Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 127)
Он прибрал за собой все до последней щепочки и пошел к Старшому Столовой.
Старшой взял из рук Вадима топор, поднес обух к сканеру, посмотрел на экран. Здесь было все - число ударов, их сила, ритм, эффективность…
- Да ты, брат, махать топором горазд, вон сколько наработал! - и наградил Вадима премблюдом - драниками из мерзлой картошки.
А впереди ждали целых тринадцать счастливых дней…
Четвертый вариант{357}
О компьютерном пиратстве сказано столько, что дальше продолжать как-то и неудобно. Дурной тон. С позицией давно определились, в землю зарылись, обставились ежами, спиралями Бруно и прочей атрибутикой. В ожидании битвы стороны поглядывают друг на друга в стереотрубы и нервно сплевывают, приговаривая: погоди, ужо начнется…
Время от времени самые нетерпеливые открывают огонь из неглавных калибров, но выстрелы тут же стихают. Так, приграничный инцидент, а не война.
"Авось, рассосется", - думает человек в трениках, устанавливая на компьютер скачанную с торрента ОС. "Ничего, скоро торренты прихлопнем, тогда побежите как миленькие в магазин и расплатитесь разом за прошлое, настоящее и будущее", - думает человек в лимузине. "Живи сам и давай жить другим", - думает человек в форме, обходя дозором стынущих на морозе торговцев палеными дисками. "Опять "давай", а я ведь сею разумное, доброе, вечное, пусть и конрафактными семенами", - думает закоченевший торговец.
Каждый нутром чует, что дальше так продолжаться не может, рано или поздно гром грянет, но в дождь крышу не кроют, а в ясную погоду вроде бы и не к чему. Да и нечем крыть ее, крышу, вот беда. Она сама кого хочешь покроет.
Чем все это кончится? Вариант первый - вакцина послушания. Всем при рождении раз и навсегда прививают уважение к закону. Обыватели строятся в очередь на очень платный софтосмотр, после чего компьютер получит талон, разрешающий дальнейшее пользование в течение года. Как с автомобилями.
Вариант второй - война всех против всех. Бесконечные тяжбы. Учитывая пропускную способность судебных органов - дело малоперспективное. Хотя если ввести упрощенную процедуру, тройки, рассмотрение дела в отсутствии обвиняемых…
И вариант третий: оставить все, как сейчас. Завтра будет отражением вчера. С вариациями, конечно: может быть, под суд угодит не директор сельской школы, а главный врач районной больнички или журналист неофициозного издания. Врачей и журналистов у нас много, и если судить одного-двух человек в месяц, хватит надолго. И волки бреют, и овцы блеют…
Но смущает неизбежность превращения третьего варианта в вариант четвертый. Даже больше - превращение уже началось.
Прежде чем перейти к сути, позволю лирическое отступление, благо законы жанра прямо-таки предписывают отступать где только можно.
Итак: Пушкина убил Бальзаминов! Тот самый, герой комедий Островского, коллежский регистратор с годовым жалованием в сто двадцать рублей, мечтавший выбиться из бедности через женитьбу на богатой. Не собственноручно убил, не в одиночку, не умышленно, но действия его были таковы, что гибель Пушкина была предопределена. Причина болезненной нервности поэта, приведшей к злосчастной дуэли, была тоже бедность. Одних долгов за сто тысяч, а журнал, издаваемый на собственные средства, не покрывал издержек. Почему? А потому, что безденежные Бальзаминовы, вместо того чтобы приобретать лицензионный "Современник", списывали стихи в тетрадочку - от человека к человеку. Благодаря рукодельному копированию, Пушкина читали и в Риге, и в Иркутске, и во Владивостоке. Измученный кредиторами, разуверившийся в прибыльности производимого им интеллектуального продукта, поэт махнул на жизнь рукой. Этим и воспользовались…
Что делает человек, когда плоды его труда беззастенчиво крадут? Введение продразверстки аукнулось массовым голодом: крестьяне перестали сеять пшеницу. Чего стараться, если все отберут? Ну а если не все? Если чуток оставят? Тогда сеять будут, но решат: при малейшей возможности нужно ехать в город и становиться хоть дворником, хоть человеком с дипломом.
Выяснилось, что и человек с дипломом не может уберечь свое. Тогда-то и появилась поговорка, что государство делает вид, будто нам платит, а мы - будто работаем. Коллективы годами разрабатывали новую модель магнитофона или пылесоса, в то время как народ облизывался на панасоники. И правильно облизывался - новая модель от старой отличалась преимущественно большей ценой и меньшей надежностью.
