меня наговорено с три мусорные корзины. Думал, обойдется. Пусть другие ломают копья, я же в сторонке постою. Но - она меня коснулась. Замолчал телефон. Эка невидаль! Позвонил из автомата в бюро по ремонту.
- Часть номеров вашей АТС на другую переключают, - объяснили мне.
Добрались!
Повременка, о которой тревожатся москвичи, в наш город пришла тихо, и встретили ее безропотно, покорно. Чему быть… Половина города на повременке, половина - нет. Из-за "ржавости" АТС (моя как раз "ржавая"). Позвонят, поднимешь трубку, услышишь скороговорку: "Это-Катя-перезвони-мне", едва успеешь сказать в ответ "Щас!", на полноценное двусложное "Сейчас" жалко чужих денег, а потом начнешь перебирать телефоны всех известных Катюш… Вечерок и скоротаешь.
Но, похоже, конец счастливым дням и для людей "ржавых" станций. Прощайте, Катерины, прощайте навек! Зато обещают снизить тарифы на междугороднюю связь. Наверное, так же, как повысили выдачу шоколада в 1981 году.
День молчания. Другой. Третий…
- Замена кабеля - дело непростое, - отвечают раздраженно. - Ждите, не вы один такой умный.
Причем здесь мой ум? Однако приятно - заметили!
И я начал ждать.
Паника, что слышится в голосе москвича, воронежцу непонятна совершенно. Дороже станет? А вы что, иного ждали? С телефоном, конечно, веселее. Прямо смешно порой. Года два назад каждому обладателю телефона бумажечка пришла, рекомендуем-де номер свой приватизировать. За полтора миллиона. Это как же, заинтересовался народ, акционируете телефонную сеть? И мы станем полноправными пайщиками? Оказалось - нет. Вы имеете право платить. А затем можете свой номер продать, подарить, завещать или при переезде взять с собой. То есть, если по месту новой квартиры будет техническая возможность подключить вас к АТС - подключат. А нет - не взыщите.
Я заинтересовался, откуда взялась цифра в полтора миллиона (позже она выросла). Оказалось - путем пересчета доллара в рубли. Странно как-то: старую, давнишнюю сеть оценивают в долларах, словно доллар тот - откровение свыше, вроде скорости света в вакууме или гравитационной постоянной. Когда пуды в килограммы пересчитывают, понимаю. Но… Прокладывали сеть люди за рубли, провода покупали опять за рубли, пенсию за тот тридцати-сорокалетней давности труд опять же рублями получают, и вдруг - доллар.
А москвичи волнуются. Неспроста. Одни предрекают смерть цивилизации через проклятую повременку, другие, напротив, ищут выгоды, мол, завтра телефонная сеть буйно расцветет, а сегодня, что ж, по крайней мере, легче станет до провайдера добраться и коннект цепче будет. Третьи же вообще представляют акт введения повременки как универсальный катализатор, который, наконец, наставит обывателя на истинный путь, и тот пойдет искать правильную, дорогую работу. Ну, если не повременка, так квартплата трехсотдолларовая принудит точно.