Василий Щепетнёв – Село Щепетневка и вокруг нее, том 1. Computerra 1997-2008 (страница 118)
Патефон много крепче моего ноутбука. Стальной диск, стальная пружина, заводная ручка тоже стальная, блестящий стальной звуковод. Игла - корундовая. Ребенком я часами просиживал перед чудом механической техники, ставя на диск хрупкие пластинки апрелевского завода. И - не ломался патефон, терпел. Тарапунька со Штепселем, Шуров с Рыкуниным, даже "Славное море священный Байкал", верно, изрядно досаждали соседям. Впрочем, выходная мощность у патефона была слабенькой, а стены - каменными.
А DVD-комбо на вид уж больно непрочен. Не то что малышу несмышленому доверить инструмент, сам боюсь лишний раз попользоваться. Хрустнет, и поминай не поминай - одно. Легкомысленные делают вещи. Табурет дубовый на даче второй век живет, а компьютерное кресло подо мной разваливается еще быстрее, чем здравоохранение под чиновниками. Время такое. В самом деле, зачем делать DVD-комбо долговечным, как патефон? Еще чуть-чуть, и мы дружно изменим винчестерам и DVD, перейдя на флэшки: никаких движущихся частей, никакого шума, снижение расхода энергии, компактность и надежность. Сто пятьдесят серий нового фильма про тюрьму на крошечном носителе, терабайтный бесшумный флэш-винчестер - красота!
А главное - флэшку так легко переписать!
Герой Оруэлла из Министерства Правды изменял прошлое в соответствии с требованиями настоящего путем громоздким и малоэффективным. Пожарные Брэдбери выезжали по вызову с огнеметами - а нефть-то дорогая! Да и в реальной жизни еще совсем недавно стоило какому-нибудь писателю перебраться в другую страну, как книги его, согласно секретному предписанию, изымались из публичных библиотек и предавались очищающему пламени. Но оставались библиотеки частные. То же с газетами: "Правду" прежних годов не каждому дозволялось перелистать, но выписывали ее миллионы. Начнешь менять обои, соскребешь старые со стены - и читаешь приветствия вождю германского народа Адольфу Гитлеру от наших вождей. Сложнее с кино, важнейшим из искусств: запросто уничтожить фильм, стоящий миллионы рублей и приносящий недурную прибыль, из-за одного-другого перебежчика нехозяйственно. Приходилось просто вымарывать артиста из титров, совершая тем мистическую казнь.
Но все это - прежде. Теперь миллионы дисков стоят у киноманов на полках, недоступные для ножниц цензора. Возникла проблема. Вдруг опять захочется сжечь или отрезать? А захочется непременно, природа власти не меняется. Власть историю не любит. Предупреждение распространителям старой информации возникло неспроста. В русском языке есть слово "злопамятный", но нет антонима. Беспамятные подданные - мечта правителя. Память должна быть пластичной, чтобы легче лепить удобное власти прошлое.
Диски и кассеты с нелицензионной продукцией бросают под гусеницы не ради интересов заокеанских дядюшек или группы "Руки в брюки". Это тренировка, учение, опыт. Итоги опыта неутешительны: давят, давят, а выдавить не могут. Тут помогает хрупкость, ненадежность систем воспроизведения. У вас могут остаться копии книг, фильмов и документов, но сможете ли вы ими воспользоваться? Да и долговечны ли они, копии? Помню, в ранних "Огородах" Евгений Козловский радостно сообщал, что перегнал свою фототеку на компакт-диски, а несколько лет спустя сокрушался, что диски эти нечитаемы. Хорошо, если остались кондовые нецифровые носители - фотокарточки, пленки. А если нет?
Совсем исключить бумагу заманчиво, я уже и не помню, когда последний раз покупал ее. Написал что-нибудь, сохранил копию на втором винчестере, на дискете, на флэшке, разослал на три сервера - и спокоен, прекрасно сознавая, что рукописи не горят, но стираются.
Можно ли манипулировать содержимым Интернета? Взять да и изменить во всех документах, на всех серверах ну хотя бы дату полета Гагарина с 12 апреля 1961 года на то же число 1991 года или, напротив, перенести ее в 1931 год? В первом случае можно убедить будущие поколения, что покорителями космоса были американцы, во втором - что кабы не война, мы б на Марсе вишневый сад разбили. Да что будущие поколения, год-другой комплексного промывания мозгов, и я сам в вишневый сад поверю, человек существо внушаемое. Не удивлюсь, если переписать Интернет гораздо легче, чем представляется неспециалисту. Никаких бульдозеров, никаких огнеметов, просто запускается программа, и Батый превращается в Ивана Грозного. Но как быть с информацией на винчестерах, СD и прочих автономных носителях? Можно подождать, пока они устареют морально и материально. А можно подстегнуть этот процесс, распространив носитель, подверженный дистанционному стиранию - например, посредством направленного электромагнитного импульса. Проедет ночью по кварталу неприметный фургон с надписью "Хлеб", или над телевышкой вспыхнет на мгновение лиловый огонек, а наутро все флэш-винчестеры чисты. За небольшую плату, а то и даром всяк сможет их наполнить свежей, идеологически выверенной версией Гимна, Конституции, Истории, Философии, etc. Элегантное, практичное, высокотехнологичное, дешевое решение.
