Василий Щепетнёв – Марс, 1939 (страница 89)

Я же зашел к ведьме Куке и взял полуштоф.

И привычнее, и дешевле, и вампиров искать я сегодня не настроен.

По личному указанию Ктулху сегодня проводились гонки поместных поросят. Мы, ясное дело, переживали за Нафочку. И Нафочка не подвел! Прибежал третьим, впереди лишь Особо Доверенные Хрюнди.

Он бы и Особо Доверенных обогнал – но нельзя. За подобное можно и пятачка лишиться.

На Гваздевскую стужу нашелся покупатель, некий супостатный миллиардер-изобретатель. Зачем ему стужа – неясно, но с завтрашнего дня по миллиону кубометров морозного воздуха будет поступать куда-то далеко. Или по десять миллиардов – деталей сделки не знает даже Нафочка, который и рассказал мне новость.

Началось! Где-то задул огромный вентилятор и погнал наш морозный воздух незнамо куда. Вместо него из-под земли повалил воздух не то чтобы горячий, но все-таки не минус семьдесят. Я вспомнил школьную физику и теперь полон мрачных предчувствий.

Предчувствия меня не обманули!

Теплый воздух, насыщенный парами воды, поднялся к Куполу и там охладился. Вода сконденсировалась и замерзла, получились сосульки. И теперь сосульки падают с Купола!

Всем рекомендовано прятаться в погреба, а выходить только под стальными зонтами.

Да где ж их взять?

Сосульки продолжают падать, но выяснилось, что падают они не хаотично, а на определенные места. Преимущественно отхожие. Вероятно, это связано с рельефом Купола: вода бежит по каким-нибудь укрепляющим ребрам, где и намерзают сосульки.

Утром трехметровая сосулища угодила аккурат в общественный нужник северо-восточного района Гвазды. По счастью, в нем никого не было: простота и народность нравов позволяет гваздевцам опорожняться где угодно – во дворах, в подворотнях, да хоть и на улице.

Это и позволило обойтись без человеческих жертв.

Ледопад продолжается. Целые улицы стали опасными для жизни – те, что расположены под швами и трещинами Купола Ктулху.

По счастью, мне повезло – надо мною Купол гладкий.

Но народ ропщет – пока в подвалах и шепотом.

На днях тракторист Иван приходил и спрашивал дорогу к Опоре Ктулху – той, по которой я поднимался на Купол.

Я рассказал, но предупредил о вальках.

Вид у тракториста Ивана был потрепанный – царапины, ссадины, синяки.

– Вальки? – спросил я.

– Нет. Укорытники. Но тоже крылатые, так что большой разницы нет – Иван достал из кармана пузырек, в котором бесновался укорытник – серый, чешуйчатый, и правда с крылышками.

– Разница есть. Валька – она поболее тебя будет, а этот с таракана.

– Зато их, тараканов, не счесть. Налетели, и давай кусаться, щипаться, плеваться. Еле спасся.

Иван ушел, оставив укорытника мне – для опытов.

Укорытника я поместил в пустой штоф темного стекла с навинчивающейся стальной пробкой. На всякий случай.

Он попищал немножко, потом угомонился. Ну, думаю, сомлеет. Ан нет, не сомлел. Сегодня у него в бутылке уже и стол, и кресло, и три телефона на столе. Все взято будто из воздуха. Будто – потому что еще Михайло Васильевич знал, что если где-то прибыло, значит в ином месте и убыло.

И точно: крохотный золотой розенкрейц, что подарила мне когда-то фея, вдруг превратился в медный.

Укорытник обзавелся дачей-дворцом, парком автомобилей и тремя аптеками. И как только в штоф все влезло!

Сегодня он прислал мне бумагу: уведомление о повышении тарифов за пользование силой гравитации. Видно, трех аптек ему мало.

Перехожу ко второй стадии эксперимента.

Залил в штоф «Лысогорской Особой».

Укорытник выдул ее и просит еще. Добавил дуста. Хоть бы что.

Тайком развел огонь и сутки кипятил бутыль с укорытником.