То же происходит здесь и сейчас - в софтверной индустрии. Отчаявшись получить с потребителей сполна - на одного платящего семеро Бальзаминовых, - человек начинает только делать вид, будто создает что-то новое: бантик повяжет, рюшечку пришьет. Как часто приходится слышать, что версия восемь программы имярек ничуть не лучше версии семь, только ресурсов ей подавай самых лучших и побольше, побольше. Понятно, бантики и рюшечки даром не даются.
Скоро и рюшечки делать перестанут. Все будет так, как в средние века, когда богатые сеньоры и меценаты заказывали немногочисленным интеллектуалам поэмы, полотна и реквиемы. Теперь место баронов и герцогов займут крупные корпорации.
Но крупных, а главное, готовых платить корпораций всегда меньше, чем работников умственного труда. Части из них придется переквалифицироваться хоть бы и в управдомы. Оставшиеся в силу обстоятельств секреты будут беречь пуще глаза, что приведет к торможению прогресса вплоть до его полной остановки.
Наступит второе средневековье.
Как вы думаете, а первое средневековье почему наступило?
Необременительные условия{358}
Недавно прочитал объявления: продаются породистые котята с необременительными условиями.
Поинтересовался, что подразумевается под словом "необременительные".
Оказалось:
1. Обязательно стерилизовать.
2. Обязательно не выпускать из дому.
3. Обязательно регулярно показывать определенному ветеринару.
4. Обязательно применять сухой корм конкретной фирмы.
5. Ну и еще пять пунктов.
Заинтересовался. Пункт о стерилизации казался самым понятным: сохранить монополию, не допустить размножения породы в чужих руках. Правда, ветеринары и заводчики дружно утверждали, что кошка или кот после кастрации жить станет лучше, жить станет веселее. Возможно. Во всяком случае, хозяевам хлопот меньше. И вообще, может, они, заводчики, в прошлой жизни были этими самыми кастрированными котами и обладают истиной из первых лап.
Не выпускать из дому? Тут ответ категоричен: домашней кошке на улице делать нечего. На улице машины, собаки, уличные кошки, глисты, микробы… В крайнем случае, у себя на даче можете выгуливать на шлейке по дорожке, вымощенной желтым кирпичом.
Что ж, и в этом есть смысл. Многие люди тоже улицу как.то не очень любят. Дикие машины, чад, шпана… Ветеринару показывать - еще разумнее, почему только определенному, если у меня есть проверенный Айболит? Ну, тот по породе специалист, отвечают. Насчет сухого корма - то же: для данной породы лучшей еды не бывает.
Как продавец может проконтролировать меня, покупателя? Просто, отвечают. Документы на котенка я получу только после стерилизации этого котенка. У означенного ветеринара, разумеется. Без документов же размножайте кошек, не размножайте, конкуренции они не составят. А как с остальным? С прогулками по двору, кормлением натуральной пищей, наконец с манкированием визитов к ветеринару? Это уже на совести покупателя, хотя если животное кастрированное, беды для продавца все равно не будет.
Какие же условия считаются тогда обременительными, спросил я.
О, это просто: участвовать в выставках, добиваться кошачьих титулов и тем самым укреплять позицию сюзерена, сиречь заводчика.
Ага, понял я, это что.то ордена меченосцев, и, памятуя Николая Ивановича, последнего самозваного гроссмейстера, решил с судьбою не шутить.
Но "необременительные условия" засели в голову накрепко.
В принципе - это обыкновенная программа защиты интеллектуальной собственности, потому что породистый кот, по крайней мере отчасти, ею и является. Его разница с котом из подворотни заключается не в килограммах мяса и шерсти, нет, для пирожковых и шашлычных эти коты равны. Разница для ценителя - в многолетнем труде по искусственному отбору, сотне удачных и неудачных комбинаций, целенаправленных, а порой и случайных действий, приведших к тому, чтобы миру явилось новое пушистое или голенькое чудо. И вот это чудо, на которое затрачены и силы, и средства, взять да и отдать на размножение в алчные чужие руки? А хоть и чистые, действующие по принципу "счастье для всех - и, по возможности, дешево"? Нет уж! Кастрировать!
Но всех не перекастрируешь, тем более что по ряду причин операцию эту должен планировать и оплачивать уже новый владелец кота. А вдруг он передумает? Вдруг в прошлой жизни он тоже был котом и тоже знает, что такое хорошо и что такое не очень?
Единственное, что до времени выручает заводчика, - почтение перед бумажкой. Мнение группы людей, считающих важным лишь то, что признает она, эта группа. Усы, лапы и хвост - это ни разу не документы, вот! И потому брат-близнец котенка с невыправленными документами моментально превращается в лицо непородистой национальности со всеми вытекающими последствиями. Ему ли жаловаться?