И никаких пожарных вызывать не нужно.
Стопроцентный износ{341}
Повальную бедность народа, населяющего седьмую часть суши, в разные годы объясняли по-разному: то татаро-монгольским игом, то гнетом кровопийц-буржуев, то засильем врачей-вредителей, то органической неспособностью самого народа к упорному систематическому труду. Причин находилось множество, результат един. Миф о щедрой, но непрактичной душе, склонной к расточительству и транжирству, был даже немножко приятным: пусть немец-колбаса над крохами дрожит, с помойки богатеет, каждую бумажку в макулатуру сдает, каждую косточку в утиль, зато мы живем широко, разухабисто, что не по нам - об пол да на помойку. И не только тарелки. У царя нашего городов много, который хочет, тот и зорит!
Миф о непрактичности и всегда-то выглядел сомнительно, а сегодня поблек окончательно. Отнюдь не немцы разрабатывают помойки, в нашем гастрономе порой торгуют скисшим молоком за полцены (однажды купил Шерлоку на кефир, так затем оба ночь не спали), гнилыми бананами тож за полцены, цыплячьими пальцами и "жидкостью для растопки каминов, содержит 95 процентов алкоголя, спрашивать в винном отделе". А меня берегут от "Киндзмараули"!
Наткнулся на объявление в местной газете. Организация с аукциона продает автомобиль "Ока" 1999 г. выпуска. Желающий участвовать вносит задаток в размере 2769 рублей 60 копеек и торгуется. Краткая характеристика предмета аукциона: автомашина имеет стопроцентный износ, начальная цена 13848 рублей.
Умилясь 60 копейкам, я стал думать, зачем человеку покупать стопроцентно изношенную "Оку". Зачем продавать - понятно, демонстрация открытости и скромности (организация из богатейших), но покупать? Минут двадцать думал зря, потом проникся духом предприимчивого покупателя и понял: он, покупатель, машину немножко подлакирует и продаст уже как изношенную на треть, на четверть, кто попадется. Все-таки изношенные вещи обыкновенно покупают не без смущения, чувствуя ненадежность, недоброкачественность приобретения. Авиакомпании предпочитают помалкивать, что самолеты прежде десять лет отлетали в небе Китая (который тоже покупал их не новыми); на лекарствах не пишут, что приготовлены они из просроченного сырья; девушки на выданье стесняются того, что одеваются в лавках подержанного платья, а не в бутиках. Одни книголюбы не скрывают посещения развалов, где все еще задешево можно купить Белинского, Гоголя и томик в мягкой обложке "Милорд против Бешеного".
Но если ношеными вещами пользуются без восторга, то ношеные идеи вызывают энтузиазм порой на грани приличия. Они, ношеные идеи, как и насквозь гнилая малолитражка, проходят предпродажную подготовку: умельцы и глянец наведут, и упакуют в блестящую золотую фольгу, и бантиком перевяжут. На первый взгляд изделие с пылу, с жару, новее не бывает, второго же взгляда никто не дожидается: ат-мосфера "хватай мешки, вокзал отходит" одинаково действует и на вещевой барахолке, и на идейной.
И потом, изношенная вещь в сравнении с новой быстрее рвется или ломается. Но изношенную идею сравнивать не с чем - новых идей нет ни у кого. Колупнешь что свою, что чужую идею и видишь за фальшивой позолотой такой хлам, что впредь колупать зарекаешься, дабы зря не расстраиваться. Лучше идею поднять повыше и ходить с ней ликуя, показывая, что и мы не хуже других.
Какое, гораздо лучше!
Борьба с международным терроризмом есть переупакованная идея крестового похода. Голодных рыцарей много, земель в своей стороне мало; чтобы подсократить недовольство, король посылает лишних на Восток, утверждая, что все нынешнее несчастье и будущее счастье кроется там. У султана рыцарей тоже избыток, в итоге все складывается к обоюдному удовольствию - потенциальные бунтовщики и смутьяны умирают во славу креста либо полумесяца. Порой, правда, короли заигрывались и сами шли в походы, но таких было мало, и кончали они скверно.
Другая новая идея превосходно укладывается в уваровское "православие, самодержавие, народность". Уваров, положим, не своим умом до триады дошел, но бантик прилепил фирменный, и было приятно во всех отношениях - наконец-то есть у нас объединяющий фундамент. Народ молчал, ибо благоденствовал, остряки шутили, что "держаться партии народной и современно, и доходно"; скептики же предрекали, что рубль укрепится настолько, что за него будут давать в морду - и только.