Не действует.

Вышел в поле, туда, где сквозь трещину в Куполе падает солнечный свет.

Ох, как заверещал укорытник! Провокация, кричит, нарушение суверенной ктулхукратии!

Но когда солнечный луч пал на штоф – испарился.

Теперь я думаю: быть может, Купол создан во благо укорытников?

Из Забугорья поступила новая порция теплого воздуха. Купол продолжает трещать. Солнышка сквозь трещины всё больше.

Температура поднялась до минус десяти (по Фаренгейту, разумеется).

Падающая сосулька повредила Пямятник Ктулху. Сорок человек, находящихся поблизости (на митинге в поддержку Двуединого Ктулху), задержали на сутки, после чего приговорили к штрафу и отпустили.

Говорят, Ктулху не хочет быть Двуединым. Что-то грядет…

Плюсовая температура – пока только по Фаренгейту.

Но вереск сохнет на корню, а там, куда падают солнечные лучи, вовсе гибнет.

И Кудряш озабоченный. Пришел, взял книгу «Лихорадки острова Борнео» и напросился на обед. За третьей рюмкой гмызи (гмызь, конечно, кукина, а рюмки железнодорожные) сказал, что его одолевают мрачные предчувствия.

Меня, признаться, тоже.

Предчувствия не обманули!

Весна есть весна. Купол стал греться, да плюс еще сквозь все более широкие щели прибилось солнышко, и среднесуточная температура в Гвазде поднялась до минус пяти (Цельсия).

В таких условиях все, кто употребляет «Лысогорскую Особую» – а таких большинство, – начинают чувствовать, что у них вот-вот закипит кровь, в которой оказалось изрядно аммиака.

Правительство в великой милости разрешило мигрировать на Север, к Таймыру и дальше.

Народ покидает родимые местечки и молча бредет вверх по глобусу.

Лишь мы, стойкие приверженцы истинной гмызи, не чувствуем никаких неудобств – кроме моральных. Ведь у каждого из нас среди «лысогорцев» есть если не родные, то друзья…

Нафочка в отчаянии: в связи с весенним потеплением (термометры показывают уже плюс одиннадцать) планы по продаже холода Забугорным Супостатам срываются, но из Центра заявили, что задачу дать холод казне с Гвазды никто не снимает. И пригрозили «Указом о введении ответственности за недостаточно восторженный образ мысли».

На улице плюс пятнадцать Цельсия. На улицах и в домах находят комки тающей протоплазмы. Такова судьба любителей неправильной гмызи. Ктулху объявил план эвакуации в Заполярье: по предъявлении десяти пустых бутылок «Лысогорской» человек получает место в Ледовом Караване.

Посмотрел записи и вижу: часто путал даты. Решил не исправлять: вдруг это – парадоксы Времени?

Глашатай бегал по Гвазде и кричал, что-де без паники, Великий План Великого Ктулху по выходу из временных неудобств спасет отечество, и ура!

Народ на «ура» отзывался вяло – одни отсиживались в леднике, дожидаясь эвакуации, другие медленно таяли, третьи, вроде меня, выпалывали огород от остатков полярного вереска.

Скоро сажать летнюю картошку!

Лишь недотыкомки, прилетевшие с юга, галдели в ответ воплям глашатая. Наверх это подается как бурное одобрение мудрых решений.

Пятый кусок

Ударная Неделя: все сознательные гваздевцы ищут и сдают стеклотару.

Я, конечно, в рядах сознательных.

Стеклотара идет на реконструкцию Купола. Ее, стеклотару, переплавят, добавят секретные компоненты, перемешают и раскаленной массой станут покрывать Купол. Будет много прочнее прежнего: застыв, масса превратится в бронестекло. Из космоса Купол будет сверкать, как бриллиант.

Под шумок часть массы передули опять на бутылки, а бутылки опять сдали. Таким образом, Гвазда задание Ктулху выполнила и даже более того.

Началась обмазка купола. Но гваздевцев к такой ответственной работе не допустили. Западную часть купола мажут инцы, восточную – понцы.